айкерская жилетка определенно работали в его пользу, хотя мне и не нравился свободный стиль в одежде.
Когда я использовала единственный козырь, который у меня был, мое самое лучшее оружие, казалось, не существовало ничего невозможного. Если бы это был кто-то другой из байкеров, даже ради своего спасения я не смогла бы заставить себя флиртовать с ними. Но с Мэддоксом…
Он разглядывал меня с первой секунды нашей встречи, и не только как пленницу. Во всяком случае, я умела понимать и на расстоянии, что мужчина желает меня. И Мэддокс желал меня. Однако желание отомстить было сильнее. Но это пока.
– Это все, что я могу делать, – сказала я, мой голос звучал менее враждебно, более мягко и почти игриво.
– Ты могла бы плакать и молить о пощаде.
– Разве это что-то бы изменило? – сухо спросила я.
– Нет.
– Не люблю тратить время впустую, – сказала я. – Жизнь слишком коротка, чтобы заниматься тем, что не приносит удовольствие…
Мэддокс улыбнулся, и ямочка, которая на самом деле была шрамом, появилась на щеке.
– Тогда почему ты тратишь свое время, флиртуя со мной, избалованная принцесса? Возможно, ты считаешь меня животным, но я не думаю членом. Прости, что разочаровал.
Он приподнял воображаемую шляпу и отошел от решетки, улыбка исчезла, а взгляд стал более настороженным.
– Сиди тихо и не флиртуй с моими братьями по клубу, им нужно намного больше, чем ты можешь предложить. Если не будешь высовываться, то в скором времени вернешься домой целой и невредимой. Твое наследство обеспечит тебе жизнь, наполненную походами по модным бутикам, после того, как ты вытрешь слезы из-за смерти своего отца.
Я подавила ярость.
– Думаешь, месть осушит твои слезы от потери твоего отца?
Мэддокс прищурился.
– Я не просто потерял своего отца, его отняли у меня самым варварским способом.
– И ты считаешь, что, если сам станешь варваром, тебе полегчает?
– Речь не о том, чтобы стало легче, а о мести.
– Но, убив моего отца, ты не заставишь его страдать. Он не боится смерти. Если хочешь отомстить, тебе придется причинить ему такую же боль, какую он причинил тебе.
– И как же мне это сделать?
Я горько улыбнулась. Если Мэддокс правда жаждал мести, ему следовало причинить боль мне. Не было хуже способа заставить моего отца страдать, кроме как заставить меня заплатить за его грехи прошлого
Мэддокс склонил голову набок.
– Полагаю, причинить тебе боль будет вполне достаточно.
Я ничего не ответила. И не совсем понимала, что я здесь делаю. Я хотела, чтобы меня освободили как можно скорее, и, зная папу, он, не задумываясь, обменял бы себя на меня.
– Но нам нужна не ты. У меня нет никакого желания причинять тебе боль. Твой отец заплатит за все, а не ты. – Его слова прозвучали как завершение диалога.
– Если ты убьешь моего отца и отпустишь меня, позволив жить с чувством вины, что я стала причиной его смерти, я заплачу за его грехи.
– Но если я причиню тебе боль, чтобы заставить твоего отца страдать, ты тоже заплатишь за его грехи, только более болезненным способом.
– Думаю, я заплачу в любом случае, – тихо сказала я. – Но ты ошибаешься: от физической боли не будет больнее.
– Ты не можешь знать наверняка, если не испытывала ни то, ни другое.
– Думаю, скоро узнаю.
– Тебя не тронут, пока будешь сидеть здесь, но я не смогу избавить тебя от страданий из-за того, что ты станешь причиной смерти своего старика, – пробормотал Мэддокс, засунув большие пальцы в карманы джинсов. – Возможно, тебя утешит то, что он заслуживает всего, что мы для него запланировали.
Мой желудок сжался от представления этих ужасов.
– Мэддокс, – тихо сказала я. – Такие люди, как ты и он, всегда заслуживают смерти. Рано или поздно нужно прекратить уничтожать друг друга. Если ты убьешь моего отца, мой брат и дядя отомстят.
Маттео любил моего папу, Ромеро уважал Луку и был ему почти как брат. Они не успокоятся, пока каждый байкер не умрет мучительной смертью.
– Я живу ради мести.
– Жизнь не имеет смысла, если она наполнена только желанием отомстить.
– Меня это устраивает.
– Будут ли твои братья по клубу и дядя скорбеть по тебе так же глубоко, как моя семья по моему отцу? Будет ли кто-нибудь скучать по тебе так сильно лишь потому, что любил тебя всем сердцем?
Мэддокс одарил меня жесткой улыбкой.
– Прости, но у меня нет времени на пустую болтовню. Хорошего дня.
Не ответив на мой вопрос, он все равно дал мне ответ, который я и ожидала.
– Так и думала.
Он склонил голову в прощальном жесте и развернулся, не сказав больше ни слова. Я определенно задела его за живое. Движение на крыльце привлекло мое внимание. Другой байкер, намного старше Мэддокса и с длинными темно-седыми волосами до плеч, наблюдал за мной. По моей коже побежали мурашки от его взгляда.
Мэддокс прошел мимо него по пути в клуб, сказав что-то, что заставило мужчину ненадолго отвести от меня взгляд.
Но передышка длилась недолго. Жадные глаза снова вонзились в меня, когда Мэддокс ушел. Я могла лишь надеяться, что мои слова не оттолкнули его от меня. Я знала, что для меня Мэддокс был самым лучшим вариантом, чтобы остаться невредимой.
Глава 8
Мэддокс
Коди продолжал наблюдать за клетками, как волк на охоте. Он не сводил глаз с Белоснежки, чувствуя легкодоступную киску. Он не видел смысла в обоюдном согласии.
Я остановился рядом с ним на крыльце.
– У тебя нет других дел, кроме как пускать слюни на девчонку Витиелло?
Он усмехнулся.
– Не я трачу половину утра, болтая с этой шлюхой.
– Я пытаюсь раздобыть у нее информацию, пока она в наших руках, – солгал я. Это был первоначальный план, но всякий раз, когда я находился рядом с Марселлой, тщательно продуманные планы улетучивались.
– Какую именно информацию? Как много членов она может взять в свой грязный рот?
– Просто держись подальше от нее. Мы оба знаем, что твой член живет своей собственной жизнью.
Когда я вошел в дом, в нос сразу ударил запах дикой вечеринки. После нескольких часов, проведенных на свежем воздухе, я чуть не потерял сознание от этой вони. Грея вырвало в ведерко со льдом, а кто-то другой нассал в бутылку пива. Все это смешалось с запахом дюжины потных тел, создав мощную смесь.
Я нашел уже проснувшегося Эрла сидящим в своем кресле за столом и курящим сигарету. После многих лет тренировок он был способен выпить достаточно много алкоголя и при этом остаться трезвым. Перед ним на столе лежала спящая полуголая девушка.
– Ты рано ушел с вечеринки, – сказал Эрл, даже не потрудившись достать сигарету изо рта.
– У меня было столько вечеринок, что хватит на всю жизнь, и я по-прежнему считаю, что пока у нас нет причины для празднования.
– Когда я был в твоем возрасте, то не отказывался от вечеринок и кисок.
– Ничего не изменилось, – сказал я с ухмылкой.
Эрл усмехнулся в ответ, затем закашлял и, наконец, убрал сигарету.
– Что сказала эта сука? Она плакала и умоляла тебя отпустить ее?
Я помотал головой.
– Она слишком гордая. В ней намного больше от отца, чем я думал.
Эрл помрачнел.
– Посмотрим, надолго ли ее хватит.
Что-то в тоне дяди встревожило меня. Если у него была к кому-то неприязнь, то этому человеку стоило держаться от Эрла подальше.
– Когда ты собираешься потребовать у Витиелло произвести обмен? Я хочу покончить с этим и добраться уже до него.
Дядя никак не отреагировал, только искоса посмотрел на сигарету в своей руке.
– Наш план ведь не изменился, верно?
После моего недовольства из-за похищения, Эрл настоял на том, чтобы мы держали Марселлу как можно дольше. Теперь он, похоже, вновь надел свою шляпу для размышлений, а это никогда ни к чему хорошему не приводило.
– Да, но это выглядит слишком просто, а легкий выход из этой ситуации – явно не то, что я хочу преподнести Витиелло.
Я был последним человеком, который хотел избавить Луку от боли в любом ее виде. Он должен страдать, как можно больше за то, что разрушил мое детство.
– Мы прошли через много дерьма и поэтому должны следовать плану, иначе нам вновь надерут задницы. Уверен, этот мудак уже достаточно настрадался после новостей о похищении дочери.
– Одна ночь. По-твоему, этого достаточно для страданий? Ты писался в чертовы штанишки каждую ночь в первые три месяца, что жил со мной. Вот это страдание, Мэд. Позволь и Витиелло обделаться от страха за жизнь своей драгоценной дочурки. Однажды он сам приползет сюда, и мы сможем обменять ее на него, а затем мучить до смерти.
По голосу Эрла было ясно, что для него дискуссия окончена, а поскольку он был упрям, как баран, я знал, что продолжать разговор бесполезно.
Раздался мужской вопль, за которым последовали оскорбления и крик боли Марселлы.
– Что на этот раз? – пробормотал Эрл, раздраженно встав с кресла, но я уже выбегал из комнаты.
Вылетев из дома, я посмотрел в сторону псарни, откуда доносился крик. Собаки громко лаяли и прыгали, но мои глаза были прикованы к клетке Марселлы. Коди стоял внутри, схватив девушку за руку, и тряс ее.
Он ударил Марселлу по лицу так сильно, что та упала на землю. Я ринулся вниз по дорожке к клеткам и перехватил его руку, не давая ударить Белоснежку снова.
– Что, мать вашу, здесь происходит? – прорычал я.
Марселла сидела на земле, держась за щеку, ставшую ярко-красной. Судя по тому, как сжались губы принцессы, я мог сказать, что она боролась со слезами.
– Отвечай мне, – прошипел я, встряхнув Коди.
Он сбросил с себя мою руку и схватился за голову в том месте, откуда обильно кровоточила рана по линии роста волос. Он дернулся, чтобы снова ударить Марселлу, но я толкнул его к решеткам.
– Что здесь произошло?
Какого черта мне никто не отвечал?
– Эта шлюха напала на меня со своей гребаной туфлей. – Коди закипал от ярости.