Всю дорогу до жилого комплекса, располагавшегося примерно в двух кварталах от «Сферы», я ехал за пикапом Гроула.
Это был один из роскошных небоскребов, намного шикарнее тех мест, в которых я жил прежде. Когда мы с Гроулом вошли в вестибюль, администратор внимательно осмотрела меня с головы до ног, не в силах скрыть шок. Я выглядел неопрятно, тут нет никаких сомнений. Последние недели сказались на внешнем виде, одежда определенно проживала не лучшие дни.
Я приподнял воображаемую шляпу в знак приветствия, и администратор быстро отвернулась, притворяясь занятой.
Я качнул головой, усмехаясь.
– Персонал знает, что лучше не совать нос в наши дела, – сказал Гроул, когда мы зашли в лифт. Он покосился на мои руки. – У тебя нет другой одежды или каких-нибудь вещей?
Я уставился в зеркальный потолок. Черт. Я и впрямь выглядел паршиво. Удивительно, что администратор не убежала с криком. Работа в одном из многоквартирных домов Витиелло, вероятно, дает вам закалку, а окровавленные лица не вызывают у вас панику.
– Большая часть вещей сгорела, когда Витиелло сжег клуб дотла. Я всегда путешествовал налегке.
Гроул издал несвязный звук.
– У тебя есть деньги, чтобы купить одежду и все необходимое?
Я похлопал по карману джинсов, в котором лежало несколько штук.
Но мне требовался новый байк, и покупка прожжет огромную дыру в бюджете.
– Я справлюсь и точно не буду одалживать деньги у Семьи. Даже идиоту понятно: лучше не быть должником Витиелло.
– Я бы мог одолжить тебе наличку без процентов, – буркнул Гроул и вышел из лифта, когда тот остановился на пятнадцатом этаже.
Я приподнял брови.
– Серьезно? Зачем? Ты меня не знаешь, да и твой босс до сих пор считает меня врагом.
Гроул указал на дверь в конце длинного коридора.
– Однажды я тоже приехал в Нью-Йорк, не имея ни гроша.
Я кивнул.
Гроул отпер дверь и жестом пригласил меня зайти. Каким бы дружелюбным он ни казался, не хотелось поворачиваться к нему спиной, но я все равно заставил себя сделать шаг вперед.
И оцепенел от открывшегося вида.
– Твою мать.
Зона, включающая в себя гостиную, кухню и спальню, была размером с бальный зал. Потолок как минимум вдвое выше стандартной комнаты.
– Мне ни к чему столько пространства, – сказал я.
Гроул пожал плечами.
– Это самая маленькая квартира в здании, здесь две спальни.
Я рассмеялся, поскольку не мог в такое поверить. Витиелло и вправду не знали, что делать с кучей грязно заработанных денег. По сравнению с ними я беден как церковная мышь. Понимала ли Марселла разницу между нами? У нее – море средств.
Конечно, девушки, с которыми я был раньше, бросались к моим ногам из-за положения в клубе и неплохих денег, которые я зарабатывал как вице-президент, но ничто из этого не имело никакого значения для Белоснежки. Для ее окружения я – никто, особенно в глазах семьи Витиелло.
– Я не собираюсь принимать гостей, кроме Марселлы, а она будет спать со мной.
Гроула посуровел.
– Тебе лучше так не говорить в окружении других людей. Луке вряд ли понравится, если люди начнут судачить о его дочери.
– Если Марселла – моя женщина, то следует ожидать, что она будет спать в моей кровати. Но, полагаю, в вашем старомодном мире иные правила.
– Он станет и твоим, если ты хочешь быть мужчиной Марселлы.
Мне ничего так не хотелось, как быть ее мужчиной, но принадлежать странному миру с еще более странными правилами? Черт. Это почти столь же трудно, как не убить Луку Витиелло.
Гроул протянул ключи, его рука была в шрамах и татуировках.
Я взял связку, а затем указал на его расписную шею.
– Принимают ли люди твою внешность? Большинство мафиози выглядят как бизнесмены в дорогих костюмах.
– Я головорез и был врагом. Люди всегда будут относиться ко мне иначе. Но мне плевать. – Он направился к двери. – Мне пора.
– Подожди, – сказал я. – Можешь дать мне номер телефона Марселлы?
Гроул отрицательно мотнул головой.
– Не имею права.
Я почти закатил глаза.
– Ладно, тогда номер Маттео. Или его тоже нужно защищать от меня?
Гроул проигнорировал мой сарказм и достал мобильник. Я запомнил цифры. Из всех трех мужчин семейства Витиелло именно Маттео показался мне лучшим вариантом, чтобы получить телефон Марселлы. Лука, скорее всего, пришел бы в бешенство, попроси я номер дочери, да и у меня не возникало желания вымаливать у него разрешение каждый раз, когда я бы хотел связаться с Марселлой.
Он должен смириться с этим.
Я подошел к французским окнам с видом на Манхэттен. Я никогда не жил в центре города, в многоэтажном доме. Не думаю, что когда-либо находился так высоко над землей. Я предпочитал мотоцикл. Если почувствую необходимость прокатиться на байке, не захочу добираться до него десять минут.
Прислонившись к стеклу, я был потрясен поворотом своей жизни. Скажи мне об этом кто-то несколько месяцев назад, назвал бы его сумасшедшим. Покачав головой, я достал дешевый телефон, купленный в ломбарде, и позвонил Маттео.
После трех гудков он взял трубку.
– Витиелло на проводе. – Голос звучал холодно и по-деловому.
– Привет, будущий родственник, можешь дать мне номер Марселлы? – Я не мог устоять от провокации. Маттео казался тем человеком, кто мог справиться с чем угодно, по крайней мере лучше, чем Лука и Амо.
Маттео рассмеялся.
– Привет, будущий корм для рыб, пытаться обойти моего брата чертовски плохая идея, что должен понять даже несмышленый байкер.
На заднем плане раздался женский голос, и до меня донеслось:
– Это парень Марселлы?
Я не сдержал улыбку.
– Не сейчас, – сказал Маттео, в его интонациях появились нежные нотки, которые я прежде не слышал.
– Клево, – проговорил другой высокий женский голос. – Могу я покататься на его байке?
– Фиг тебе, – ответил Маттео.
Я фыркнул. «Фиг тебе?»
– Но пап!
– Твоя дочь может прокатиться на моем байке, если хочет.
– Осторожно, – прошептал Маттео смертоносным тоном. – Не стоит тебе находиться рядом с моей семьей в ближайшее время.
– Ну еще бы, – выпалил я.
– Маттео, мы сами можем решить, с кем нам видеться, а с кем – нет, и если это мужчина, которого выбрала Марселла, то я чертовски сильно хочу с ним встретиться, с твоего позволения или без. Но ты можешь нас охранять.
Уф. А у жены Маттео большие яйца.
– Конечно, детка. Но если байкер неподобающе посмотрит на тебя или Изу, я воткну лезвие в его горло, с твоего позволения или без.
– Фу, пап! Отвратительно.
Я услышал шорох и звук закрывающейся двери.
– Никогда бы не подумал, что вы, Витиелло, позволяете женщинам так разговаривать. Наши старушки знают, когда следует замолчать и проявить уважение.
– Видишь ли, мы, Витиелло, может, и жестокие ублюдки, которые вырезают внутренности врагам, как чертову тыкву на Хеллоуин, но мы хорошо обращаемся со своими женщинами. И если ты не способен на такое, то тебе лучше поскорее валить на байке в закат.
– Успокойся. Если бы мне нужна была женщина, которая целовала бы землю под моими ногами, я бы не выбрал Марселлу. Мне нравятся равноправные отношения.
Маттео издал звук, который свидетельствовал о его несогласии. Я предпочел не комментировать. В конце концов, мне требовалась его помощь.
– Как насчет номера Марселлы?
– Позвони Луке. – Он отключился.
– Черт! – Я уставился в окно. Мне ничего так не хотелось, как поговорить с Марселлой, чтобы напомнить себе, для чего я здесь и почему предпочел жить в окружении врагов.
Продолжая кипеть от злости, я пошел в ванную комнату, отделанную мрамором, чтобы справить нужду, как вдруг телефон запищал, уведомив о сообщении с неизвестного номера:
Марси в состоянии решить, хочет ли она разговаривать с тобой. Но если сделаешь ей больно, ты – труп. Лови номер. Джианна.
Дальше были цифры. Имя показалось смутно знакомым. Я мог лишь предположить, что это жена Маттео.
Спасибо.
Я подумывал позвонить Марселле, отчаянно желая услышать ее голос, но не был уверен, что Витиелло ничего не узнает. Не удивлюсь, если он конфисковал телефон дочери, лишь бы помешать нам пообщаться.
Но я написал ей. Она ответила почти мгновенно, и мои сомнения развеялись. Становилось все труднее находиться вдали от Белоснежки, особенно когда в памяти всплывало то, что я потерял.
Минуты, проведенные с ней, стоили каждой капли боли.
Глава 9
Целую ночь я думала о воссоединении с Мэддоксом. Мысли омрачало множество противоречивых эмоций: злость на Мэддокса, папу и Амо, облегчение, радость и беспокойство о будущем. Почти все выступали против нашей связи.
Мне было необходимо поговорить с кем-то о Мэддоксе, о моих чувствах и о случившемся. Я любила маму и признавалась ей почти во всем, но некоторыми вещами не хотела делиться, в том числе переживаниями по поводу возможной беременности. Я по-прежнему отчаянно ждала месячных, которым следовало начаться вчера.
Конечно, иногда я обсуждала с подругами из колледжа Джованни и бессмысленность наших встреч, но разговор о беременности казался чем-то чересчур личным, и это тоже странно, учитывая, что мы с Мэддоксом еще не были официально в отношениях. Я не поняла, кем мы приходимся друг другу. Мне лишь хотелось, чтобы мы были вместе, – вот что я знала точно.
Кроме того, наш роман был гораздо более неоднозначным и взрывным, чем мое общение с Джованни.
Я написала тете Джианне, спросив, есть ли у нее время позаниматься йогой лично.
Она ответила меньше чем через минуту.
Я уже в студии. Приезжай.
Получив разрешение от отца – он настоял на том, чтобы я спрашивала его каждый раз, когда собиралась куда-то отправиться, – я позволила телохранителю отвезти меня в спортзал Джианны.
Тетя ждала меня у служебного входа, одетая в штаны для йоги и обрезанную майку. Ни одна из жен мафиози не одевалась так, и уж, конечно, не мамочка. Это и была одна из причин, почему Джианна стала для меня идеальным вариантом. Она бросала вызов правилам и жила так, как хотела, в условиях определенных ограничений, принятых в Семье.