И Вонг лежит там же, с разбитой лицевой пластиной.
У Тима, кажется, прояснялось в голове: он вспомнил, что Вонг был мертв, мертв все это время. Иначе, с живым противником, ни один из них не успокоился бы. И тогда, когда он тащил его, и тогда, когда он вроде как очнулся и начал помогать ему… Ну и выверты психики.
Ловушка дотуша сработала. Дотуш никогда не был беспомощен, он только играл с ними. Плевал он на резистентность людей к телепатии… Хотя нет, не плевал: все-таки им потребовалось подойти почти вплотную, чтобы эта штука подействовала.
Он теперь очень понимал Айрин. Айрин он тоже убил, как и Вонга. Но Айрин жива. Таня правильно сказала, что это кровь не на его руках.
А Вонга спасти не удалось. Никакого перпендикулярного пространства, это он сказал верно, хоть и был уже мертв, чудак…
— Капитан, — вновь сказал голос Ренаты, — как вы себя чувствуете?
Тим хотел попросить Вонга, чтобы тот пересказал свой диагноз, но вовремя спохватился.
— У меня, кажется, сотрясение мозга, — пробормотал он. — Или ушиб. Очень плохо. Но у меня получилось.
Он подумал: повезло, что не тошнило. Если бы стошнило, я мог бы и умереть — в костюме-то.
— У меня очень плохие новости, — сказала Рената. — Капитан, здесь корабль «Маджика Тофь», они прилетели с Триоки. У них на борту наша, человек, если не врут. Посол Земной Конфедерации Мэй Хонда на Тусканоре.
— Почему на Тусканоре, если они с Триоки? — тупо спросил Тим.
Сияние стратосферы сменилось прозрачной чернотой космоса: звезды уставились на Тима. Скоро уже можно будет увидеть корабль… корабли…
— Она сначала туда прилетела на тусканорском корабле, но они отказались везти ее дальше. И Сэяна Фил отказалась передавать нам ее сообщение. Так что она отправилась прямо сюда.
— Рекордная скорость, — голова раскалывалось все сильнее, и Тим никак не мог сосчитать, сколько же реально у неугомонного посла ушло на то, чтобы добраться до этой планетной системы. Еще и «Маджика Тофь»! Опять они! Он же помнил, это они доставили те фотографии с Тусканора.
— У нее сногсшибательное сообщение, — Рената звучала особенно сухо. — Она говорит, что дотуша нельзя было убивать, и теперь нас ждет целая лавина неприятностей.
— А мы его убили? — уточнил Тим.
— А это уж вам виднее. Но думаю, что да. Миграция оленей остановилась.
Глава 43
Первым его встретил Джек: просто бросился к люку входного шлюза и напрыгнул, и чуть не повалил. Это было самое самое лучшее из всего, что случилось в последние часы. Тиму больше всего хотелось зарыться лицом в собачий мех и отдохнуть, отпустить себя на волю; но этого он позволить себе не мог.
У них не было никакой возможности отследить, исчез ли дотуш на планете: сканеры кораблей туда не дотягивали. Они даже за бомбой проследить не могли, потому что сигнал из ущелья не проходил. Но и по самым щедрым прикидкам бомба должна была давно взорваться.
Единственное, что и в самом деле стало очевидным: на планете вдруг, как по волшебству, прекратились миграции. Точнее, миграции продолжались: толпы животных продолжали по-прежнему кидаться в неизвестном направлении то тут, то там. Но метались они в разные стороны, частенько сталкиваясь друг с другом.
Та упорядоченная миграция лошаде- или оленеподобных животных, которую наблюдали Тим и Вонг, та, что видна была из космоса, — фактически прекратилась. Широкая пропасть напрасно разевала свой оскаленный рот: никаких новых приношений не было.
А еще в нескольких местах на планете было зафиксировано значительное проседание почвы, как будто обрушились какие-то подземные каверны. Возможно, поддержанием структуры этих каверн занимался каким-то образом дотуш, и они обрушились, когда он погиб.
Тим вспомнил: «Рушится царство Кащеево».
И еще: Олежа Пирс и Келис Малс оба отрапортовали Тиму, что им перестало казаться, что на планете дотуша нет. Еще до исчезновения миграции. Это все приводило к одному-единственному выводу: дотуш на планете был и действительно погиб.
Вероятно, следовало слетать еще раз и посмотреть на труп. Тим абсолютно не горел желанием. Он понятия не имел, как выглядел дотуш живьем, если не считать той гигантской лапы, и ему совершенно не хотелось разглядывать эту зверюгу мертвой. А еще он не сомневался в том, что найдет там труп Вонга.
Кстати говоря, наверное, труп полагалось забрать. Ради родных. Может быть, потом…
Черт возьми, он убил Вонга.
Своими руками.
И в этот раз не было надежды, что посол мистическим образом окажется в живых.
Пусть на него воздействовало излучение дотуша, пусть на Вонга оно воздействовало тоже, но потом-то Тим нашел в себе силы справиться, активировать бомбу… Значит, мог справиться и раньше. Или это только потому, что его воспаленный разум и дотуша определял как угрозу, точно так же, как посла?
А тот еще думал попробовать договориться. Да и сам Тим, мать вашу, так думал — до того, как увидел картины разрушений на Тусканоре. И теперь уверился окончательно: разум дотушей чужд всем остальным разумам во вселенной. Точка.
Никто на корабле и слова не сказал про Вонга с тех пор, как Тим поднялся на борт. Возможно, они заключили, что посла убил дотуш. А может быть, что он свалился в трещину. Тим не сомневался, что рано или поздно, может быть, не члены экипажа, но кто-то другой, вышестоящий, потребует с него ответ.
Сейчас ему было все равно. Режьте его, бейте, расстреляйте, наградите, только дайте поспать…
Но спать как раз было нельзя. А все из-за этой «Маджики Тофь», будь она неладно.
— Капитан, вас вызывают, — сказала Олежа, появившись в виде изображения на экране его каюты.
Тим как раз, с трудом и морщась, натягивал на побитое тело парадную форму. Форма у него, кстати, была земная — тот же Вонг выкопал где-то, может, просто заказал в пошив. Сказал, мол, хорошо будет выглядеть на фото.
Мать вашу, вот до этого практически никогда не думал о Вонге — а теперь тот не идет из головы… Нужно было просто идти одному, и не только в ту пещеру, а вообще нужно было лететь одному… Правда, пилотировать он не умеет, но ничего, как-нибудь с автопилотом бы разобрался, или пусть бы управляли с корабля… а впрочем, это не получилось бы без связи…
Или не играл бы в благородство и отправил бы Вонга одного. Тот бы справился. А чего, собственно, не справиться… Если бы догадался про этих мелких сморчков, что таскали мясо…
Джек тихонько заскулил и ткнулся Тиму в бок. Это тоже было больно, но все-таки не так. И легче.
Тим положил руку на загривок собаки. Нужно было подумать еще о том, что ему приходило в голову тогда, во время драки: что и он, и Вонг думали точно так же, как Айрин. Точно так же. Этот телепатический компонент излучения дотушей… Сэяна, гадина ты четвероногая, ты ведь научилась его выделять, не так ли? Именно ты подкинула его тем, кто воздействовал на нас… ты хотела испытать нас, и нашла устойчивыми…
Ну что ж, будь уверена, Сэяна Фил, я найду, как тебя похоронить. Если меня утащат на трибунал, я утащу тебя с собой. Если не прикончу раньше.
Джек положил голову на колени Тиму.
— Не знаю, будет ли все хорошо, друг, — ответил Тим ему. — Может быть, мы проиграем. Но и они не выиграют.
Уверенности Тим, правда, не ощущал.
Но десять минут спустя он появился в этой их нарядной, как с киноэкрана рубке тоже нарядный, как с киноэкрана. Свежевыбритый, со свежезаглоченной таблеткой и с заклеенной головой.
Джек гордо вышагивал рядом с ним и сел рядом с капитанским креслом, как приклеенный. Он прямо светился от того, что Тим вернулся, и все остальное его не касалось. Хоть у кого-то хорошее настроение.
В середине рубки, прямо перед капитанским креслом вспыхнул голостолб. Он барахлил, словно передающая станция работала из рук вон плохо. Сперва в столбе возник жизнерадостный толстяк гуманоидной внешности, который пробасил: «А, ну все, соединение установлено» на общеторговом.
Потом в пятачок света вошла незнакомая Тиму женщина.
Она казалась невысокой, чуть ли не ниже Тани, худощавая, возраст — все что угодно от сорока до семидесяти, про женщин иной раз бывает трудно понять. Голограмма сильно уклоняла все цвета в зеленый, но даже по ней можно было сказать, что и волосы и глаза у женщины светлые. А вот в разрезе глаз все-таки чувствовалось что-то азиатское.
— Хонда Мэй, — представилась она коротко. — Прошу прощения, что так неофициально. Но официальные лица меня отказались слушать.
— Точно, отказались, — сказал откуда ни возьмись голос Тани. — А я подумала, что тебе все равно надо это услышать.
Голографический столб расширился, и стало видно, что Таня стоит рядом с Хондой. Она и впрямь оказалась повыше — а еще говорят, что все шемины коротышки. Таня была во всем белом: подчеркнуто официально, значит. Тим замер, разрываемый двумя противоречивыми порывами. Ему хотелось смотреть на нее и смотреть: как же, она же опять ломанулась ему на выручку, презрев официальные каналы, опять рискнула всем! (Как знать, не на свои ли деньги она наняла «Маджику Тофь»?) Но одновременно ему не хотелось рассказывать ей о Вонге. Ни слова не хотелось. И нельзя ведь было не рассказать.
Но Таня ни о чем не спросила, просто глядела и улыбалась.
— Коротко говоря, — сказала Хонда уверенным тоном человека, привычного к вниманию других, — на пробе дотуша, оставленном в океане Тусканора, нам удалось собрать кое-какие сведения. Говоря «нам» я подразумеваю в первую очередь себя, поскольку я была телепатически подключена к его системам какое-то время, и информация была извлечена из моего разума. А также моего ассистента Флинта и наших союзников из числа тлилилей.
— Флинт, — кивнул Тим. — Я его помню.
Про себя подумал: Хонда — похоже, тот еще подарочек, но хорошо, что прилетела она, а не тот зануда.
— Да, но это история для другого раза. Пока же важно вот что: нам удалось понять, что дотуш, оставивший этот проб, — последний дотуш в Галактике.