Несколько часов спустя вошла Марселла, а за ней ее брат, который посмотрел на меня так, словно желал разбить мне лицо. Чувства были взаимны. Марселла напоминала девушку, которую я видел до похищения. Высокие каблуки, обтягивающие кожаные брюки, шелковая блузка и бриллиантовая серьга на ухе без мочки, которая, вероятно, стоила больше, чем мой «Харлей».
Мне стало интересно, почему Белоснежка здесь. Выражение ее лица было чистым самоконтролем, прекрасным совершенством, которое дразнило меня, пока я сидел в своей собственной вони, ожидая конца.
Марселла повернулась к Амо.
– Я хочу поговорить с Мэддоксом наедине.
– Я должен охранять тебя.
– Не глупи, Амо. Мэддокс убил своего дядю и братьев-байкеров ради меня. Он не причинит мне вреда.
Амо посмотрел на меня так, что стало совершенно ясно, что произойдет, если я прикоснусь к ней.
– Ты можешь принести Мэддоксу что-нибудь выпить и поесть?
Моя последняя трапеза?
Амо коротко кивнул и вышел. Марселла закрыла за ним дверь, прежде чем повернуться ко мне. Я вскочил на ноги, пытаясь скрыть тот факт, что у меня было обезвоживание и я умирал от голода.
Я не хотел, чтобы она запомнила меня таким слабым.
– Это прощание? – спросил я.
– Мой отец тебе не доверяет. Он не считает, что ты верен.
Я подошел ближе, с каждым шагом по моему телу пробегала боль. У меня точно было сломано несколько костей, которые требовали лечения.
– Разве я не доказал это, предав клуб ради тебя?
Я бы отдал все за эту девушку, за вкус ее поцелуя, за то, чтобы услышать признания в любви, слетающие с этих красных губ.
– Я тоже так думала, но потом ты попытался убить моего отца. Я видела колотую рану у него на ноге и порез на голове, где ты промахнулся.
– Промахнулся? – повторил я, а затем рассмеялся. – Я не промахнулся, Белоснежка. Я решил не убивать его, потому что не мог поступить так с тобой, и это именно то, что я ему сказал. Полагаю, он не упомянул эту деталь?
Марселла задумчиво прищурилась, но ничего не ответила, все еще не желая вонзать нож в спину отца.
– Ты отказался от мести ради меня?
– Да.
Но после моего сегодняшнего разговора с Лукой я пожалел, что сделал это.
– Что насчет следующего раза, когда у тебя будет шанс ударить моего отца ножом? Что тогда ты выберешь?
Я, вне всякого сомнения, хотел убить его, но пройти через это? Я усмехнулся.
– Думаю, ты не понимаешь. Всегда есть только один выбор, и это ты. Если ты не хочешь, чтобы я убил твоего старика, что, вероятно, произойдет только в моих снах, я не буду пытаться лишить его жизни снова. Не уверен, что он может сказать то же самое.
– Итак, ты хочешь убить его, а он хочет убить тебя, но вы оба не пойдете на это ради меня.
– У тебя больше власти, чем у любой королевы за всю историю.
Марселла вздохнула и обхватила себя пальцами с новеньким маникюром. Черт. Я хотел ее обнять. Было физически больно чувствовать ее так близко и не прикасаться к ней.
– Чего ты хочешь, Мэддокс?
– Тебя.
– Но у тебя со мной могут быть проблемы. Я Витиелло. Я всегда буду частью своей семьи и даже присоединюсь к бизнесу. Если ты хочешь меня, то должен найти способ стать частью этого.
Я рассмеялся, ничего не мог с собой поделать.
– Послушай, я за то, чтобы мечтать и ставить высокие цели, но твой старик никогда не примет меня в Семью. – Я сделал паузу, осознав другие слова Белоснежки. – Ты хочешь, чтобы я стал ее частью?
– Моя семья часть меня, так что, если ты любишь меня, тебе придется попытаться полюбить и моих людей тоже.
Я покачал головой, прислонившись к стене.
– Я только недавно отказался от мести из-за тебя. Переход от всепоглощающей ненависти к твоему отцу до любви – это большой скачок, для которого потребуется прожить не одну жизнь. Хоть я и сговорчивый, я не кот, чтобы иметь несколько жизней.
Марселла закатила глаза и придвинулась ближе, пока не оказалась прямо передо мной. Я не знал, как она могла выносить эту вонь, но был рад ее близости.
– То, что мой отец сделал с тобой в детстве, ужасно, и я понимаю твою ненависть. Прощение требует времени. Я лишь прошу тебя попытаться преодолеть свой гнев.
Я сомневался, что это было вариантом для Луки и меня.
– Что насчет тебя? Сколько времени тебе потребуется, чтобы простить меня?
– Я прощаю тебя, – тихо сказала Марселла.
– Прощаешь?
– Но я по-прежнему не доверяю тебе полностью. Не могу, не после случившегося.
– Если ты мне не доверяешь, то твой отец уж точно не будет. – Я иронично усмехнулся. – Тогда получается, это прощание.
– Нет, – твердо сказала Марселла, пристально посмотрев на меня обеспокоенными голубыми глазами. Глазами, заставляющими меня хотеть верить в невозможное. – Я ему не говорила. Это касается только нас с тобой. Я хочу, чтобы ты был в моей жизни. Теперь тебе решать, хочешь ли ты этого тоже.
Я не хотел ее терять.
– Простить твоего отца – это пытка, – пробормотал я, и на лице Марселлы промелькнуло разочарование. – Но я с радостью пострадаю ради тебя. Я докажу тебе свою преданность миллион раз, если придется, Белоснежка. Я заслужу твое доверие. Истеку кровью ради тебя. Убью ради тебя. Сделаю все что угодно, пока ты не начнешь целиком и полностью мне доверять.
– Абсолютное доверие – редкая вещь.
Мне ничего так не хотелось, как поцеловать ее, но я даже боялся представить, как отвратительно выглядел.
– То, что есть между нами, тоже редкая вещь.
– Чтобы завоевать мое доверие, тебе придется помириться с моим отцом, с моей семьей. Тебе придется избавиться от своей жажды мести. Ты должен быть на стороне моего отца, потому что я на его стороне, и это не изменится. Ты правда сможешь это сделать?
– Ради тебя – да. – Я был готов попробовать. Но не был уверен, что у меня получится.
Вернулся Амо, критически оглядел нас. Он и вправду притащил поднос с едой и водой, хотя я с опаской относился к содержимому.
– Пора домой, – сказал он. Марселла медленно кивнула, но не двинулась с места.
– Ты выглядишь на миллион долларов, – пробормотал я.
– Больше, чем ты можешь себе позволить, – прорычал Амо.
– Амо, – прошипела Марселла, прежде чем вновь повернуться ко мне: – Прими правильное решение.
Она развернулась и зашагала прочь. Каждый ее шаг был полон элегантности. Амо покачал головой, прежде чем тоже вышел и захлопнул дверь.
– Если бы я только знал, какое решение правильное.
Глава 22
Мэддокс
Прошел еще один день, и мне снова принесли еду и воду. Они вполне могли плюнуть в мою провизию, но я слишком хотел есть и пить, чтобы быть привередливым. Мои мысли становились все более и более запутанными.
Когда Лука открыл дверь в очередной раз, выражение его лица ничего не выдало.
– Что теперь? – спросил я.
– Я тебе не доверяю. Но я доверяю своей дочери, и она хочет, чтобы тебя освободили.
Я оживился. Не мог поверить, что Марселла и вправду убедила своего старика.
– Должен сказать, я удивлен.
Губы Луки сжались в тонкую линию.
– Я все еще верю, что ты заслуживаешь смерти за сделанное, но страдала Марселла, и это ее решение.
Я встал.
– Ты и в самом деле собираешься отпустить меня? И как я должен это воспринять? Что насчет твоих солдат, разве они не разозлятся, что ты освободил их врага?
– Если бы ты убил одного из моих солдат во время боя, я бы лишил тебя жизни, что бы ни говорила Марселла, но ты этого не сделал. Ты даже убил другого байкера. Мои люди хотят, чтобы Семья была сильной, и, если я скажу им, что ты сделаешь нас сильнее, они в конце концов привыкнут к тебе.
– Сомневаюсь, – пробормотал я.
Последние несколько лет противостояния между мотоклубом и Семьей становились все более кошмарными. Между нами было слишком много вражды. Потребовались бы годы, чтобы преодолеть ее, если у нас вообще получилось бы.
Лука прищурился.
– Марселла сказала, что ты готов сотрудничать, набирать байкеров, готовых работать с нами, и устранять тех, кто все еще представляет опасность для Марселлы.
– Все верно. Но я чертовски уверен, что не дам тебе клятву, Витиелло. Я делаю это ради Марселлы, но у меня все еще есть гордость.
– Ты и вправду думаешь, что в состоянии вести переговоры?
Я встретил его пристальный взгляд.
– Если тебя это не устраивает, убей меня. Я люблю твою дочь. Мужчина, которого она встретила и в которого влюбилась, обладает твердостью характера и гордостью. Я не стану кем-то другим только из-за того, что ты решил меня пощадить. Я буду работать с тобой, а не на тебя, и буду делать это с радостью, потому что это укрепит позиции Марселлы в Семье. На этом все. Если тебе это не нравится, немедленно всади мне пулю в голову и избавь нас обоих от болтовни.
Лука кивнул. Может, он просто согласился покончить со мной. Этого человека невозможно было прочесть.
– Ты не трус. И мне плевать, как ты это называешь, пока ты не сделал ничего, что бы навредило Семье, особенно Марселле. Мне даже плевать, есть ли у тебя дела на стороне, пока это не мешает моему бизнесу. У Семьи достаточно денег, чтобы немного пожертвовать.
Я стиснул зубы от его снисходительного тона, хотя был рад, что он предоставил мне такую возможность. Я бы все равно попытался заработать деньги на старых контактах. Я не собирался брать деньги Витиелло.
– Ты не был так любезен, когда дело дошло до «Тартара», пытающегося продать наркотики и оружие на твоей территории.
– Твой клуб наводнил мои клубы и улицы дерьмовыми наркотиками, ссылаясь на то, что это дрянь Семьи. Не говоря уже о том, что вы пытались вмешаться в мой бизнес и сожгли один из моих складов. – Лука замолчал, свирепо глядя на меня. – Возможно, ты не помнишь, но, когда твой отец был президентом отделения «Джерси», твой клуб все еще занимался торговлей людьми. Полиция выловила из Гудзона несколько мертвых проституток и начала задавать мне вопросы. Я предупреждал твоего отца, чтобы он прекратил это дерьмо, но он при помощи секс-рабынь финансировал торговлю оружием.