Мэддокс сел на байк и протянул мне шлем. Я надела его, прежде чем оседлать мотоцикл, и обвила мужа за талию обеими руками. Он завел мотор, мы оставили толпу позади. Я помахала родителям. Папа обнимал маму. Джианна показала мне большой палец, поднятый вверх. Разумеется, она была причастна к шоу, которое мы только что устроили перед присутствующими.
Мама с сияющей улыбкой помахала нам. Я уже все обсудила с родителями. Хоть меня и не волновало, что думают люди, мнение отца и матери имело для меня большое значение. К счастью, их устроила идея с байком. Папа смирился, что будущее, спланированное им для меня, рухнуло в тот момент, когда меня похитили. Теперь ему просто хотелось видеть меня счастливой.
Я еще крепче обняла Мэддокса за талию, положив подбородок мужу на плечо. Мы выехали из отеля. Солнце садилось за горизонт. Я улыбнулась. Вот и медовый месяц. Следующие две недели мы будем путешествовать вдоль побережья до самой Канады, а по дороге обратно проведем ночи в уютных пансионах с завтраком. В действительности реализация нашего нестандартного свадебного путешествия весьма обеспокоила папу. Но с Мэддоксом я была в безопасности. Мне не нужны телохранители, да и не хотелось их видеть. Сейчас есть только мы – муж и жена. Позже, в Нью-Йорке, мы вернемся к строгим ограничениям жизни мафии, что логично, особенно учитывая наше высокое положение. А пока мы будем в отъезде, Гроул позаботится о Сантане. Я была невероятно рада, что парни подружились и Мэддокс нашел людей, с которыми ему нравилось проводить время.
Нам с Мэддоксом надо еще многое доказать. Люди не верили, что я оправдаю свою роль. Я стала первой женщиной, принятой в Семью, и получила должность координатора головорезов.
Но еще меньше люди доверяли Мэддоксу как одному из моих подчиненных. Он не являлся частью Семьи и был Уайтом. Однако до тех пор, пока у нас есть поддержка моих родных, я уверена, что справлюсь с задачей. Рано или поздно мы убедим остальных в том, что хорошо выполняем работу.
Примерно спустя два часа Мэддокс остановился возле обрыва, где мы арендовали номер в бывшем маяке. Комната находилась на самом верху, откуда смотритель наблюдал за океаном и кораблями.
В спальне были панорамные окна, из которых открывался прекрасный вид на воду и сельскую местность. Уже совсем стемнело, лишь звезды и луна освещали окрестности. Мэддокс понес сумку вверх по крутой лестнице, и, прежде чем последовать за ним, я отряхнула каблуки от дорожной пыли.
– Никогда не путешествовала налегке. Раньше в сумке такого размера хранилась только моя косметика, – сказала я, оказавшись в номере.
Мэддокс вопросительно посмотрел на меня, коснувшись моей талии, пока я оглядывалась вокруг с восхищением. Но вскоре он отвлек меня обжигающим поцелуем.
Его губы исследовали каждый сантиметр моего тела, задерживаясь на груди и между ног, уговаривая стон за стоном слетать с моих губ.
– Давай займемся любовью снаружи, – сказал он и провел меня на узкий балкон, окружавший спальню.
Подул свежий ветер, по телу пробежали мурашки. Я вздрогнула.
– Вернемся внутрь? – пробормотал он, проводя теплыми губами по моей шее.
– Нет, – прошептала я, вздохнув, когда он достиг особенно чувствительной точки над ключицей. – Ты согреешь меня.
– Я сделаю не только это, – прорычал он мне на ухо.
Я повернулась.
Наши губы встретились для нежного поцелуя, который быстро стал пламенным. На этот раз я инстинктивно опустилась на колени перед Мэддоксом.
– Я до сих пор помню, как ты сказала, что Витиелло не преклоняют колени.
Я застенчиво улыбнулась.
– Это исключение, чтобы сделать минет мужу. – Я игриво щелкнула языком по его пирсингу.
Мэддокс, казалось, вот-вот кончит, наблюдая, как я доставляю ему удовольствие.
– Черт, – пророкотал он. Вскоре он притянул меня к себе, заставив развернуться, и, страстно обняв, занялся со мной любовью – на балконе с видом на океан.
Эпилог
В моей груди билось два сердца. Одно всегда принадлежало мотоциклу и байкерскому образу жизни, но другое нашло место среди людей, которых я когда-то называл врагами. Не все приветствовали меня в своих рядах, некоторые считали проблемой. Но мне наплевать. У меня была группа, состоящая из мужчин, которым я доверял, а еще – семья, действительно ставшая моей настоящей семьей. И самое важное – у меня появилась прекрасная жена.
Марселла была женщиной, ради которой я бросил все, что считал важным, только чтобы получить взамен гораздо больше.
И сегодня я осуществил то, о чем никогда бы не подумал. Клялся в верности человеку, которого пытался убить несколько раз. Но и он был не промах, поскольку столь же часто хотел убить меня. Я официально становился частью Семьи, вместо того чтобы скрываться в тени.
Марселла улыбалась, стоя с гордо поднятой головой. Она выглядела как королева, которой и была. Я делал это ради нее – и ради нашего пока что нерожденного сына, растущего у нее внутри.
Мой взгляд остановился на животе Марселлы.
Через два месяца мы станем родителями, она – матерью, а я – отцом. И буду гораздо лучшим, чем мой старик и Эрл.
Два месяца. Я не был напуган до чертиков, как бывало со мной прежде, когда я размышлял об отцовстве и прилагающейся ответственности. Я с нетерпением ждал встречи с нашим сыном, чтобы доказать – отцы из детства не определяют то, как эту роль приму я.
О том, что Марселла станет фантастической матерью, я мог не волноваться, не только потому, что Белоснежка похожа на Арию во многих отношениях, но и потому, что она проявляла неустанную заботу по отношению к Сантане, да и вообще к каждой собаке в приюте.
– Готов ли ты принести клятву, Мэддокс Витиелло?
Как и всегда, я немного напрягся, когда услышал свое новое имя. Я не знал, исчезнет ли напряжение в ближайшее время. Я долго настаивал на том, чтобы сохранить фамилию Уайт, но когда Марселла забеременела, понял, что хочу сменить ее. Ради сына, который должен стать Витиелло, чтобы его приняли.
Если он когда-нибудь вознамерится заделаться доном Семьи, то не может быть Уайтом. Да и честно сказать, меня не тянуло продолжать род Уайтов. Ни отец, ни Эрл не были людьми, чью фамилию я хотел сохранить и запомнить. У нас с Лукой имелись разногласия, и мы до сих пор время от времени спорили, но все же я восхищался его семейностью и преданностью людям, о которых он заботился.
Я старался быть таким же и с собственной семьей.
Я подошел к человеку, который не так давно стал моим доном.
– Готов.
Мой голос был твердым, без тени сомнения, и я понял, что он отражает мои истинные чувства:
– Рожденный в крови,
Клянусь на крови,
Я вхожу живым
И выхожу мертвым.
Я порезал ладонь, продемонстрировав рану собравшейся толпе. Тату-мастер окунул иглу в кровь, прежде чем коснулся острием моей груди. Татуировку было невозможно нанести на кожу над сердцем, как было заведено по традиции, поскольку у меня имелись другие узоры и картинки, но для нее в итоге нашлось место.
Как только игла вонзилась в кожу, я нашел взглядом Марселлу, которая прижимала руки к животу. Она улыбнулась с благородством, как и всегда, когда бывала на публике. С годами я научился видеть сквозь официальную маску скрытые за ней эмоции.
Глаза Марселлы наполнились любовью.
Когда татуировка была сделана, я надел рубашку и направился к жене. Она коснулась моей ключицы и нежно поцеловала, выражение ее глаз смягчилось.
У нас не было времени поговорить: мафиози уже собирались поздравить и поприветствовать нового члена Семьи. Я видел, что они кардинально изменили мнение обо мне.
Чтобы преодолеть вражду прошлого, потребовались годы, это не случилось в мгновение ока. Я был с Марселлой почти десять лет, но лишь сейчас окончательно присоединился к Семье.
Позже мы с Марселлой сидели на удобном диване перед камином в особняке, который находился по соседству с домом ее родителей. Мы переоделись в спортивные штаны и толстовки и прижались друг к другу.
Марселла подняла голову с моего плеча.
– Я никогда не говорила тебе, как много для меня значит, что ты стольким пожертвовал ради меня за эти годы. – Я приподнял брови, и она уточнила: – Старая байкерская семья, образ жизни и твоя фамилия, а теперь ты даже стал частью Семьи.
Я провел носом по ее шее, вдыхая аромат Марселлы.
– Это никакая не жертва, если получаешь что-то взамен, особенно если ты получаешь подарок, который стоит гораздо больше, чем тот, о котором ты думал вначале. – Я отстранился, чтобы посмотреть в прекрасные глаза Марселлы. – Я выбрал тебя и сделаю это снова. И я не единственный, кому пришлось чем-то пожертвовать. Ты сильно рисковала, когда вышла замуж за грязного байкера. Ты противостояла семье и клану ради меня.
– Я бы сделала это снова. И не такой уж ты и грязный. – Уголки ее губ дернулись. – Ну, кроме твоего рта.
Я усмехнулся, затем снова стал серьезным.
– Мне нравится, что ты можешь быть мягкой и заботливой, но при необходимости – жесткой и сильной. А больше всего меня цепляет, что именно я один из немногих, кто может увидеть твою мягкую, эмоциональную сторону.
Марселла закатила глаза, но расплылась в довольной улыбке.
– Мне по душе твои слова о том, что мои недостатки делают меня идеальной. – Ее голос стал очень нежным. – А еще мне нравится вот что. Именно ты показал мне, что безграничная любовь, которую разделяют мои родители, – вполне достижимая мечта.