– Доверься мне, любимая. Марселла скоро вернется к нам.
– Я не слабая. Я хочу знать, что происходит.
Я жестом приказал Амо вывести из комнаты Валерио, который нехотя последовал за братом. Ария схватила меня за руки.
Я не мог подобрать слов, не мог сказать ей, что происходит с Марселлой и признаться, что не сумел это предотвратить. Даже я – человек, видевший и совершивший так много ужасных вещей, не мог вынести мысли о том, через что прошла моя дочь. Боль, страх…
Эти слова не сорвались бы с моих губ. Я ненадолго закрыл глаза.
– Любовь моя, они хотят меня наказать. Я не позволю им еще больше навредить Марселле.
Ария посмотрела на Маттео, который все еще держал банку. Затем подошла к нему.
– Покажи мне, – приказала она. Сын взглянул на меня. Я кивнул.
Ария взяла банку и бросила ее обратно в коробку. Я обнял ее сзади, прижимая к себе, пока она плакала.
«Тартар» нанес мне удар самым худшим способом из всех возможных, и Эрл Уайт знал это. Он наслаждался этим, и ему было бы неприятно потерять такой источник власти. Он не отпустит Марселлу. Если мы не найдем ее в ближайшее время…
Я не привык чувствовать себя беспомощным и не собирался позволить этому чувству овладеть мной. До последнего вздоха я буду искать мою девочку и убивать каждого байкера на своем пути к ней.
Глава 15
Мэддокс
После нашей ссоры два дня назад я по возможности избегал Эрла. Но чтобы убедиться, что дело двинулось в нужном направлении, я должен был поговорить с ним и выяснить, что происходит у него в голове. На вечер у нас было назначено собрание, и почти все согласились прийти.
Марселла весь день оставалась ужасно тихой, и мне было интересно, не сожалела ли она о нашей ночи. Прежде она упомянула, что пожалеет об этом, но теперь я хотел, чтобы она передумала.
Марселла сидела на кровати и приводила в порядок волосы расческой, которую я забрал у одной из клубных девушек. Это действо почти гипнотизировало. Я не мог отвести взгляд. Белоснежка повернула голову, пристально глядя на меня своими проницательными глазами.
– Что будете обсуждать на собрании?
– Когда мы планируем произвести обмен.
Марселла одарила меня странной улыбкой, словно не верила моим словам.
– Я их уговорю. Они прислушаются к голосу разума, – сказал я, сам с трудом веря в это.
– Чего ты хочешь, Мэддокс?
Тебя. С самого первого момента, как встретил, я хотел только тебя. У меня было искушение сбежать с ней, оставить все, что я когда-либо знал и желал, позади. Но я не мог. Жизнь в клубе – это все, что я имел, все, чего хотел. За пределами клуба у меня не было ни друзей, ни семьи. «Тартар» был моим всем.
Но тут внезапно появилась она… Марселла – девушка, дочь моего врага, занимавшая все больше и больше моего личного пространства.
Я так ничего и не ответил. Все мои мысли были о безумии и предательстве. Я подошел к Марселле, склонился над ней. Схватив ее за шею, я запрокинул ее голову для глубокого поцелуя. Сначала она ответила, но потом отвернулась, лишив меня своих неотразимых губ.
– Все это закончится, как только твой дядя вернет меня моей семье. Если, конечно, он не решит пытать меня, а затем убить, чтобы наказать моего отца.
Она сказала это так, будто говорила о ком-то другом, ее голос был холодным и сдержанным, но в глазах отражался страх, в котором она никогда бы не призналась. При одном лишь упоминании о ее смерти мое сердце забилось быстрее.
– Я бы никогда не позволил Эрлу убить тебя. Я защищу тебя.
Марселла улыбнулась, но это была далеко не радостная улыбка.
– А ты сможешь? Защитить меня? Твои братья по клубу хотят сжечь меня на костре, как ведьму, которой они меня и считают.
Мои братья по клубу хотели убить ее совсем другим способом. Этого я тоже не допущу. Пока Марселла находится на нашей территории, я позабочусь о том, чтобы ей больше не причинили вреда. Но как только ее освободят…
Мысль о том, чтобы отпустить Белоснежку и никогда больше не увидеть, тяжелым грузом легла на мои плечи.
– Ты не хочешь потерять меня, – прошептала она, вставая и хватаясь за мою жилетку. Ее глаза, как и всегда, держали меня в плену.
Я подумывал солгать, но просто не мог сделать это, когда она смотрела на меня таким взглядом. Я сильнее сжал ее шею.
– Конечно, я не хочу тебя потерять. – Я сунул руку под ее футболку, которая доходила ей до бедер, и отодвинул боксеры в сторону. – Я бы скучал по этой симпатичной киске. – Но то была лишь малая часть причины, почему я не мог представить, как отпускаю Белоснежку. Она была единственным человеком, с которым я мог делиться подробностями из моего детства, рассказывать о большем, нежели о поставках наркотиков, самогона и оружии. Мои пальцы нашли ее клитор, и я начал слегка обводить его. Я дразнил Марселлу только тогда, когда мне действительно хотелось погрузиться в нее.
– Это нечто большее, Мэддокс, – тихо сказала она, ее дыхание сбилось, когда я продолжил гладить ее чувствительный комок нервов. Наклонившись, я втянул ее нижнюю губу в свой рот, прежде чем поцеловать. Ее язык встретился с моим в нежном и медленном танце, так непохожем на наши предыдущие поцелуи. Глаза Белоснежки не отрывались от моих, и она выдохнула мне в рот, когда мои пальцы прошлись вверх и вниз по ее киске, собирая результат ее возбуждения, чтобы было еще легче скользить по ее маленькому бугорку.
– Что бы это ни было, это не может длиться вечно, – прорычал я.
Она помотала головой.
– Это может длиться столько, сколько мы пожелаем. Нам просто нужно приложить усилия ради этого. Я могу стать твоей, целиком и полностью, только если ты поможешь мне сбежать.
– Сбежать, – повторил я. – Мои братья по клубу убьют меня, как предателя.
– Ты мог бы сбежать со мной и попросить моего отца о помощи.
Я поморщился. Мысль о том, чтобы попросить о помощи Луку Витиелло, человека, убившего моего отца, оставила горький привкус во рту.
– Твой отец убьет меня за твое похищение.
– Он не сделает этого, если я попрошу его пощадить тебя.
– Я не хочу находиться во власти твоего отца. Это он должен находиться в моей власти, другого я определенно не допущу.
Лицо Марселлы стало суровым, и она попыталась отстраниться, но я удержал ее, притянув к себе за шею, и погрузил свой язык в ее рот, а два пальца в ее влажную киску. Она застонала мне в губы, ее стенки восхитительно сжались. Я входил в нее в быстром темпе, наслаждаясь ее возбуждением и огнем, горящим в глазах. Желание и гнев – прекрасное сочетание. Хватка Марселлы стала болезненной, когда ее бедра сотряслись под моей рукой, преследуя оргазм.
Мышцы ее влагалища непроизвольно сжались вокруг моих пальцев, а глаза расширились от пика ощущений. Я разорвал наш поцелуй, чтобы услышать ее крик наслаждения.
– Да, Белоснежка, – прорычал я, поглаживая ее еще быстрее. Она прижималась ко мне, пока ее оргазм не утих окончательно. Опустив руку, я расстегнул ширинку.
Марселла потянула меня за волосы, заставляя встретиться с ней взглядом.
– Ты можешь остаться в живых и быть со мной, но только если оставишь свою байкерскую жизнь и станешь работать на моего отца.
Я усмехнулся.
– Хочешь, чтобы я работал на твоего отца.
Марселла стала серьезной.
– Ты можешь либо работать на моего отца, либо править кладбищем.
– Мы еще живы. Меня и моих братьев очень трудно убить, как видишь.
– Прежде мой отец убивал людей «Тартара». И он сделает это снова.
Я стянул боксеры и толкнул Марселлу к кровати. Она вызывающе улыбнулась и раздвинула свои длинные ноги. Я схватил ее за лодыжки и притянул к себе, прежде чем врезаться в нее одним сильным движением. Она все еще была напряжена, ее лицо исказилось от дискомфорта, но я подождал всего секунду, чтобы ее стенки приспособились к моему члену. Мои яйца яростно бились о ее киску, а бедра о ее задницу, пока не покраснели. Но этого было недостаточно, и никогда не могло быть. Я жаждал видеть ее лицо, я хотел видеть его каждое утро, когда просыпался, и каждую ночь, когда засыпал. Перевернув ее, я навис над ней. Ее глаза прожгли дыру в моей душе и сердце.
– Черт, – прорычал я. – Я не могу, мать твою, потерять тебя.
После секса она лежала в моих объятиях, ее дыхание было размеренным. Скоро я должен был встать и отправиться на собрание.
– Я боюсь умереть, боюсь, что они сделают мне еще больнее, Мэддокс, – прошептала Белоснежка так тихо, что сначала я не был уверен, что правильно ее расслышал. У нее были все основания бояться.
– Я здесь, – пробормотал я, целуя ее в шею. Ее забинтованное ухо насмехалось надо мной, показывая правду.
Дыхание Марселлы выровнялось, и я встал, чувствуя, как излишняя нервозность овладевает телом. Спускаясь по лестнице, я пересекся с Гуннаром. Он хлопнул меня по плечу.
– Ты проводишь слишком много времени с ней. Все это заметили. Скоро ты должен будешь сделать выбор.
– Я сделал свой выбор много лет назад, – сказал я, указывая на свою байкерскую жилетку. – «Тартар» течет в моей крови.
Гуннар пожал плечами.
– И все-таки. Некоторые парни недовольны. Сегодняшнее собрание – твой шанс их успокоить.
– К черту их. Я пролил за этот клуб больше крови, чем кто-либо другой.
– Успокойся. Я просто говорю.
Если такой человек, как Гуннар, уже начал остерегаться меня, то мне стоило быть осторожным. Когда спустя пять минут мы с Гуннаром зашли в комнату для собраний, большинство членов клуба уже сидели за столом, а остальные прислонились к стенам. В основном кивки, которыми меня приветствовали, были такими же дружелюбными, как и в прошлом, но я заметил недоверие нескольких парней. Судя по выражению лица Коди, он, скорее всего, говорил обо мне много дерьма. Эрл, как обычно, сидел во главе стола. Я занял свое место рядом с ним, но он сделал вид, что не заметил меня. В прошлом у нас случались ссоры, особенно когда я был вспыльчивым подростком, но это никогда не казалось концом для наших отношений. Однако теперь я чувствовал, что между нами образовалась пропасть, которую было нелегко преодолеть. Я не знал, как закрыть эту пробоину, и не был уверен, что хотел.