– Смотрю, тебе принесли выпечку? – спрашивает Генри.
Ну как я могла забыть!
– Да. – Я хватаю пакет. – Это булочка с корицей.
– Моя слабость, – смеется Генри. – Никогда не был сладкоежкой, но для булочек с корицей всегда делаю исключение.
– Серьезно? Я обожаю булочки с корицей! Настоящий булочный наркоман.
– Таких не бывает, – улыбается он.
Я открываю пакет и отщипываю кусочек.
– Хочешь? – предлагаю я ему.
– Даже не знаю… – Он убирает в карман ручку. – Пожалуй, не откажусь.
Я протягиваю ему пакет, и он отламывает себе маленький кусок.
– Смелей, – говорю я. – Так ты ничего не распробуешь.
Улыбнувшись, он тянется за следующей порцией.
– Если не ошибаюсь, в правилах сказано: ни в коем случае не брать еду у пациентов.
– Все мы не без греха, – смеюсь я.
Он жует, и лицо его расплывается в улыбке.
– Чертовски вкусно!
– Правда? Пожалуй, я начну собирать дань со своих посетителей такими булочками, и в скором времени у нас наберется неплохой запасец!
– Звучит заманчиво, – кивает Генри. – Кстати, как ты себя чувствуешь?
Только тут я вспоминаю, где мы находимся, и немного спускаюсь с небес на землю.
– Я в порядке.
– Ты как, готова пересесть завтра в инвалидное кресло? Боюсь, в первый раз без неприятных ощущений не обойтись.
– Шутишь? Да я готова на что угодно.
– Я так и думал, – смеется он.
Я тоже начинаю смеяться, так что все мышцы в теле напрягаются. И в этот момент острая боль пронзает мою ногу. Боль настолько сильная, что я не могу сдержать крика.
Генри тут же бросается ко мне.
Я смотрю на пальцы ноги и вижу, что их свело, будто судорогой.
– Все хорошо, – Генри наклоняется над капельницей, – обещаю, сейчас все будет хорошо. Смотри на меня, – сжимает он мне руку. – У тебя спазм. Боль скоро пройдет. Надо только потерпеть пару секунд.
Я смотрю ему в глаза, стараясь сфокусироваться на нем, а не на боли.
А боль тем временем и правда начинает угасать.
Пальцы ноги распрямляются.
Из тела уходит напряжение.
Я снова начинаю дышать в привычном ритме.
Генри выпускает мою руку.
– Ну как, ты в порядке? Я знаю, боль была очень сильной.
– Да, – облегченно вздыхаю я. – Да, все хорошо.
– Ничего, если я оставлю тебя одну?
– Конечно.
– Если спазм повторится, нажми на кнопку, и я сразу приду.
– Ладно, – киваю я.
Генри улыбается и идет к двери. В последнюю секунду он снова поворачивается ко мне.
– Знаешь, а ты молодчина.
– Ты говоришь так, наверно, всем своим пациентам.
«А если нет? – мелькает у меня мысль, когда он уходит. – Если он делает комплименты только мне?»
– Мэм, – вздыхает агент, – вы уверены, что не хотите купить новую машину?
Я рассчитываю приобрести подержанную «Тойоту». Агент соблазняет меня ярко-красным «Приусом». Последний, конечно, мне больше по вкусу. Бывали в моей жизни времена, когда я не задумываясь спустила бы на него все деньги. Но сейчас я стараюсь принимать более взвешенные решения.
– Нет-нет, я вполне довольна «Тойотой».
Я уже опробовала ее на ходу. И задала все нужные вопросы. За машину агентство запросило девять с половиной тысяч долларов. Я заявила, что заплачу им семь с половиной. Мы продолжаем торговаться, и агент, в конце концов, бежит за менеджером. Тот, в свою очередь, начинает жаловаться, как мало я предлагаю.
– Если я продам вам машинку меньше чем за восемь с половиной, то просто разорюсь. Мы же не можем раздавать машины направо и налево.
– Что ж, нет так нет. – Я хватаю сумочку и встаю со стула.
– Солнышко, – вздыхает менеджер, – не надо горячиться.
– Я плачу вам ровно восемь и ни центом больше. Хотите – берите, хотите – нет.
Никто не умеет торговаться так, как Карл. Когда я была еще в школе, он отправлял нас с Габби заключать за него сделки, просто для того, чтобы мы научились сбивать цену. Механики, продавцы, сантехники – никто не избежал этой участи.
По мнению Карла, люди, которые не умеют торговаться, слабаки. А кому хочется оказаться слабаком?
– Сегодня я покупаю себе машину. У вас… или в другом агентстве.
– Ладно, ладно, – вздыхает менеджер. – Восемь сто, и покончим на этом.
Мы жмем друг другу руки, и они начинают оформлять документы. На машину уйдет большая часть моих денег, но это не страшно, поскольку у меня есть план.
Отъехав на достаточное расстояние от агентства, я притормаживаю у тротуара. Пора позвонить Карлу.
– Добрый день. – Судя по голосу, он действительно рад меня слышать. – Надеюсь, ты принимаешь мое предложение?
– Да. Я готова у вас работать.
– Прекрасно. Сейчас я свяжу тебя с Джойс, она занимается у нас кадрами. С ней вы обсудите твою зарплату, начало работы и прочие детали. Я буду очень разочарован, если ты не уговоришь ее хотя бы на сорок две тысячи в год.
– Я только что купила за восемь сто машину, которая продавалась за девять с половиной, – смеюсь я. – Так что я не подведу.
– Рад слышать, – говорит Карл и соединяет меня с Джойс.
Первым делом мы обсуждаем сроки. Если их нынешняя секретарша захочет уйти сразу, мне можно приступать к работе немедленно. Если нет, я займу эту должность через две недели.
Джойс предлагает мне сорок тысяч в год, но я, по горячим следам моей первой сделки, убеждаю ее поднять эту сумму до сорока четырех тысяч. Еще я получу очень выгодную медицинскую страховку.
– Других членов вашей семьи мы тоже будем лечить по сниженным ценам, – объявляет она.
– А-а, – говорю я. – Из всей семьи тут только я одна.
– Понятно. Еще мы оплачиваем вам двухнедельный отпуск и, в случае необходимости, выход в декрет.
– Это точно не понадобится, – смеюсь я.
– Что ж, добро пожаловать в нашу компанию!
– Спасибо.
Я знаю, что Итан еще на работе, но искушение позвонить оказывается сильнее меня.
– Привет! Что-нибудь случилось? – спрашивает он.
– У тебя есть свободная минутка?
– Конечно. Вот только выйду в коридор.
Я слышу, как он выходит и прикрывает за собой дверь.
– Что такое?
– Никогда не пытайся торговаться со мной! – заявляю я. – Поскольку мне только что удалось получить машину на полторы тысячи дешевле заявленной цены. А милая девушка на работе согласилась поднять мне плату на четыре тысячи в год!
– Итак, владелица машины и… почетная обладательница работы, – смеется Итан.
– Именно!
– А хозяев Шарлемань ты нашла?
– Ее не смогут осмотреть до шести. До этого времени мне пришлось оставить бедняжку в лечебнице… заодно со своей кредиткой – без этого ее просто не брали.
– Что-то вроде залога? – смеется Итан.
– В одно слово со мной!
– Слушай, я заканчиваю через полчаса. В какой части города ты находишься? Мы могли бы встретиться.
– Чудесно, – говорю я. – Это на западе Лос-Анджелеса. Клиника недалеко от Сепульведы.
– Прилично от моего дома, – замечает Итан. – Ты что, добиралась туда на автобусе? С Шарлемань?
– Ну… мне просто пришла в голову мысль спрятать ее в рюкзаке.
Он снова смеется.
– Тогда давай встретимся и поужинаем. До шести у нас время есть. Я знаю неплохой ресторанчик неподалеку от лечебницы. И мне не терпится угостить тебя буррито.
– Я только за!
Разумеется, по пути туда я умудряюсь пару раз заблудиться. Но в конце концов я добираюсь до места. И в этом вся я – рано или поздно я доберусь до места.
Итан встречает меня у входа в ресторан.
– Это твоя новая машина? – с недоверием восклицает он. – Я-то ждал, что ты подкатишь на чем-нибудь ярко-красном.
– Ну нет, – фыркаю я, – хватит с меня этой показухи. В моей жизни есть место лишь для стабильных отношений, полноценной работы…
– И бродячих псов, – добавляет он.
– Это другое, – машу я рукой. – Я просто помогаю Шарлемань найти ее настоящую семью.
В ресторане нас спрашивают, где бы мы хотели сесть, и мы выбираем место у бара. Итан заказывает нам гуакамоле.
– Я горжусь тобой, – говорит он, когда официантка отходит.
– Спасибо. По правде говоря, я тоже собой горжусь. Мне совсем не нравится, куда меня завели старые привычки. Пора наконец перелистнуть на чистую страницу.
– Могу лишь порадоваться такому желанию, – говорит Итан.
Официантка ставит перед нами блюдо с гуакамоле. Я макаю туда ломтик, но не успеваю поднести к губам, как в нос мне ударяет ужасный запах.
– Господи, – выдыхаю я. – Оно что, прогоркло?
– Что, гуакамоле? – видно, что Итан искренне растерян.
Он тоже макает в соус маленький ломтик, затем нюхает и съедает.
– Все в порядке. Вкус просто восхитительный.
Я нюхаю и тут же хватаюсь за живот.
– Тебе плохо? – с тревогой спрашивает Итан. – Ты так побледнела.
На меня вновь накатывает волна тошноты. Горло сжимается, и остается лишь гадать, успею ли я домчаться до туалета. Вскочив, я бегу в коридор, врываюсь в дамскую комнату… и меня снова тошнит. На этот раз в раковину.
Итан заходит следом и прикрывает за нами дверь.
– Это женский туалет, – говорю я ему.
– Просто я испугался за тебя.
– Да все уже прошло.
– Ты говорила, вчера вечером тебя тоже тошнило.
– Точно. И сегодня утром.
– А если это грипп? Не хочешь сходить к доктору? Не может же тебя тошнить ни с того ни с сего.
И тут до меня доходит. Нет у меня никакого гриппа.
Теперь-то я понимаю, почему вселенная решила выстроить мою жизнь в таком идеальном порядке, когда все складывается лучше некуда. Это для того, чтобы я могла угробить все в привычной для себя манере.
Классический ураган Ханна.
Я беременна.
Просыпаюсь я от того, что кто-то шуршит в темноте. Самого человека я не вижу. Только слышу, как кто-то возится на полу.
– Генри? – осторожно спрашиваю я.
С пола поднимается человеческая фигура.
– Прости, – говорит он, – но я потерял свой мобильный. Видимо, обронил у тебя в палате.