Я подошел к Марселле и прикоснулся к ее талии, наслаждаясь тем, какой счастливой она выглядела, когда я осмелился открыто выразить свою привязанность. Какой же неудачник ее бывший, что, впрочем, неудивительно. Конечно, я чертовски рад, что идиот оказался слюнтяем. Благодаря этому Марселла стала моей.
Лука и Ария вошли в столовую в сопровождении Лоры, которая везла сервировочную тележку. Взгляд Луки метнулся к моей ладони на талии Марселлы, и он сразу напрягся.
Если он уже разозлился на такой простой жест, то мой следующий шаг точно выведет его из себя. Я отодвинул для Марселлы стул – даже у дикого байкера могут быть хорошие манеры, – но, прежде чем она села, поцеловал ее в губы.
Это был целомудренный поцелуй, ничто по сравнению с шоу, свидетелями которого стали Маттео и Амо.
Когда я отстранился, глаза Марселлы загорелись удивлением и любовью, а затем она опустилась на стул. Я рискнул взглянуть на Луку. Ария взяла мужа за руку, и мне оставалось гадать, намеревалась ли она сдержать его или была поражена нашей с Белоснежкой любовью. Выражение лица Луки стало каменным, но пока он не попытался забить меня до смерти медвежьими кулаками, что я воспринял как хороший знак.
Я достиг прогресса по всем направлениям. Кто бы мог подумать, что меня примут – или, в случае Луки, будут терпеть – в семью Витиелло?
Лора поставила на стол всевозможные деликатесы. Общаясь с Марселлой, я открыл для себя новый мир итальянской еды. В прошлом мой опыт блюд ограничивался Olive Garden, и, как я выяснил, все это было далеко от традиционной кухни. Я до сих пор помню потрясенное выражение лица Лоры, когда спросил, почему в ее спагетти «Карбонара» нет сливок. В памяти до сих пор крутилась ее лекция об исконном домашнем рецепте с использованием яиц и пармезана.[5]
Марселла наклонилась ко мне.
– Мне нравится, что ты не задумываясь рискуешь жизнью ради меня, – прошептала она, касаясь губами моего уха, из-за чего по моей спине пробежала приятная дрожь.
Мне потребовалась минута, чтобы понять – Марселла хотела поцеловать меня на глазах у отца.
Она продолжала:
– Это невероятно сексуально. – Марселла коснулась моего бедра под столом и сильно сжала его, что могло означать только одно: позже мне действительно повезет.
К сожалению, это также дало моему члену небольшой толчок, которым я не мог воспользоваться, сидя за столом с кланом Витиелло.
Я продолжала поглаживать бедро Мэддокса под столом, дразнящие прикосновения сводили его с ума. Мы еще ни разу не спали вместе в моем доме. Ему даже не разрешали подняться ко мне в комнату. Но я истосковалась по его прикосновениям и хотела возбудить, чтобы он почувствовал себя разгоряченным, как и я.
Погладив его пах, я убедилась, что ему не терпелось остаться со мной наедине.
Мне пришлось подавить смех. Мэддокс вызывающе улыбнулся, и я заволновалась.
Он потянулся к моей ноге под столом, обхватив пальцами верх моего бедра – как раз возле киски – и сжал.
– Вы уже обговорили вопрос фамилии? – спросил папа.
Я не собиралась дискутировать на эту тему с Мэддоксом, тем более поднимать ее сегодня.
Мэддокс с интересом посмотрел на меня.
– Еще нет.
– Возможно, мы сделаем это сразу после ужина, – предположил Мэддокс.
Я не была уверена, что он имел в виду: остаться со мной наедине или же обсудить тему смены фамилии как можно скорее.
После ужина я убедила отца позволить Мэддоксу подняться в мою комнату.
Мэддокс с любопытством огляделся.
– Не могу поверить, что нахожусь в твоей спальне.
– Тебе повезло: папа не настоял на том, чтобы Амо был нашим сопровождающим.
Мэддокс фыркнул.
– Он и правда не может поверить, что мы занимались сексом последние несколько месяцев.
– О, он определенно не верит, но и не упростит тебе задачу больше, чем необходимо.
Мэддокс склонил голову.
– Похоже на то.
Я соблазнительно улыбнулась.
– И теперь мы одни…
Мэддокс усмехнулся, обняв меня за талию.
– Как бы мне ни хотелось трахнуть тебя прямо сейчас, думаю, мы должны обсудить тему фамилии. Твой отец посоветовал тебе оставаться Витиелло.
Я слышала, что он считал идею смешной и ожидал, что я откажусь от предложения папы.
Я вздохнула, и Мэддокс ослабил хватку, сдвинув брови.
– Не говори мне, что ты и в самом деле думаешь оставить фамилию.
– Послушай, – осторожно начала я, – ведь я уже приняла решение. Я буду Витиелло. Мне очень жаль, Мэддокс.
Он отстранился и принялся расхаживать по комнате.
– Одна из главных вещей в браке – взять одинаковую фамилию и тем самым показать, что мы вместе.
– Вряд ли нам обязательно надо так поступать, чтобы быть вместе, все и так будут знать о нашем браке. Это будет повсюду в прессе, не нужно мозолить тему еще больше. Одна фамилия на двоих подольет масла в огонь.
Мэддокс недоверчиво посмотрел на меня.
– Мозолить? Я хочу, чтобы каждый ублюдок на планете знал, что мы неразлучны.
– Я тоже хочу, – сказала я, касаясь его груди.
– Если мы не будем носить одну фамилию, люди начнут предполагать, что брак ничего не значит, а у тебя тоже есть какие-то сомнения.
– Я думала, тебе наплевать на мнение других, – поддразнила я, но Мэддокс сердито посмотрел на меня. – И я уверена в наших чувствах. Будь у меня сомнения насчет тебя, я бы не боролась с папой так долго, чтобы он принял тебя, и я определенно не рискнула бы подвергнуться негативной реакции общества, которую получила. Ты – мой мужчина, фамилия ничего не изменит.
Мэддокс горько улыбнулся.
– Значит, у нас не будет общей фамилии.
Я закусила губу.
– Ты мог бы…
Глаза Мэддокса вспыхнули гневом.
– Ничего не говори! Черт, не предлагай мне взять фамилию Витиелло. Хочешь, чтобы я отрезал яйца и вручил их твоему отцу на серебряном блюде?
Я закатила глаза.
– Взять мою фамилию – не значит иметь что-то общее с моим отцом или лишиться мужественности. Почему ты считаешь, что перестанешь быть мужчиной, если возьмешь фамилию жены, особенно если это сделало бы ее жизнь в Семье намного проще?
Он схватил меня за плечи и прижал к стене, глядя сверху вниз.
– Я хочу, чтобы все знали, что ты моя, Белоснежка, – прорычал он, глядя яростно, но в то же время невероятно сексуально. Эта менее контролируемая сторона Мэддокса возбудила меня. – И пусть каждый ублюдок знает, что это мое. – Он прикусил мою нижнюю губу, прежде чем погрузить язык мне в рот, и резко поцеловал. Его хватка на моей шее была почти болезненной.
Мой центр сжался.
– Что эти сиськи – мои. – Он стянул лямки комбинезона, обнажив мою грудь. Сжал одну и засосал сосок в рот с такой страстью, что я вздрогнула, а между бедрами стало влажно. – Скажи, – приказал он, посасывая сильнее. – Повтори, что это мои сиськи.
– Эти сиськи – твои, – пробормотала я.
Он стянул с меня комбинезон, не обращая внимания на треск ткани, пока одежда наконец не соскользнула до колен, оставив меня в одних лишь стрингах. Мэддокс зацепил указательным пальцем влажное нижнее белье и дернул его в сторону, обнажив мои набухшие половые губы.
– Я хочу, чтобы они знали, – прохрипел он мне в губы, – что эта киска моя. – Он протиснул колено между моих ног и прижал ладонь к моему пульсирующему центру. – Она только моя. – Мэддокс втолкнул в меня два пальца и начал двигать ими, каждый раз его ладонь ударялась о мой клитор. – Моя.
– Она только твоя, – выдавила я, цепляясь за его плечи, впиваясь ногтями в кожу. Все мое тело было в огне, каждый мускул напрягся до максимума, и возбуждение Мэддокса возросло.
Он ртом проглотил мой крик освобождения, когда я отчаянно насаживалась на его пальцы, желая, чтобы они еще глубже и быстрее проникали в меня. Мэддокс внезапно убрал руку. Я схватил его за запястье, желая удержать на месте.
– Я еще не кончила, – возразила я.
– Знаю, – сказал он с жесткой улыбкой. – Ты всегда добиваешься своего, не так ли? Не сегодня, принцесса.
Я вздрогнула, когда меня охватила новая волна возбуждения.
Глаза Мэддокса вспыхнули от голода.
– Встань на колени. Я собираюсь трахнуть твой рот.
– Мой? – спросила я, почти сойдя с ума от трения трусиков о сверхчувствительный клитор.
Мэддокс обхватил мой подбородок, погладив большим пальцем нижнюю губу, прежде чем погрузил его в мой рот. Я чувствовала свой вкус на его пальце.
– Встань на колени, Белоснежка. Этот рот – мой, помнишь?
С вызывающей улыбкой я подчинилась. Мэддокс расстегнул джинсы и спустил до колен, обнажив твердый блестящий член. На его пирсинге собралась капля предэякулята. Я высунула язык, щелкнув им по металлическому предмету и облизывая его.
Мэддокс запутал руку у меня в волосах, удерживая мою голову, чтобы я не могла двигаться.
Затем посмотрел на меня. В его глазах пылало желание.
– Присядь на корточки и раздвинь ноги.
Я сбросила комбинезон, откинув в сторону, прежде чем села так низко, что ягодицы почти коснулись пяток. Затем широко раздвинула колени и посмотрела на Мэддокса. Его член был готов взорваться. Моя собственная потребность бешено пульсировала между ног.
Мэддокс направил меня к своему члену, и я приоткрыла губы, сантиметр за сантиметром впуская его в рот. Когда он полностью вошел в меня, мои глаза наполнились слезами: головка уперлась в заднюю стенку горла, а длина давила на язык. Мэддокс удерживал меня на месте, не двигаясь ни вперед, ни назад.
– Твой рот – мой, Белоснежка. Только мой член будет претендовать на него, и ты будешь глотать только мою сперму. – Он медленно выскользнул, а затем врезался в мой рот так быстро и сильно, что я почти потеряла равновесие.
Схватив его за бедра для равновесия, я отчаянно цеплялась за него, пока он трахал мой рот. Я тяжело дышала через нос, глядя на Мэддокса. Его глаза были прикованы ко мне, губы приоткрылись, он тяжело дышал и стонал. Мои соки медленно стекали по бедрам.