– Признаюсь, я даже слегка испугалась. Просыпаешься ты, а тут кто-то кружит в темноте.
– Я не кружил, я ползал.
– Еще хуже, – смеюсь я.
– Так ты не видела его? Мой мобильный?
Я качаю головой.
– Проклятье. – Он рассеянно потирает запястье. – Как ты, кстати? Спазмов больше не было?
– Нет.
– Хорошо. – Он снова оглядывается в поисках телефона.
– Давай позвоним на него, – предлагаю я. Рядом со мной, на столике, стоит больничный телефон. Я придвигаю его поближе.
– Какой у тебя номер?
Генри молча смотрит на меня.
– Я что-то не так сделала?
– Я не могу разглашать личную информацию, – поясняет он. – Это против правил.
От его слов мне становится как-то неловко. Чтобы скрыть смущение, я отодвигаю телефон.
– Тогда можешь набрать номер сам. А я пока закрою глаза.
– Не выйдет. – Он со смехом качает головой. – Звонок здесь не работает.
Повисает неловкая пауза.
– Я попробовал это приложение, «Найди свой телефон», – добавляет Генри, – и мне сообщили, что он находится в нашей больнице.
– Ценная информация, – смеюсь я.
– В общем, если вдруг заметишь его…
– То нажму кнопку вызова.
– И я тут же прибегу, – кивает Генри.
Кажется, все уже сказано, но мы продолжаем смотреть друг на друга. Я первой отвожу взгляд – мое внимание привлекает голубоватый свет, который начинает медленно мерцать.
– Ура! – Генри снова ныряет под кровать, а поднимается уже с телефоном в руках. – Я знал, что найду его!
– Молодец.
Мне хочется одобрительно похлопать его по руке, но я останавливаю себя – в конце концов, мы просто знакомые, а не друзья.
Вот интересно, как бы могли сложиться наши отношения, повстречайся мы при других обстоятельствах? Не в больнице, а где-нибудь в баре. В то время, когда я еще могла ходить и носила джинсы в обтяжку. Я бы сидела у стойки с пивом в руках, а вокруг царил бы полумрак… и не потому, что все спят, а потому, что все танцуют.
И вот тогда мы бы обменялись с Генри улыбками, и он пригласил бы меня на танец.
– Ладно, мне пора, – говорит он, – но я еще вернусь, чтобы проверить, как у тебя дела. Я же должен знать, что с тобой все в порядке.
И он выходит, прежде чем я успеваю попрощаться.
А повстречайся мы с Генри на вечеринке, наверняка проболтали бы добрых пару часов. А потом, уже ближе к концу, он бы любезно предложил проводить меня до машины.
– Что такое? – спрашивает Итан. – Тебя снова тошнит? Я могу чем-нибудь помочь?
– Нет, – качаю я головой. – Все в порядке.
У меня были месячные как раз перед отъездом из Нью-Йорка. Прекрасно помню, что они были. Я еще подумала – какая удача, что на этот раз они закончились днем раньше!
– Ладно, – говорит он. – Но будет лучше, если мы поедем домой.
– Лучше посидим здесь, а потом сразу отправимся в клинику. Надо же узнать, что там с Шарлемань.
– Уверена?
Я смотрю на телефон. Единственное, чего мне хочется – поскорее купить тест на беременность. Но не могу же я просто взять и бросить Итана! Он потребует объяснений, а я не готова пока говорить на эти темы.
– Я в порядке, – вот я и начала ему лгать.
– Ладно, тогда я иду первым, а то подумают еще, что мы занимались здесь этим.
Я невольно смеюсь, и мне становится чуточку легче.
Итан ныряет в коридор, а я жду подходящего момента. Чтобы не терять времени зря, я хватаю телефон и вбиваю в строку поиска:
Бывают ли месячные во время беременности?
«У беременных не бывает менструальных периодов…» Я делаю пару глубоких вдохов. Может, все не так уж и плохо. «Однако некоторые женщины жалуются на вагинальные кровотечения».
Я открываю следующую ссылку.
«Моя двоюродная сестра четыре месяца не догадывалась о своей беременности, поскольку у нее продолжались месячные».
Черт.
«В начале беременности у вас еще могут быть кровотечения. Просто они менее обильны и не столь продолжительны, как обычные».
Я выключаю телефон и в изнеможении опускаюсь на пол.
Итак, я все-таки беременна. Беременна от женатого парня из Нью-Йорка, у которого и без того двое детей.
Ладно, слезами горю не поможешь. Я встаю, делаю глубокий вдох и иду в зал.
– Ну что, какие идеи? – спрашивает меня Итан. – Давай сбежим от этого омерзительного гуакамоле и поищем тебе булочку с корицей.
Он бросит меня. Мой идеальный мужчина. Человек, готовый пожертвовать ужином ради моего удовольствия.
– Знаешь что, – качаю я головой, – давай лучше закажем себе буррито и как следует наедимся!
– Хорошая мысль. – Он машет рукой официантке.
Мы делаем заказ. Мы болтаем о работе. Мы шутим. И едим чипсы тортилья.
С каждым кусочком и каждой шуткой я задвигаю неприятные новости на задворки сознания.
Мне ничего не стоит притвориться, что все в порядке. Я прекрасно умею держать себя в руках. И когда нам приносят наконец-то буррито, я сама готова поверить, что у меня все хорошо.
Мы едим, а потом идем к машинам. Пора ехать в ветлечебницу.
– Ты – само совершенство, – заявляет Итан, прикрывая за мной дверцу. – Ты хоть знаешь об этом?
И тут я снова вспоминаю весь ужас своей ситуации.
– Не говори так, – качаю я головой. – Это неправда.
– Тоже верно, – улыбается он. – Ты слишком красивая. Мне нужен кто-нибудь попроще.
В лечебнице нас уже ждет врач. Один из его помощников приносит Шарлемань, и та сразу устремляется ко мне.
– Привет, малышка! – Я хватаю ее на руки и прижимаю к себе.
– Так это вы нашли ее? – спрашивает врач.
– Да, – кивает Итан. – Выловили на проезжей части.
– Чипа у нее нет, – вздыхает врач, – и она, к тому же, не стерилизована. А еще недокормлена. Килограммчик-другой ей явно не помешает.
– А возраст? Как насчет возраста? – спрашиваю я.
– Месяца четыре, от силы пять. – У врача окладистая седая борода и такая же седая копна волос. – Могу лишь предположить, что собака живет в семье, где не принято баловать животных…
– Пожалуй, – киваю я.
– Или она в последнее время вовсе живет на улице.
Лично мне трудно в такое поверить. Бродячая собака не будет носиться по трассе, где полно машин. Для нее это верная смерть.
– Получается, мы так и не смогли выйти на ее хозяина, – замечает Итан. – По крайней мере, через вас.
– Вы можете развесить объявления в том районе, где вы ее нашли, – пожимает плечами врач. – Но если у вас уже мелькала мысль оставить собаку себе, сделайте это и не тратьте время впустую.
– По правде говоря, – начинает Итан, – мы не собирались…
– А если вдруг мы надумаем, – обращаюсь я к доктору, – можно будет записаться к вам на прием? Стерилизовать ее, вживить чип…
– Конечно, – улыбается он. – Еще ей надо будет сделать несколько прививок. Что касается веса, то его, я думаю, она наберет сама, когда получит свободный доступ к еде.
– Хорошо, – говорит Итан. – Спасибо за помощь.
Они с врачом обмениваются рукопожатием.
– Славная собачка, – добавляет доктор. – Если вам так и не удастся найти ей дом, позвоните к нам в приемную. Мы постараемся устроить ее в такой приют, где животных не усыпляют. Это непросто, поскольку мест там обычно нет, но мы что-нибудь придумаем.
Из лечебницы мы выходим уже в сумерках. Воздух свежий и прохладный. Шарлемань слегка дрожит у меня на руках. Может, ей просто холодно. А может, она чувствует, что судьба ее висит на волоске.
– О чем ты думаешь? – спрашиваю я Итана, когда мы подходим к машинам.
– Не знаю, – вздыхает он. – Я не могу взять собаку к себе.
– Я понимаю.
– Конечно, мне хотелось бы помочь ей, но я никогда не собирался заводить собаку. И я не представляю, как тебе удастся оставить ее у себя, ведь ты…
– Я пока без собственного жилья.
– Именно.
Итан смотрит на меня, а я смотрю на Шарлемань. Нет уж, в приют я ее не отдам. События этого дня ясно показали, что моя судьба тоже висит на волоске. Мы с Шарлемань родственные души. Две беспечные идиотки, которые мчатся вперед, не выбирая направления.
Я часто действую, не подумав. И мне ничего не стоит ввязаться в неприятности. И все же каким-то чудом я умудряюсь найти оттуда выход. Может, и на этот раз мне повезет спасти себя и Шарлемань.
– Я не хочу возвращать ее людям, которые с ней так плохо обращались. И уж конечно, я не намерена ее усыплять.
Итан внимательно смотрит на меня, пытаясь понять, к чему я веду.
– Ладно. Так что мы будем делать? – спрашивает он.
– Я собираюсь оставить ее. Хочу сама позаботиться о ней.
Это моя проблема, а не Итана. И я сама намерена решить ее.
Как тут не провести параллель? Я жду ребенка, и жду его не от Итана. И я собираюсь взять собаку, о которой он не просил. Нет уж, я не буду перекладывать на него свои проблемы.
– Сегодня я переночую у Габби, – говорю я.
– Ко мне ты не поедешь?
– Нет, – качаю я головой. – Лучше я переночую там. Габби не будет против.
Разумеется, будет. У Марка аллергия на собак, и тащить туда Шарлемань – не самая лучшая затея. Но мне надо остаться на время одной. Решить, как мне быть дальше.
– Я позвоню тебе завтра, – говорю я Итану.
– Ладно. – Он отводит взгляд.
Итан расстроен, но не хочет этого показывать. Повернувшись, он идет к своей машине.
– Что ж, до завтра, – кивнув мне на прощание, он уезжает.
Я сажусь в свою машину. Я смотрю на Шарлемань. И слезы, которые я прятала весь вечер, прорываются вдруг наружу.
– Я все испортила, Шарлемань, – говорю я ей. – Разрушила все собственными руками.
Она не отвечает. Даже не смотрит на меня.
– И что мне теперь делать?
Со стороны может показаться, будто я и правда жду от нее ответа. Но Шарлемань – обычная собака, а не волшебная. Она молча лижет свою лапу.
Тогда я кладу голову на руль своей машины и плачу. Я плачу, плачу и плачу, пока хватает слез.
А между всхлипами я думаю о том, когда мне звонить Майклу.