Улица кишела охранниками, и несколько близлежащих особняков тоже принадлежали Витиелло.
Я вошел в светлый, ярко освещенный холл, оформленный в современном стиле, что контрастировало со старинным фасадом.
Джианна не спускала с меня глаз, когда я закрывал за собой дверь.
Я не очень хорошо разбирался в дизайне интерьеров, но мог сказать точно – для этого места выбирали самые лучшие материалы и шикарную мебель.
Марселла стояла рядом с рыжеволосой, глядя на отца, который намеревался защищать женщин Витиелло от меня. Похоже, он не собирался уходить в ближайшее время.
– Можем ли мы с Мэддоксом поговорить наедине?
– Я не хочу, чтобы ты оставалась с ним наедине, особенно здесь.
– Я могу побыть няней и понаблюдать, – предложила рыжеволосая, дерзко улыбаясь.
Лука усмехнулся.
– Не понимаю, как это должно помочь.
– Я в состоянии удержать их от того, чтобы они не начали срывать одежду друг с друга и не раскидали ее по твоим дорогим кожаным диванам.
Мои брови взлетели вверх. Она и правда только что это сказала?
Щеки Марселлы зарумянились, и, черт, зрелище едва не погубило меня. Никогда прежде я не видел Белоснежку настолько смущенной. Разговоры о сексе в присутствии отца явно были красным флагом.
– Папа, – твердо сказала она, – ты должен мне доверять. Мэддокс не представляет опасности. Прошу, позволь мне поговорить с ним без свидетелей.
Лука вгляделся в ее лицо и наконец кивнул.
– Но Джианна будет вместе с вами. И если я услышу подозрительные звуки, то зайду.
Я подавил желание закатить глаза.
Самым важным стало то, что мне удастся провести время с Марселлой.
Глава 11
Вероятно, Мэддокс чувствовал себя неуютно в нашем доме, и я, конечно, не могла его винить. Я была рада видеть его рядом. Сегодня я чувствовала себя ужасно немощной, словно легкое дуновение ветра могло разбить меня вдребезги.
На лице отца отражалось недоверие, однако Мэддокс лишь мельком взглянул на него, прежде чем повернулся ко мне.
Увидев его встревоженные глаза, я почувствовала себя лучше. Его забота обо мне – как бальзам для души.
– Пойдем в гостиную.
Мэддокс последовал за мной, а Джианна – за нами, захлопнув дверь прямо перед носом отца. Очевидно, он не уйдет из холла под предлогом, что ему нужно ворваться в гостиную, чтобы спасти меня.
Джианна вздохнула, наши взгляды встретились. Она мельком покосилась на сумочку.
Я прошептала одними губами: «Позже».
Она кивнула, подошла к Мэддоксу и протянула руку.
– Я Джианна, тетя Марселлы.
На лице Мэддокса промелькнуло удивление, прежде чем он пожал ее руку. Было трудно сдержать улыбку. Это был маленький дружественный жест, но я надеялась – Мэддокс поймет, что хоть кто-то в моей семье хочет дать ему шанс.
– Мэддокс, рад познакомиться, – сказал он протяжным голосом, в котором слышался техасский акцент.
– А ты подцепила байкера-ковбоя, Марси. – Джианна усмехнулась и прищурилась, глядя на Мэддокса. – Надеюсь, ты осознаешь, какую рыбку поймал.
Мэддокс пристально посмотрел на меня и расплылся в улыбке, а на его щеке появилась ямочка-шрам.
– Поверь, осознаю.
– Отлично, а теперь я тайком выйду в сад, чтобы вы могли немного побыть наедине, – сказала Джианна, подмигнув мне, и выскользнула через другую дверь во внутренний дворик, присев на стул спиной к нам.
– Она мне нравится, – заметил Мэддокс. – Она кажется менее высокомерной, чем остальные Витиелло.
– Джианна классная. – Мой голос звучал тихо. Тоска по прикосновениям Мэддокса приносила едва ли не физическую боль, но я не хотела бросаться в его объятия, как дева в беде.
Мэддокс обеспокоенно нахмурил брови и приблизился ко мне. Дотронулся до моей щеки грубой мозолистой ладонью, которая по-прежнему оставляла прекрасные ощущения на коже.
– У тебя все хорошо? – негромко спросил он.
Я уставилась на него, желая кивнуть, но не смогла. Мэддокс шагнул ко мне, его тепло окутало меня, словно кокон.
– Черт, Белоснежка. Скажи хоть что-то.
– Я просто… – Я замолчала, глаза защипало.
– Ты просто – что?
Он терпеливо ждал, пока я подберу слова, но впервые в жизни я не знала, что говорить, как описать чувство, переполняющее меня.
В конце концов я остановилась на очевидном.
– Мне стыдно.
Мэддокс сократил последние сантиметры между нами, прижавшись ко мне, и я прильнула к нему, уткнувшись носом в изгиб его шеи, судорожно вдыхая мужской аромат. Боже, как я скучала по нему! Разве возможно так сильно тосковать по прикосновениям человека, которого знаешь так мало?
– За что тебе, черт возьми, стыдно? – Он понизил голос. – За то, что ты переспала со мной?
Это определенно то, за что многие люди хотели бы меня пристыдить. Я метнула глаза вверх, снова увидев тревогу на его лице.
– Нет, – прошептала я. – За татуировку и ухо…
– Чушь собачья, и ты это знаешь. Тут нет ничего зазорного. Если кому и должно быть стыдно, то лишь мне, потому что я не смог защитить тебя. И я буду вечно ненавидеть себя. – Он ласково поцеловал меня в лоб, дрожь прошила мое тело насквозь, и я почувствовала себя любимой и желанной.
– Я знаю, что не должна себя так ощущать, но не могу избавиться от стыда. Кажется, теперь у людей наконец-то есть то, что они используют против меня, причиняя мне боль.
– Только если ты им позволишь. Чужие мысли и сплетни не могут заставить тебя страдать, если ты этого не допустишь. Покажи другим свою внутреннюю королеву, Марселла, заставь поклоняться тебе.
Я не удержалась и рассмеялась, уткнувшись ему прямо в шею. Знакомый запах Мэддокса заполнил ноздри, а его слова сняли оковы с моего сердца. Я нежно поцеловала его.
Хватка Мэддокса на миг усилилась.
– Не предоставляй мне повод сотворить неправильные вещи. Ты и представить не можешь, что твои губы делают со мной, – пробурчал Мэддокс. От его глубокого, сексуального голоса меня бросило в жар.
Я извернулась, завладевая его губами в поцелуе, мне было необходимо почувствовать его вкус. Я подразнила языком его рот, и Мэддокс моментально принял приглашение, углубив поцелуй.
Мы целовались невероятно долго: теплые руки Мэддокса поглаживали мою спину вверх-вниз, пока пульсация между бедрами не стала почти невыносимой. Я жаждала быть с ним, найти в нем утешение. Мне не хотелось двигаться медленно, даже если разум говорил иначе. У сердца и плоти – собственное мнение на этот счет.
Наши взгляды встретились, и Мэддокс неохотно отступил.
– Не наталкивай меня на ненужные мысли, Белоснежка.
Я взглянула на растущую выпуклость в его штанах и улыбнулась.
Посмотрев в сторону французских дверей – там виднелся затылок Джианны, – я вздохнула и отпрянула от Мэддокса.
– Мы не можем.
– Ну я уж точно могу, – сказал Мэддокс, поправляя эрекцию в штанах.
Я усмехнулась.
– Не сомневаюсь.
Мэддокс наклонился, его глаза были полны желания.
– А что насчет тебя, Белоснежка? Ты счастлива нашему воссоединению, как и я?
Да, я была счастлива. Как ни странно. Вместо ответа я кокетливо улыбнулась. Но тут Джианна обернулась и поймала мой взгляд, показывая на часы, а потом на сумочку.
Тест на беременность.
Я сглотнула.
– Есть еще кое-что, о чем мы должны поговорить.
– Ладно, – протянул Мэддокс. – Полагаю, это что-то не очень хорошее. Твоя семья снова хочет убить меня?
– Не сегодня, – ответила я, пожав плечами и покусывая нижнюю губу. – Я попросила Джианну купить мне тест на беременность.
Мэддокс отшатнулся, округлив глаза.
– Твою ж мать! – Он покосился на дворик. – Вот блин!
– Это все, что ты скажешь?
– Ты вываливаешь новость так, будто это пустяк, когда на деле – полный отстой, – проворчал он.
– Возможно, и пустяк. Я просто перестраховываюсь: вчера у меня не начались месячные, и мы ни разу не предохранялись.
– Черт, какой же я тупой придурок.
– Нам обоим следовало быть умнее.
Мэддокс покачал головой.
– До тебя я всегда предохранялся, – простонал он, запустив руку в волосы и взъерошив их. – Черт. Ты ведь понимаешь: твой старик отрежет мои яйца и засунет мне их в рот, чтобы я подавился.
Этого нельзя отрицать. Папа вышел бы из себя, узнай, что я беременна.
Мэддокс выглядел ошеломленным.
– Как ты можешь оставаться настолько спокойной?
Я сжала губы.
– Я хочу детей. Конечно, не сейчас. И даже если беременность незапланированная, то все в порядке. Я буду любить ребенка, а семья продолжит меня поддерживать. – Я вглядывалась в его лицо. – Тебе незачем беспокоиться.
Мэддокс обвил руками мою талию.
– Позволь мне кое-что прояснить. Я‐то буду переживать и позабочусь о тебе и о младенце. Никогда не думал о детях, и уж, конечно, не теперь, но если ты носишь нашего ребенка, я буду ему отцом и помогу его растить. – Он покачал головой, все еще находясь в шоке. – Белоснежка! Не пойми меня неправильно, но я надеюсь, что ты не беременна. Я хочу, чтобы сначала мы разобрались друг с другом.
– Ты прав. Я тоже так считаю. – Я порадовалась, что Мэддокс хотел заботиться о малыше. Если бы он не допускал и мысли о подобной возможности, значит, оказался бы неподходящим мужчиной. – Нужно, чтобы Семья приняла тебя прежде, чем мы создадим свою. – Я покраснела. Мы еще находились на раннем этапе развития отношений, чтобы планировать беременность, но я хотела родить детей и быть с Мэддоксом. – Думаю, нам лучше сесть и серьезно кое-что обсудить, чтобы у нас все получилось, – тихо добавила я.
– Мы любим друг друга. Что еще нужно?
Я ни разу не говорила, что люблю его. И не была готова признаться в этом вслух.
– То есть я люблю тебя, – продолжал Мэддокс.
– Любовь не расцветает на пустом месте, она должна выстоять перед лицом временных трудностей, а они иногда способны ей навредить.
– Мне потребовалось двадцать пять лет, чтобы встретить девушку, которую полюблю, и я, черт возьми, никому не позволю ее отнять.