— Валерий! — Турецкий не дал ответить вспыхнувшему до ушей Михаилу Ивановичу. — Прекрати немедленно! Тебе что, эта информация остро необходима для расследования? Извините, товарищ полковник… Так что там насчет остальных командировок? Нас в первую очередь интересуют, как вы понимаете, члены семей, ближайшие друзья, вообще окружение. Конечно, если такая информация у вас имеется.
На то, что и Грязнов, и Яковлев по поводу выпада Померанцева дружно ухмыльнулись, не слишком стараясь скрыть свои улыбочки, Александр Борисович внимания подчеркнуто не обратил. Анисимов, в свою очередь, тоже проявил чувство собственного достоинства, однако с этого момента разговаривал исключительно с Турецким, словно остальных мужчин в кабинете и вовсе не было.
— Как вы, вероятно, уже поняли, — произнес полковник, — эти сведения у нас самые минимальные: документы по всем трем операциям уничтожены, то, что я вам рассказываю сейчас, в весьма скудном виде имеется в рабочем компьютере Кожевникова… Если говорить об Электродольске, могу сказать, почему еще лично я его вообще исключаю: адвокат Пояркова прямо на суде заявил, что его подзащитного подставил из зависти вполне конкретный человек, и назвал фамилию заместителя этого типа, некоего Сухорукова. Как видите, о Сергее Павловиче и речь не шла.
— Хорошо, — устало произнес Турецкий. — Я вам верю. Давайте перейдем к оставшимся командировкам.
— Интересующая вас информация по Ульяновску — это весенняя операция — вообще минимальна: ее субъект — некто Зимушкин Александр Кириллович, довольно молод… Заместитель мэра, кажется, по жилищному строительству…
— Кажется? — удивился Грязнов.
— Сведений о семейном положении, — «не заметил» его реплики полковник, — немного: жена есть, детей нет. Срок получил с конфискацией имущества, статьи, как вы понимаете, те же, что и в предыдущем случае. Последняя командировка — Саргов.
Анисимов ненадолго задумался и слегка пожал плечами:
— Там, как ни странно, тоже помощник мэра по строительству жилых зданий… Поскольку город расположен близко к Москве, всего-то шесть часов езды, и земельные участки, и квартиры куда дороже, чем в Ульяновске. Обвиняемого зовут Елагин Василий Григорьевич. Женат, есть двухлетняя дочка, об остальных родственниках и тем более друзьях сведения отсутствуют. Можно добавить еще, что из троих взяточников он самый молодой, ему двадцать девять лет.
Полковник умолк и с безразличным видом уставился в окно, демонстрируя тем самым и то, что сказать ему больше нечего, и в принципе свое отношение к происходящему.
— Что ж, — Турецкий внимательно посмотрел на Анисимова поверх очков, — спасибо, что вопреки собственному мнению пошли нам навстречу…
— Следует ли это понимать в том смысле, — сухо поинтересовался Михаил Иванович, — что в данный момент я вам больше не нужен и могу вернуться к своим текущим рабочим обязанностям? Тем более что от наших оперативников вы отказались?..
— Если вы спешите…
— Я действительно спешу, — чуть мягче кивнул полковник. — Да и вряд ли могу быть сегодня еще чем-нибудь полезен… Если понадоблюсь, вы знаете, как со мной связаться. В любой момент пожалуйста!
Спустя несколько минут Михаил Иванович, на ходу отзвонив кому-то весьма кратко и пообещав появиться буквально через полчаса, действительно покинул кабинет Турецкого в заметной спешке.
Слава Грязнов, покрутив головой, крякнул, поднимаясь со стула, и с видимым удовольствием перебрался в свое любимое кресло у окна.
— Утомительный мужик! — подвел он черту под своим мнением об Анисимове. — Как думаешь, Сань, почему это он насчет Электродольска разглагольствовал так подробно, а насчет остальных командировок — в двух словах?
— Очевидно, — вмешался Валерий Померанцев, — Электродольск ему показался самым ярким примером того, что заниматься подобной версией могут только законченные м…ки типа нас!
Турецкий усмехнулся и кивнул:
— Ответ принимается… Ладно, главное — теперь ясно, с чего начать разрабатывать эту версию… Володя, — он повернулся к Яковлеву, — тебе, конечно, понятно, что впереди у тебя замечательно интересные командировки по заранее заданным маршрутам?
— Куда ж я денусь-то? — Яковлев добродушно улыбнулся.
— Во-во… Кстати, надеюсь, ты нашего коллегу и его повествования тоже записал?
— Конечно, Сан Борисыч, — Володя улыбнулся еще шире. — Правда, чтоб не смущать полковника, на одну кассету с Голдиной — вместились впритык… Я его потом перепишу на отдельную, а эту сотру.
— Хитер бобер! — развеселился Померанцев. — А я был уверен, что после Голдиной ты запись не включал. Когда успел-то? Вроде и вообще не шевелился!
— Уметь надо! — хвастливо сообщил оперативник.
— Разминка закончена, — прервал их диалог Турецкий. — Давайте кончать заседание. Если кто-нибудь заметил, рабочий день движется к завершению, а у нас с вами по данной версии план пока что висит в воздухе. Так, Володя, значит, в первую очередь отправишься в Саргов. По-моему, туда можно добраться даже на электричке, он к нам ближе всего. С их Генпрокуратурой я сам созвонюсь, завтра с утра. С горуправлением, думаю, ты, Слава. — Он подмигнул Грязнову. — Соответственно, все координаты к обеду у тебя будут и — флаг тебе в руки, вперед!
— Сан Борисыч, — кивнул Яковлев, — это все ясно. Но если вытянем пустышку, я вот о чем хотел сказать. Наверное, есть смысл выписывать командировку не одну, а сразу в три пункта… Если вы помните карту, от этого Саргова ближе всего Ульяновск, а от него, уже в сторону Москвы, — Электродольск. Я прав?
— Наверняка, — хохотнул Турецкий. — Видишь ли, у меня по географии в школе была тройка с натяжкой, и то исключительно за счет моего личного обаяния!.. Слава, как думаешь, может, правда сделать, как он предлагает, насчет командировок?
— Думаю, это разумнее всего, — кивнул Вячеслав Иванович. И повернулся к своему подчиненному: — Значит, прежде всего, чтобы время и деньги зря не тратить, раздобываешь снимки членов семьи обвиняемых и — сюда по электронной почте…
— Это и так понятно, Вячеслав Иванович. — Володя посмотрел на шефа чуть ли не с обидой. — Сведения обо всех все равно собирать придется. Мало ли, вдруг у кого-то любовница мстительная или друг, которому он дороже мамы с папой?
— Молодцы! — похвалил Александр Борисович чуть насмешливо. — Всю работу за меня сделали, мне самому и добавить нечего… Ладно, теперь давайте по первой версии… Слава, где, кстати, Галя Романова?
— Я знаю где, — вмешался Померанцев. — Вы ж ее в прошлый раз ко мне прикомандировали? Вот я ее и отправил сегодня утром за билетами в театрик, где Крутицкая играет, затем наказал привести себя в соответствующий вид, а вечером — на спектакль, в котором эта дамочка занята… С букетом цветов, в роли журналистки и восторженной поклонницы необыкновенного таланта Альбины Викторовны…
— Смотри, — ухмыльнулся Грязнов, — чтобы та мою Галку не заподозрила в дурных наклонностях вроде этой козы Голдиной!
— Кто сказал, что эти наклонности дурные? — не преминул поддразнить Вячеслава Ивановича Померанцев.
— Ортодокс сказал! — не счел нужным обидеться Грязнов. — Да! И очень этим, между прочим, горжусь!
— Да уж, есть чем… — непритворно вздохнул Турецкий. — Скоро быть ортодоксом, если и дальше так дело пойдет, станет считаться верхом оригинальности… Так что вы с Анисимовым начнете вызывать в людях восхищение!
— Анисимов мне не компания! — тут же поморщился Вячеслав Иванович. Но Турецкий на этот раз со своим старым другом не согласился.
— Зря вы так, ребята, — покачал он головой. — Я с Михаилом не первый раз сталкиваюсь и могу вас заверить — мужик он совсем неплохой и профессионал что надо!
— Что же ты тогда от его оперов-то отказался? — ревниво поинтересовался Грязнов-старший, которого так называли довольно часто, дабы отличить от имевшегося в наличии Грязнова-младшего, племянника Славы, возглавляющего известный в столице ЧОП «Глория».
— Ты знаешь почему. Повторять комплименты твоим сотрудникам, да еще в присутствии одного из них, не стану… Насколько знаю, ты и сам, Слав, предпочитаешь иметь дело с людьми, за которых в состоянии поручиться. Кстати, о таких людях — на всякий случай: как дела в «Глории» у твоего Дениса?
— Как всегда, с переменным успехом, если иметь в виду число клиентов… Ты ж не собираешься привлекать его ребят к этому… э-э-э… совместному делу?..
— Совместными, если ты не в курсе, бывают предприятия, а не дела, — проворчал Александр Борисович. — А там — кто знает? Вдруг да Анисимов прав и наша единственная реальная версия — Крутицкая и иже с ней?
— Вот получим все комплекты снимков, предъявим остальным гостям и этой Голдиной, тогда и выясним, — справедливо заметил Вячеслав Иванович. — А теперь, ребята, давайте действительно по коням, мне еще на работу надо заглянуть.
— А мне к Меркулову, — вздохнул Турецкий, подымаясь из-за своего стола и собирая разбросанные по нему бумаги в более-менее аккуратную пачку.
Константин Дмитриевич Меркулов, непосредственный начальник Саши и давний друг как его, так и Славы Грязнова, действительно ждал Турецкого в своем кабинете — в надежде что уже сейчас, на самом первом этапе расследования, тому будет что сказать… Увы, пока оправдать его надежды Александр Борисович не мог и заранее злился на шефа за то, что тот, видимо, считает его кем-то вроде профессионального волшебника.
Интервью со звездой
— Обычно меня интервьюируют мужчины. — Альбина Крутицкая кокетливо улыбнулась и посмотрела на Галю Романову с явной симпатией. — Они — основные поклонники моего таланта… Так что вы меня, можно сказать, приятно удивили!
Ресторанчик, в который Галя пригласила бывшую супругу Кожевникова, представившись ей журналисткой и поклонницей таланта актрисы, был небольшой, уютный и, поскольку открылся он не так давно, не столь дорогой, как остальные, известные капитану Романовой.
Альбина Викторовна оказалась особой легковерной, а вранье из ее пухлого ротика, как отметила Галочка почти сразу, вылетало легко и непринужденно, словно пушинки одуванчика. Едва глянув на журналистское удостоверение Романовой, которое ей для подобных случаев в свое время состряпал Грязнов-младший, она тут же заявила, что прекрасно знает журнал, указанный в «документе», хотя такого издания на свете и вовсе не существовало.