– Я в порядке. Не могу сказать, что чувствую себя превосходно, но в целом у меня все нормально.
Не стоит говорить им про ребенка. Да я и сама постаралась выбросить эти мысли из головы.
– Представляю, как ты испугалась. – Глаза у мамы снова на мокром месте. Отец обнимает ее за плечи, но и он, похоже, борется со слезами.
Все эти семейные истории – не более чем маска. На самом деле они напуганы и расстроены. И это, если честно, слегка утешает меня.
Даже не помню, когда в последний раз я была центром внимания своих близких. Я уже давно чувствую себя среди них кем-то вроде гостя. Но тут вдруг защитная броня их дала трещинку, и я снова ощутила себя в кругу семьи.
– Мне бы хотелось, чтобы вы тоже жили здесь, – вырывается у меня под наплывом эмоций. Ничего подобного я раньше не говорила.
– Я все время одна и одна… и я очень по вам скучаю.
Отец сжимает мою руку.
– Нам тоже тебя ужасно не хватает, – говорит он. – Ты ведь знаешь об этом?
Я киваю, хоть и не совсем искренне.
– Мы думаем о тебе каждый день, – добавляет мама.
Сара кивает, а затем наклоняется ко мне.
– Не знаю, как эти двое, но я-то точно люблю тебя всем сердцем, – тихо произносит она.
Карл и Тина переехали в Пасадену не так давно. Продали старую квартиру и поселились в уютном домике на тихой, тенистой улице.
Уже почти восемь, когда мы втроем – я, Габби и Марк – подъезжаем к их дому. Марк снова задержался в офисе. Он часто работает допоздна. Казалось бы, профессия дантиста не предполагает авралов, но у него постоянно случается то одно, то другое.
Мы паркуемся и идем к дверям. Габби без стука заходит в дом. Тина выглядывает в коридор, и лицо ее расплывается в улыбке.
Первым делом она обнимает Габби и Марка, а затем поворачивается ко мне.
– Ханна Мартин! – Она прижимает меня к груди, как это делают только матери.
– Привет, Тина, – говорю я. – Как же я по тебе соскучилась!
– И я, детка. Я тоже по тебе скучала. Ладно, иди, поздоровайся с Карлом. Он ждет не дождется, когда можно будет наконец-то обнять тебя.
Кивнув, я иду в глубь дома. Карла я нахожу на заднем дворике, где он колдует над грилем.
Преимущество Лос-Анджелеса состоит в том, что здесь можно готовить на свежем воздухе круглый год.
– Верить ли мне своим глазам? – спрашивает он, выкладывая на тарелку стейк. – Неужто это Ханна Мартин?
– Она самая, – говорю я с улыбкой.
Карл обнимает меня так крепко, что у меня перехватывает дыхание. Я вручаю ему букет цветов.
– Вот уж спасибо так спасибо… никак хризантемы?
Он прекрасно знает, что это не хризантемы.
– Лилии, – говорю я.
– Ну, почти угадал. – Он забирает у меня цветы. – Совсем не разбираюсь в цветах. Просто покупаю их жене, когда в чем-то провинился.
Карл дает мне блюдо со стейком, и мы направляемся в дом.
На кухне Тина наливает вина Марку и Габби.
– Тина, я только что купил тебе эти лилии, – торжественно объявляет Карл.
– Как это мило с твоей стороны! А я-то уж испугалась, что ты стащил букет, который принесла нам Ханна.
– Да, – Карл обнимает Габби и похлопывает по плечу Марка, – это было бы ужасно.
Габби снимает с плеча сумку и заодно забирает мою.
– Туфли тоже можешь снять, – говорит она мне. – Только спрячь их куда-нибудь.
Я озадаченно смотрю на нее.
– Баркер, – поясняет Тина.
– Что?
– Баркер! – кричит Карл, и на кухню вбегает огромный сенбернар.
– Ого! – вырывается у меня.
Первым делом Баркер устремляется к Марку, но тот нервно пятится.
– Я забыл таблетки от аллергии, – говорит он. – Мне лучше держаться от него подальше.
– У тебя аллергия на собак? – спрашиваю я.
Марк кивает, а Габби бросает мне многозначительный взгляд. Что именно она хотела сказать этим, я не знаю, поскольку уже в следующее мгновение она сидит на полу и почесывает Баркеру спину.
– На ужин сегодня стейк и картошка, – объявляет Тина. – Ну и куда ж без брюссельской капусты? Я должна знать, что мои дети не обделены в плане овощей.
Родители впихивали в меня овощи лет до четырнадцати, а потом бросили это занятие… за что я им очень благодарна. Зато в доме у Карла и Тины мне приходилось поглощать их ежедневно.
Мы садимся за стол, и Карл, в чисто отеческой манере, начинает забрасывать меня вопросами.
– Ну-ка, Ханна, расскажи нам, чем ты сейчас занимаешься.
Я вздыхаю. Даже не знаю, с чего тут начать.
– Я вернулась! – торжественно возвещаю я. В надежде, что этого будет достаточно.
Как бы не так.
– Ну-ну, – кивает Карл. – И?
Он принимается раздавать тарелки с едой. На моей, кроме стейка, лежит горка брюссельской капусты. Тина наверняка подметит, если я не съем все подчистую.
– Ну… в последнее время я редко засиживалась на одном месте. Сначала тихоокеанское побережье, потом Нью-Йорк.
– Габби говорила, что ты живешь в Нью-Йорке. – Тина аккуратно режет свой стейк. – А на Бродвее ты была? На этих шикарных шоу?
– Не часто, – отвечаю я со смешком.
Я не хочу упоминать здесь про Майкла. Пусть Карл и Тина мне не родные, но они всегда относились ко мне с родительской заботой. Не хочу, чтобы они стали плохо обо мне думать.
– Нью-Йорк не для меня. – Я подношу к губам стакан с вином… и тут же ставлю его обратно. Пахнет отвратительно.
– Вот и прекрасно. – Карл энергично жует свой стейк. – Я всегда говорил, надо быть идиотом, чтобы променять наши края на что-то похолоднее… Марк, что это тебе взбрело в голову запивать стейк вином?
Марк начинает бормотать что-то в свое оправдание. Похоже, он слегка побаивается Карла. Да оно и неудивительно – такого свекра любой будет бояться.
– Просто оно стояло передо мной, вот я и взял, – со смешком говорит Марк. – Я не очень-то разбираюсь в этих вопросах.
Карл встает и идет на кухню. Вернувшись, он ставит перед Марком стакан пива.
– Прекрасно! – Марк с видимым энтузиазмом хватается за пиво.
– Пиво – для мужчин, – заявляет Карл, усаживаясь на место. – А вино оставим женщинам.
– Папа, – спешит вмешаться Габби, – пол не имеет ничего общего с пристрастием к напиткам. Некоторым мужчинам нравятся соки, тогда как кое-кто из женщин предпочитает бурбон.
И тут я вспоминаю, откуда у Габби эта привычка регулярно подчеркивать равенство полов. Все дело в Карле. Он всегда был излишне категоричен в этих вопросах.
– Так какие у тебя планы, Ханна? – спешит вмешаться Тина. – Не хочешь задержаться в Лос-Анджелесе подольше?
– Пожалуй, – киваю я.
– Уже подыскала работу? – тут же интересуется Карл.
Габби спешит мне на помощь.
– Папа, перестань!
– Что тут такого? Я всего лишь задал вопрос.
– Нет, – качаю я головой. – Работы у меня пока нет.
Я так и не решаюсь глотнуть вина. Пусть уж лучше будет просто вода.
– Но я обязательно что-нибудь подыщу, – добавляю я. – Это один из пунктов в моем списке. Работа. Машина. Квартира. Все, что нужно для полноценной жизни.
– У тебя есть деньги на машину? – не отстает Карл.
– Папа, да хватит уже!
Снова Габби. Марк не вмешивается в нашу беседу. Да он вообще предпочитает держаться в тени.
– Габби, эта девушка жила с нами два года. Она для меня все равно что дочь. Так почему бы мне не спросить у нее про машину? Верно? – поворачивается он ко мне.
– Все в порядке, – говорю я. – У меня есть немного денег. Хватит на скромный автомобильчик или аренду квартиры. Если ужаться, я смогу позволить себе и то и другое.
– Иными словами, в твоем распоряжении около пяти тысяч долларов, – подводит итог Карл.
Габби вздыхает. Марк улыбается. Он, похоже, только рад, что о нем все забыли.
Не успеваю я ответить, как в разговор вмешивается Тина:
– Карл, почему бы не поговорить о серьезных вещах после ужина?
Теперь он обращается прямо ко мне:
– Ханна, тебя раздражают мои вопросы? Ты чувствуешь себя неловко?
Ну вот. И что, по-вашему, я должна на это ответить? Да, мне не очень-то приятно говорить о том, насколько неподготовленной к жизни я оказалась. Но ведь такие вопросы задают не для того, чтобы на них честно отвечали. Они призваны облегчить совесть тех, кто вторгается в чужое пространство.
– Все в порядке, – отвечаю я.
Карл с довольным видом поворачивается к Габби и Тине.
– Видите? Она не возражает.
– Ладно, – вздыхает Тина. – Кто хочет еще вина?
Габби протягивает свой стакан. Мой так и стоит нетронутый.
– Спасибо, мне не надо, – говорю я.
Тина бросает взгляд на мою тарелку.
– Ну что, вы уже наелись? У нас в запасе вкуснейший десерт.
Все тарелки чистые, за исключением моей – на ней все так же лежит горка брюссельской капусты.
– Звучит заманчиво. – Я принимаюсь быстро доедать свой ужин. – Я почти закончила.
Тина встает и уходит на кухню. Карл спешит следом, чтобы помочь с десертом.
Габби тут же поворачивается ко мне.
– Прости, что папа так наседает на тебя со всеми этими вопросами.
Я запихиваю в рот остатки капусты.
– Все в порядке. Меня не так нервируют расспросы твоего отца, как то, что подумает обо мне Тина, если я не съем ее капусту.
– И ты абсолютно права, – смеется Габби.
– Как-то раз, – присоединяется Марк, – я не положил себе ни кусочка вареной моркови. Так Тина отозвала меня потом в сторонку и спросила, неужели я не беспокоюсь из-за нехватки витамина А в моем организме.
Я спешу глотнуть воды. Похоже, я слегка перестаралась с капустой.
– Не надо было есть так быстро, – говорю я, потирая живот. – Что-то мне нехорошо.
– Подташнивает? – участливо спрашивает Марк.
– Да, – я с трудом справляюсь с отрыжкой. – Еще как подташнивает.
На пороге появляются Тина и Карл. Тина несет вино. В руках у Карла блюдо с ароматными булочками.
При виде их я широко улыбаюсь.
– Уж мы-то знаем, что нравится нашей Ханне, – подмигивает мне Карл.