Габби помогает мне паковать вещи. А я собираюсь совершить подвиг – дойти до ванной и почистить зубы.
С помощью ходунков я все-таки добираюсь до раковины.
Впервые за долгое время я могу взглянуть на себя в зеркало.
Выгляжу я бледнее, чем обычно, причиной чему, я думаю, не только проблемы со здоровьем, но и долгое лежание взаперти. На левом виске у меня синяк. Думаю, после аварии он выглядел просто чудовищно, но с тех пор успел побледнеть. Волосы всклокочены, и ужасно хочется в душ.
За то время, что я провела в больнице, во мне многое изменилось. Я оказалась лицом к лицу с тем, на что в обычной жизни могла бы не обратить внимания. Как ни грустно это признавать, но судьба, возможно, проявила ко мне благосклонность, отправив на больничную койку и лишив меня будущего ребенка.
Я не готова стать матерью.
Не готова во всех смыслах этого слова.
Почистив зубы, я возвращаюсь в палату.
– Откуда здесь взялся этот пудинг? – спрашивает меня Габби.
Я поворачиваюсь так быстро, как это позволяют ходунки.
В руке она держит шоколадный пудинг. Я не знаю, когда он попал сюда, но знаю, кто его принес. Генри.
Разве это не говорит о том, что я ему небезразлична?
– Подвинь мне, пожалуйста, кресло, – прошу я Габби. – Я хочу найти Генри.
– Того парня, который дежурил у тебя в ночную смену?
– Он сейчас работает на другом этаже. Я хочу найти его и пригласить на свидание.
– Ты думаешь, это хорошая идея? Может, стоит подождать?
– Подождать чего? Ну когда еще я смогу набраться мужества, чтобы совершить такую глупость? Нет уж, лучше я сделаю это сейчас. И плевать, если все будут смотреть на меня как на дурочку!
Габби помогает мне сесть в инвалидное кресло, и я направляюсь в сторону коридора.
– Пожелай мне удачи, – говорю я.
– Что ты собираешься ему сказать? – спрашивает вслед Габби.
– Что я хочу ему сказать? – притормозив, я разворачиваюсь к ней лицом. – Хороший вопрос! Давай потренируемся. Ты будешь за Генри.
Улыбнувшись, Габби усаживается на кровать.
Я делаю глубокий вдох. Закрываю глаза.
– Генри, я знаю, это прозвучит глупо…
– Стоп, – говорит Габби, – никогда не начинай с такой фразы. Это показывает твою слабость. А ты должна исходить из своей силы. У тебя потрясающая внешность, доброе сердце и неиссякаемый оптимизм. Помни, ты – женщина мечты.
– Ладно. – Я вздыхаю и бросаю взгляд на свои ноги. – Габби, я покалечена. Какая уж тут сила…
– Ты – Ханна Мартин. Вот и веди себя как Ханна Мартин.
– Хорошо.
Я закрываю глаза и начинаю говорить:
– Генри, мне кажется, между нами что-то есть. Конечно, я твоя пациентка, и все это против правил, но я верю, что мы значим друг для друга гораздо больше. Как часто ты встречаешь человека, про которого готов сказать, что это твоя судьба? И мне бы очень хотелось посмотреть, во что перерастут в итоге наши отношения.
Я умолкаю и открываю глаза.
– Ну как? – спрашиваю я у Габби.
– Это то, что ты чувствуешь?
Я киваю.
– Ну так что ты теряешь здесь время? Иди и найди его!
Так я и делаю.
Я выкатываюсь из палаты и спешу к комнате медсестер. Здесь я спрашиваю, где мне найти Генри, но никто, похоже, этого не знает. Тогда я заезжаю в лифт и поднимаюсь на верхний этаж. Буду объезжать коридоры, пока не найду его.
Вечер субботы. Мы с Габби сидим перед телевизором. На коленях у Габби – блюдо с пиццей, которую мы заказали на ужин. Не успеваю я оглянуться, как от пиццы остается пара крохотных кусочков.
– Между прочим, я беременна, – заявляю я. – Так что ты могла бы оставить мне немного еды.
– Мой муж изменил мне, а потом бросил, – говорит Габби, не отрывая взгляда от экрана. – Чего же ты от меня хочешь?
– Эээ… ладно, ты выиграла.
Звонит телефон. Это Итан. Я замираю с трубкой в руке.
– Ну же, – Габби убавляет громкость телевизора, – ответь ему.
– Привет, – говорю я.
– Привет, – отвечает он. – Не отвлекаю?
– Нет-нет, что ты.
– Не возражаешь, если я заеду? Нам надо поговорить.
– Конечно.
Я отключаюсь и смотрю на Габби.
– Ну, что он сказал?
– Сказал, что собирается заехать. – Неожиданно меня накрывает паника. – Как думаешь, есть ли шанс, что он не бросит меня? Что мы еще будем вместе?
– Не знаю, – вздыхает Габби. – Не хочешь переодеться?
На мне черные легинсы и широченный свитер.
– Думаешь, стоит?
– Конечно.
– Так что мне надеть? – Я встаю и направляюсь к себе в спальню.
– Как насчет красного свитера и каких-нибудь джинсов? Просто и без прикрас.
– Ладно.
Я уже крашу ресницы, когда раздается звонок в дверь. Габби просовывает голову ко мне в комнату.
– Я открою, – говорит она. – Но сначала я хочу, чтобы ты уяснила вот что. Ханна, ты настоящая умница и красавица. И ты лучшая подруга, какую только можно себе пожелать. Не забывай об этом.
– Хорошо, – улыбаюсь я ей.
Габби спешит вниз, а через минуту и я спускаюсь в гостиную.
– Привет, – киваю я Итану.
– Здравствуй, – говорит он. – Где мы можем поговорить?
– Располагайтесь в гостиной, – предлагает Габби. – Я все равно собиралась на прогулку с Шарлемань.
Она надевает туфли, берет поводок и идет с собакой за дверь.
Итан бросает на меня взгляд, и я понимаю, что говорить нам, собственно, не о чем.
Между нами все кончено.
Мне остается лишь выслушать, что он скажет, и уже потом, в одиночестве, поплакать в собственное удовольствие.
– Я не готов, – говорит Итан. – Не готов принять тебя с ребенком.
– Прекрасно тебя понимаю, – киваю я.
И это чистая правда. Я даже не могу позволить себе разозлиться, ведь я сама все испортила.
– Все эти дни я пытался принять ситуацию. Говорил, что со временем я привыкну, и все будет, как прежде. Я люблю тебя, Ханна, это чистая правда. И я хотел бы сказать: «Ты беременна от другого? Ничего страшного. Мы с этим справимся». Но я не могу, просто не могу. Я не готов растить собственного ребенка, не то что чужого…
– Ты никогда не знаешь, к чему ты готов или не готов, пока не оказываешься с этим лицом к лицу.
Я не пытаюсь переубедить его. Просто говорю о том, что усвоила на собственном опыте.
– Если бы я пришел к тебе неделю назад и сказал: «Ханна, давай заведем ребенка!» Что бы ты мне ответила?
– Сказала бы, что это чистое безумие.
Как ни печально, но Итан прав.
Наклонившись, он крепко сжимает мою руку.
– Как знать, может, в один прекрасный день я окажусь отцом-одиночкой. И тогда мы с тобой снова найдем друг друга, – грустно улыбается он. – Может, наше время еще не пришло.
– Может быть, – я смотрю на него и чувствую, как мое сердце разбивается на кусочки. – Давай на этом и остановимся. Как тогда, в старших классах. Может, это не конец, и у нашей истории еще будет продолжение.
– Мне нравится твоя мысль.
– А может, нам просто не суждено быть вместе, – добавляю я. – И в этом тоже нет ничего страшного.
– Все может быть, – вздыхает он еле слышно.
Ни на одном из верхних этажей Генри нет. Я успела поспрашивать медсестер, администраторов, трех врачей и двух посетителей, которых приняла за местный персонал. Еще я проехалась по трем ногам и сбила корзинку для мусора. И дело не в том, что в инвалидном кресле так трудно ездить. Просто я, похоже, не очень координированна.
Обыскав шестой этаж, я возвращаюсь в лифт и спускаюсь на четвертый – он находится как раз под моим. Это моя последняя попытка, ведь первые три этажа – вестибюль, кафетерий и административные офисы. Выходит, Генри может быть только на четвертом.
Я выезжаю в коридор, и меня тут же останавливает медсестра.
– Могу я чем-нибудь помочь вам?
– Да, я ищу Генри. Он работает здесь медбратом.
– Его фамилия?
Этого я не знаю. До сих пор никто из медсестер не акцентировал внимания на такой мелочи. Возможно, потому, что на их этажах просто не было Генри?
– Он такой высокий, темноволосый, – говорю я. – С татуировкой на руке.
– Прошу прощения, мисс, но я ничем не могу вам помочь. – Она жмет на кнопку лифта. – С какого вы этажа?
– Что? С пятого. Нет-нет, послушайте, мне нужно найти Генри. Генри с татуировкой на руке.
Лифт открывается, но я предпочитаю игнорировать это. Медсестра смотрит на меня с явным недовольством. Я парирую ее взгляд.
– Генри сегодня нет, – говорит она, – он сменит меня завтра. Мы с ним не встречались, так что я не уверена, тот ли это человек, которого вы ищете. Я знаю только, что этого Генри перевели сюда, поскольку его начальница заподозрила, что он повел себя слишком по-дружески с одной из пациенток.
– У него неприятности? – спрашиваю я и тут же понимаю, что брякнула это сгоряча. Теперь медсестра смотрит на меня с явным подозрением.
– Нельзя ли мне оставить ему записку? – спешу я сменить тему. – Пару строк и мой телефон?
– Нет, – качает она головой. – Это против правил.
Похоже, Генри мне сегодня не видать. Даже если я прорвусь мимо этой женщины, его все равно тут нет. Разве что… она мне врет? Что, если он все-таки здесь?
Я нажимаю кнопку лифта.
– Ладно, – вежливо улыбаюсь я, – не буду вам мешать.
Двери лифта открываются, и я заезжаю внутрь. Машу ей на прощание. Она поворачивается и идет прочь. Я жду, пока двери закроются, а затем жму на кнопку этого же этажа.
Выбравшись из лифта, я качусь в противоположную от медсестры сторону. Но за угол свернуть я не успеваю.
– Эй! – окликает меня она.
Я быстро сворачиваю за угол и что есть сил спешу в конец коридора, заглядывая в поисках Генри в каждую палату. По пути я оглядываюсь и вижу, что медсестра размашисто шагает за мной. Лицо у нее рассерженное, но сцену она, похоже, устраивать не собирается.
Я успеваю добраться до следующего поворота, когда на спинку кресла опускаются две руки.