— Это тебе, — парень подал её Джо. — Надеюсь, подойдут.
Блондинка смотрела на армейские ботинки шестого размера. Она улыбнулась, погладив пальцем несколько шершавые шнурки, поднимая глаза на парня.
— Мик! Как здорово! Ты как узнал мой размер?
— Пришлось подговорить Рин стащить твои кроссовки.
— Так вот значит куда они подевались! — Джо пыталась не смеяться, надув сердито щеки.
— Какой ты хомячок, — Мик положил ей руки с двух сторон на лицо, тиская действительно пухлые щёчки.
Девушка опешила, глядя на шатена. Что ещё за выходки? Но, кажется, тот смотрел на неё действительно как на хомяка. Не было между ними той искры, которая бывала с доком, когда он менял ей температуру или перевязывал рану. Карие глаза не были такими проницаемыми и умными, как те серые, в которых хотелось утонуть. Они, скорее, грели душу. Словно… Мик был её старшим братом, всю жизнь следившим за длиной её юбки и не слишком вызывающим макияжем.
— Прошу прощения, — открыв дверь откашлялся Николай. — Не хотел вам помешать.
— Вы не помешали, сэр, — не перестал улыбаться Мик. — Я пойду тогда.
Стоило шатену удалиться, девушка потупила глаза на ботинки. Николай не пугал её, но всё равно при нем ей хотелось смотреть куда-то в пол и беспрерывно повторять алфавит в голове.
— Красивые ботинки, — Николай обошёл её, кивая на место около Джо. — Я присяду.
— Конечно, — та выдавила из себя улыбку, радуясь, что во время их разговора сможет продолжать пялиться на чертовы ботинки.
Основатель немного помолчал, словно подбирая слова.
— Я очень благодарен тебе за каждое из спасение моего сына, — он вдруг накрыл ладошку Айлз своей. У неё от этого побежали вверх мурашки, а ладонь невероятно хотелось отдернуть. — Ты очень храбрая девушка, Джо.
Джо наконец подняла глаза, глядя точно на мужчину. Он был… смущён?
— Спасибо.
— Ты… знаешь ведь… может слышала историю о том, как погибла мать Дарвина?
Айлз отрицательно помотала головой. Её хвостики стукнули её саму по носу, вызывая такое яркое воспоминание, что ей словно ударили в солнечное сплетение, разом вышибая весь воздух. «У тебя… У тебя пшеничного цвета волосы…». Конечно, черт возьми! Гребаные пшеничные волосы! Ни рыжие, ни белые, никакие! Она пыталась вслушаться в то, о чем говорит Николай, но перед глазами стояли те самые насмешливые серые глаза, которые она недавно вспоминала.
— Она напоминает мне тебя.
Это было единственное, что услышала Джо, вдруг снова посмотрев на Николая округлившимися глазами, в которых стояли слёзы. Тот решил, что девушку так растрогала его история и большими пальцами утёр ей слёзы. Его руки пахли молоком и дымом.
— Мик хороший парень, — продолжал Николай. — Смелый и добрый, за своих готовый прыгнуть не только в огонь и воду. Но он… ничего не сможет тебе дать, понимаешь?
Джо не понимала. Что ей должны давать вообще?
— Ты многое перетерпела за последнее время и в этом я не сомневаюсь. Апокалипсис оставляет свои шрамы, — он тяжело вздохнул. — Я не знаю, что было у тебя с тем доктором или ещё кем-то из вашей группы, но… я думаю, пришло время тебе остепениться.
Айлз не хотела слушать дальше. Не хотела вникать к чему он клонит. Не хотела слышать даже упоминание о доке. Но ничего не могла сделать. В горле пересохло, а ладони наоборот жутко потели. На затылке встали дыбом волосы, а довольно длинные ногти впились в кожу ладоней.
— Тебе нравится Дарвин, он без ума от тебя. И, что самое главное, мне нравишься ты. Ты смелая и сильная. Готовая защищать моего ребёнка и любить его как своего.
Вот так в одно мгновение её пребывание здесь превратилось с терпимого, в очень… неопределенное. Как это понимать? Почему все люди в этом мире обязательно хотят одного: её?
— Прежде, чем ты что-то ответишь, я хочу уточнить, — Николай откинул её хвост назад, чтобы видеть выражение лица Айлз.
Как будто бы этот жест не должен был ещё больше её перепугать.
— Я делаю тебе это предложение не для того, о чем ты сейчас подумала. Я просто восхищён тобой и ослеплён светом, которым светиться мой сын при виде тебя. Я могу много для тебя сделать. Устроить комфорт и безопасность.
Николай с трудом мог бы определить, от чего слёзы закапали из глаз блондинки, орошая новенькие ботинки.
— Мы сможем вместе попробовать найти твою ту команду, если ты захочешь. Или добраться к тебе домой. Я помогу тебе отыскать твою семью.
Айлз шмыгнула носом, просто не представляя, что должна на это сказать.
— Не отвечай сейчас, — Николай поднялся, погладив её по острому плечу. — Ты можешь думать столько, сколько понадобится. Я тебя не тороплю.
Стоило за ним закрыться двери, как Джо снова шмыгнула носом. Она сама не заметила, как начала плакать, сжимая до хруста картонную коробку. Она не хотела этого всего. Не хотела становиться матерью чужому ребёнку. Не хотела быть с тем, кто ей не нравится.
Но самое страшное, что она уже все решила.
Она согласится.
Оказывается, у элиты семейства существовали нерушимые со времен мирной жизни традиции. Каждый вечер они собирались за большим столом, наслаждаясь самыми экзотическими блюдами и крепкими напитками. То, что давали на первом этаже, зачастую было скинутыми в бульон остатками этих ужинов.
Джо всегда была лишь немым свидетелем этих мероприятий, ну, или нянькой Дарвина, которая занимала его, если ребёнок скучал. Вообще она не особо любила детей, но этот мальчишка запал ей в душу. Конечно, она никогда не сможет, цитируя Николая, полюбить его как своего, но все-таки он раздражал её куда меньше, чем все остальные дети, что встречались ей.
Её задача, как объясняла ей Рин, заключалась в том, чтобы хозяева дома не заскучали от скудности вечерней программы, но в то же время не утомились от её перенасыщенности. Но сегодняшний ужин был особенным.
Николай пригласил блондинку к ним за стол. Не ради объекта для оттачивания чувства юмора, как иногда поступал Борис, а как полноправного члена семьи. Это грело и успокаивало одновременно.
Они с Цикурисом младшим за стол явились первыми и Айлз с трудом смогла отговорить мальчика от идеи наброситься на еду не дожидаясь старших. Она его прекрасно понимала. Пахло божественно. Несмотря на то, что штат поваров сократился с десятка до одного, кормить хуже точно не стали.
Стол ломился от изобилия мясного, разнообразных гарниров и салатов. С толстого цыпленка рекой стекал жирный сок, который источал такой аромат, что любой веган бы отдал за кусочек последние деньги. Ну, а в нынешних реалиях, когда валюта стала лишь туалетной бумагой со странным рисунком, точно не пожалел бы отдать транспорт. Салаты были намешаны так щедро, что нельзя было выцепить отдельный продукт. Мягкий картофель буквально вываливался из посудины на стол.
Джо не понимала, как можно так безответственно разбрасываться вещами? Вот если бы это было в её распоряжении, она…
Гадкая мысль кольнула нить рассуждений. У неё будет возможность опробовать навыки управления. Ведь может быть, она даст согласие уже сегодня. Было не страшно думать, к чему оно приведёт. Было мерзко.
— О-о-о, — протянул Николай, заходя в просторную столовую. — Вы что, опять начали без нас? — он добродушно улыбался, поправляя рукава белоснежной рубашки. Интересно, сколько их у него, если каждый вечер он портит одну, а на следующий приходит в белоснежной?
— Нет! — раздражённо фыркнул Дарвин. — Но в следующий раз — начнём! Сколько можно вас ждать?! — мальчик свел брови к переносице и скрестил руки на груди, видимо полагая, что выглядит очень грозно. — И где дядя Борис?
Джо попыталась успокоить мальчика, шепнув ему, чтобы он был тише, но Ник лишь рассмеялся над гневной тирадой сына.
— Да, я абсолютно согласен. Это беспредел, — Цикурис сел за стол и поправил ворот рубашки. Кажется, сегодня она обжигала взгляд белизной ещё больше, чем обычно. Неужели он собирается красоваться перед Айлз?
— Я растущий организм! Мне нужно много питаться и!.. — мальчика перебил чей-то тяжелый голос с грубым рычащим акцентом.
— Если бы я в твоём возрасте ел столько, сколько ты, — проворчал Борис, боком проходя в зал. — Я бы в дверь с трудом протискивался.
Блондинка честно попыталась сдержать смех, но не выдержала и брызнула, тут же опуская лицо в тарелку. Сегодня она меньше всего хотела провоцировать какой-либо конфликт. Видимо, это её природный дар, от которого нельзя избавиться.
— Ты что-то хотела сказать? — надменно проговорил старший Цикурис, с трудом опускаясь на стул. Как же Джо было жаль этого деревянного беднягу…
— Нет, что вы, — она силой воли заставила себя успокоиться. — Вы уже сказали всё, что требовалось. И даже немного показали, — девушка снова прыснула, прикрывая рот ладонью.
— Итак, — не дожидаясь реплики брата начал Николай, — Сегодня мы в обновленном составе. Можно было бы представиться, но мы все друг друга…
Блондинка резко вскочила, перебивая его:
— Джоанна Элизабет Айлз, сэр, к вашим услугам, сэр! — отрапортовала она с каменным лицом и осела под звонкий смех мальчика.
— Да… — неуверенно продолжил говоривший, поражаясь манерам дамы. — Я пригласил Джоанну Элизу Айлз…
— Элизабет, — сухо уточнила девушка, все ещё не выходя из образа солдата.
Борис раздраженно стукнул по столу.
— Да ну что это, в конце концов, такое?! Знаешь кого, Ник, мне напоминает эта девка с трассы?! Твою ненаглядную Ольгу! Ты что, вообще не учишься на ошибках?! Эта проститутка испортила жизнь всей нашей семье! Шлюхе место со шлюхами, Ник, хватит тащить в дом всякую шваль!
В зале повисла тишина, нарушаемая лишь сердитым дыханием старшего брата. В его пережатой гортани вместо здорового свиста рождались всхрюкивания, переходящие в кашель.
— Джо не проститутка… — тихо выдавил мальчик, рассматривая стол. — И мама тоже… — ещё тише, слышно лишь для Айлз пролепетал он.
Все в Джо закипело от ярости. Кажется, даже волосы покраснели. Из ушей вот-вот повалил бы пар, но она лишь сдержанно улыбнулась, хватая со стола стакан с яблочным соком.