И как мне признаться во всем Итану.
И как меня угораздило совершить такую глупость.
Может, этот мир ненавидит меня. Может, я обречена портить себе жизнь, и ничего хорошего впереди меня уже не ждет.
Наконец я думаю о том, что скажет Габби, когда узнает, что я беременна. Наверняка она скажет, что все у меня будет в порядке. Что моему ребенку суждено было появиться на свет. Что из меня получится замечательная мать.
Вот только получится ли?
– У меня будет ребенок, – обращаюсь я к Шарлемань. – Я стану мамочкой.
И тут она реагирует. Не словами, нет. Просто встает и пересаживается мне на колени.
– Ты и я, – говорю я ей. – И ребенок. Мы справимся, верно?
Она доверчиво прижимается ко мне. Я знаю, умей она говорить, это бы точно значило «да».
Кто-то уже стучит с утра пораньше в дверь моей палаты. Я только-только проснулась, даже пучок еще не успела в порядок привести.
– Привет.
Это Итан. Он осторожно просовывает голову в палату.
– Можно мне зайти?
– Конечно.
Я рада его видеть. По правде говоря, я не думаю, что между нами еще возможны какие-то романтические отношения. Для меня это было бы шагом назад, а я перебралась в Лос-Анджелес, чтобы покончить с прошлым и заняться будущим. Но это не значит, что мы с Итаном не можем просто дружить.
Итан присаживается на краешек кровати.
– Ну, как ты? – спрашивает он. В руках у него пакет из булочной. И я, похоже, знаю, что там внутри.
– Ты принес мне булочку с корицей? – улыбаюсь я.
Он торжественно вручает мне пакет.
– Ого! – Я заглядываю внутрь. – Да она же просто огромная!
– Точно, – улыбается в ответ Итан. – Я обнаружил их пару лет назад неподалеку от моего дома и сразу решил, что тебе должно понравиться.
– Такую просто так не сжуешь. Придется резать ножом.
Булочка и правда слишком большая для меня одной. Пожалуй, я поделюсь ею с Генри. Я возвращаю пакет Итану.
– Не мог бы ты положить ее пока на столик?
– Ты так и не ответила на мой вопрос, – говорит он. – О том, как ты себя чувствуешь.
– Все в порядке, – смеюсь я. – Бывает получше, а бывает и похуже. Мне даже обещали, что сегодня я смогу опробовать инвалидное кресло.
Итан отводит взгляд. Такое чувство, будто он не решается посмотреть мне в глаза.
– Тебя что-то беспокоит?
– Все это кажется настолько бессмысленным… Ну, что ты попала под машину. Едва не погибла. Когда я услышал об этом, то сразу же подумал: будь она со мной, ничего подобного не произошло бы. Если бы только я повел себя иначе… сказал что-то такое, что заставило бы тебя тогда остаться.
Даже странно, с какой энергией мы хватаемся за факты и выводы, лишь бы обвинить себя в чем-то или оправдать. На самом деле в случившемся нет вины Итана. Я сама решила, что поеду домой с Габби и Марком. Для этого у меня были свои причины, свои основания.
– За эти несколько дней, – говорю я Итану, – я умудрилась изучить проблему со всех сторон. Тоже думала, что было бы, поведи мы себя иначе.
– И?
– Это ровным счетом ничего бы не изменило.
– В смысле?
– На все есть своя причина. Я не осталась с тобой в тот вечер просто потому, что события должны были пойти иным путем.
Итан вопросительно смотрит на меня.
– Понимаешь, я могла бы задержаться в тот вечер в баре, и мы бы веселились с тобой до утра. Или отправились бы гулять по городу, вспоминая наш давний роман. А может, мы завернули бы в другой бар, и там уже наткнулись на Мэтта Деймона. И мы бы настолько ему понравились, что он тут же вручил бы нам чек на сто миллионов долларов – на производство булочек с корицей.
У Итана вырывается смешок.
– Мы не знаем, что могло бы произойти. Ясно лишь одно – всему этому не суждено было случиться.
– Ты действительно в это веришь? – спрашивает Итан.
– А как же? В противном случае остается признать, что моя жизнь – сплошное несчастье.
В противном случае мой ребенок не погиб ни с того ни с сего.
– Кроме шуток, я действительно в это верю. Я верю, что у меня есть свое предназначение, как есть оно у каждого из нас. А вселенная, или бог, назови это как хочешь, помогает нам двигаться по избранному пути. И мне суждено было поехать домой с Габби, а не остаться с тобой на той вечеринке.
– Что ж, – говорит Итан после секундного молчания, – возможно… возможно, ты и права.
– К тому же, – добавляю я с улыбкой, – надо отдать должное провидению. Ведь останься мы тогда вдвоем, наверняка бы в итоге все испортили. А так ничто не мешает нам остаться друзьями.
Пару секунд мы молча смотрим друг на друга.
– Ханна, – говорит наконец Итан, – я…
В этот момент открывается дверь, и в палату заходит Генри.
– Прошу прощения, – улыбается он. – Не знал, что у тебя посетители.
Я чувствую, как мои губы растягиваются в улыбке.
– Я думала, ты дежуришь в ночную смену. А днем будет Дина.
– Я подменяю ее. Только на это утро. Но если что, я зайду попозже – не хочу вам мешать.
– Нет-нет, ты ничуть не помешал нам, – говорю я.
Итан слегка меняется в лице.
– Знаешь, мне пора на работу, – произносит он.
– Ладно. Но ты же еще заглянешь ко мне, правда?
– Конечно. Или тебя выпишут отсюда через парочку дней.
– Хорошо бы, – вздыхаю я.
– Лопай булочку с корицей и не грусти.
– Эта девушка знает толк в булочках с корицей, – смеется Генри.
– Само собой, – кивает Итан. – А то бы я принес ей что-нибудь еще.
Я купила три теста на беременность. Все три оказались положительными. И, знаете, я ничуть не удивилась.
Уже почти в девять вечера я подъехала к дому Габби. Должно быть, она услышала шум машины, поскольку встречает меня сразу за дверью. Шарлемань она пока не видит.
– Ты купила машину? – говорит она с нескрываемым восторгом.
– Где Марк? – спрашиваю я в ответ.
– Задерживается на работе.
– У меня есть кое-какие новости.
– Я знаю. Ты купила машину.
– Не только.
Шарлемань тявкает у меня за спиной, и я вытаскиваю ее вперед.
– Прости, – говорю я Габби. – Я подобрала ее на улице.
– Ты завела себе собаку?
– Я знаю, у Марка аллергия, и здесь ее держать нельзя. Можно она просто переночует сегодня, а завтра я что-нибудь придумаю?
Габби кивает, с сомнением поглядывая на Шарлемань.
– И еще новости.
– Что? – Теперь она снова смотрит на меня.
– Да. – Я присаживаюсь на диван, Габби садится рядом. – Я беременна.
Такое чувство, будто слова эти открывают в моей душе какую-то дверцу. Я прячу лицо в ладони и даю волю слезам.
Габби осторожно поглаживает меня по плечу, а потом разворачивает лицом к себе.
– Все будет хорошо. Веришь мне? Все будет хорошо.
Я киваю, но без особой уверенности.
– Итан знает?
– Нет, – качаю я головой. – Никто не знает. Только ты и Шарлемань.
– Шарлемань?
Я киваю на собаку и снова принимаюсь рыдать.
– Это ребенок Майкла, – констатирует Габби.
– Да.
– Да хватит уже плакать! Мы справимся с этим, и все у нас будет хорошо.
– У нас? – всхлипываю я.
– Конечно, у нас. Не брошу же я тебя одну, глупышка.
От этих слов, от тона ее голоса мне и правда становится легче на душе.
– Ты же знаешь, пройдет несколько лет, и ты будешь смотреть на это как на лучшее событие в своей жизни.
– Я жду ребенка от женатого мужчины, – скептически качаю я головой. – И я знаю, что это вот-вот разрушит мои отношения с Итаном.
– Не стоит загадывать заранее, – говорит Габби. – Ты пока не знаешь, что скажет тебе Итан.
– Зато я хорошо знаю, чего он не скажет. «Дорогая, я безумно счастлив, что смогу растить ребенка, зачатого от другого мужчины».
Габби лишь вздыхает и меняет тему:
– Ханна, ты справишься. Когда-нибудь ты не сможешь помыслить себе жизни без этого ребенка.
Может, она и права.
– А что, если твой отец уволит меня, не успев нанять. «Привет! Вы взяли меня на работу, а я, оказывается, беременна».
– Ханна, ты сама-то себя слышишь? Мой отец любит тебя. Как и моя мама. Да они будут вне себя от радости, когда узнают, что ты беременна. Они давно уже поговаривают о том, как скучно жить без внуков.
– Ладно, – киваю я. – Стало быть, у меня все еще есть работа.
– И у тебя есть я, мои родители, Марк и… – она бросает взгляд на собаку, которая свернулась у меня на коленях, – и Шарлемань.
– Мне надо позвонить Майклу и рассказать обо всем, правда?
– Не знаю. Но мы с тобой все обсудим и придем к какому-нибудь решению.
Она так легко говорит об этом, что мне самой становится легче на душе.
– А Итан… может, он и не бросит меня?
– Все может быть. Но если это произойдет, значит, он не тот человек, который предназначен тебе судьбой.
– Ты веришь в судьбу?
Если верить в судьбу, жить и правда становится легче. Не надо так сильно переживать из-за собственных ошибок и решений. Можно убрать руки с руля и довериться автопилоту.
– Конечно, верю, – говорит Габби. – В мире существует сила, которая направляет нас в нужную сторону, поддерживает на верном пути. Если Итан скажет, что не готов принять твоего ребенка, значит, вам не суждено быть вместе. Тебе предназначен кто-то еще.
Я на мгновение прикрываю глаза. Может, все и правда не так уж плохо.
– И что же мне теперь делать?
– Завтра утром мы купим тебе витамины для беременных. И запишемся на прием к гинекологу. Надо же узнать, какой у тебя срок.
– Как минимум, два месяца. Мы с Майклом не спали в последнее время… Господи, – внезапно вспоминаю я, – пиво! На прошлой неделе я пила в баре пиво.
Я ужасная мать. Просто чудовищная.
– Ты вовсе не ужасная мать. – Кажется, Габби читает мои мысли. – С завтрашнего дня ты начнешь постигать все то, что должна делать, и то, от чего лучше отказаться.
Она забирает у меня Шарлемань и ведет нас на второй этаж, в мою спальню. Я надеваю пижаму и ложусь на краешек кровати. Габби пристраивается по соседству. Между нами сворачивается в клубочек Шарлемань.