правой стрелки.
— Почему нас так запросто отпустили, когда мы начали нарываться на неприятности?
— неожиданно спросил Мишка.
— Кто бы мог нам помешать уйти? — усмехнулся Саша. — Там же одни школьники
переростки.
— Так то оно так, но… они могли вызвать подкрепление. В конце концов,
попытаться запугать. Затеять склоку, а если бы поняли, что перевес на
нашей стороне, то убежать.
На светофоре вспыхнула стрелка, Саша включил первую передачу и Фаэтон
тронулся с места.
— Нет, Мишка, они не бегают. Под Альвероном бритоголовые люди авторитетные.
А блондинчик не дурак. Кто мы и откуда они не знали. Отношения с сектантами,
мафией и имперской безопасностью у них накатанные. Зачем искать себе неприятности?
Если мы случайно забрели, то тем более ничем навредить не сможем. А если
не случайно, значит, нас можно будет и в другой раз подкараулить. А для
начала справки навести, кто мы и зачем. Всех без разбору убивать — хлопот
много.
— Но Вадимов… если это он их предупредил…
— А что он знал? Мало ли что мы ему наговорили. Нет, отец, здесь дела
серьезные. Можешь считать, что под Альвероном еще одно государство. А
у каждого государства, есть своя политика.
Доставив приятеля домой, Саша поехал к Салису. Возле управления имперского
сыска Мокшин заглушил машину, и из ближайшего телефона-автомата позвонил
инспектору. Салис пообещал через пятнадцать минут спуститься. Мокшин купил
в киоске тройку имперских газет, пару земных журналов и, оставив дверь
открытой, примостился на переднем сидении Фаэтона.
Салис появился спустя сорок минут, — оперативное совещание, в городе за
неделю ограбили четыре ювелирных магазина. Полковник стучал кулаком по
столу, говорил, что мэр давит ему на шею и требовал принять меры. Срочные
и решительные. С какой стати мэр заинтересовался ограблениями ювелирных
магазинов, было неясно, но так или иначе, Салис вместе со всеми сидел
и слушал речь начальства.
— Извини, задержали, — сказал Лоун, плюхнувшись на правое сидение и протягивая
руку.
— Наша служба и опасна и трудна, — с издевкой пропел Мокшин очень дремучую
песенку Русских законников.
— Давай отъедем немножко.
— Что так? — поинтересовался Саша, захлопнув дверцу и вставляя ключ в
замок зажигания.
— Да взяли мы тут одного, бритоголового. Нам сообщили, что он был рядом,
когда твоего приятеля ножом пырнули. Ну… мы его в клетку. И ты представляешь,
через три часа проверка из сената. Нас с Шальшоком чуть под статью не
подвели за нарушение прав переселенца на Фербисе, а то, что у него штык-нож
за ремнем был, как бы и не важно. Пришлось отпустить… Вот здесь останови.
Вечером мы к нему домой, чтоб все по закону, а мать говорит, что он второй
год здесь не живет.
— Да, занятная история, — оценил Мокшин. — Кто-то вас сдал. А может, Шальшок…
— Да ты что! Нет… В этом я уверен. Но какого черта бритоголового приехали
выручать аж из сената?! И у меня такое ощущение, что сегодня к вечеру
мы поедем осматривать труп.
— Значит, он что-то знал. Кто вам его сдал?
— Доброжелатель. Телефонный звонок дежурному. Можно сказать, что мы с
Шальшоком поехали ради галочки. Проверить сигнал и отрапортовать.
— Для меня новости есть?
— Значит так. Всего я выписал шесть убийств. Четыре в центре, в пределах
Вечного города, и два в районе старых имперских дач. Все земляне. Но… — Салис наморщил лоб, — я думаю это не суть важно. Двое убитых с окраины
и трое в Вечном городе — служба эксплуатации водоканалов Альверона. Убиты
в рабочее время, на рабочем месте.
— Напоролись на кого-то или что-то увидели… А шестой?
— Снова землянин. Синцов Виталий Григорьевич. Он начал компьютеризированние
нацистской организации и вообще затеял реорганизацию структуры управления.
Был весьма неглупым человеком, с претензией на лидерство. Тех пятерых
зарезали штык-ножом. Как я понимаю, — это вроде ритуал у бритоголовых.
Синцова же убили выстрелом в голову из пистолета. Не в затылок, а в лоб.
— Ты хочешь сказать, что в случае с Синцовым это была не казнь, а … ну
не знаю, скажем столкновение.
— Точно. В деле есть справка из архива легиона, что в тот период у них
как раз началось что-то вроде переворота внутри организации. Ну, переворот
это, конечно, громко сказано. Синцов захотел отделиться. Создать свою
партию и так далее. Собрание проходило под Альвероном. Кляйер без колебаний
и объяснений застрелил Синцова как только тот заявил об отделении. Эффект
был колоссальным. Распри мгновенно прекратились.
— Кляй-ер. Кляй-ер, — дважды повторил Саша. — Очень знакомая фамилия.
М-м-м-м-м, никак не могу вспомнить.
— Кляйер — правая рука их фюрера Тейлора. Джефри Тейлор. Вот у кого реальная
власть.
— С выстрелом в голову все ясно. А что же с остальными?
— С остальными непонятно. Никаких зацепок. Не были, не состояли, не привлекались.
Перед законом Фербиса чисты.
— Ну не забавы же ради их прирезали?!
— А почему нет? — спросил Салис. — Может, молодые львы тренировались?
— Или их «вязали кровью».
— Возможно. Но более реальным мне представляется другой вариант. — В этот
момент глаза Салиса засветились огоньком. Стало ясно, что эта версия ему
очень нравиться. — Представь себе, слесаря занимаются плановым ремонтом
труб или просто осмотром, и совершенно случайно становятся свидетелями
чего-нибудь… Не важно чего, главное, что кто-то хочет оставить это в тайне.
— И поэтому их убивают.
— В то время, когда совершались убийства, нацистов никто в расчет серьезно
не принимал. А тут еще всплеск бандитизма. Скорее всего, законники были
заняты борьбой с вашей мафией, а дела записали в «глухари» и спокойненько
положили в сейф.
— Что же они могли увидеть? — пытался понять Мокшин.
— Не знаю, — развел руками Салис.
— Теперь то, что знаю я. Бритоголовые усиленно ищут так называемые «белые
бункера». Это бункера для элиты Фербиса. Как оставшиеся со времен последней
войны, так и новые. Их комплектация постоянно обновляется. Там много чего
есть. Запасы продуктов, воды и оборудование для автономной жизни под Альвероном
в течение нескольких лет. И вообще, они активно исследуют и осваивают
коммуникации под Альвероном.
— Зачем? Готовятся захватить власть?
— А почему бы и нет? Попытка не пытка. Можно ничего не планировать, а
только делать вид. Стриги купоны с политиков, собирай взносы. А при благоприятных
обстоятельствах, прикрываясь идеей первородства…
— Саша, зачем ты полез под Альверон? — в который раз задал свой вопрос Лоун.
— Ищу библиотеку Шалатока, — ответил Мокшин почти не улыбаясь. И это была
почти правда.
Вечерело. Возвращаясь домой, Мокшин остановился возле кафе под открытым
небом и выпил чашку кофе. Кофе оказался вполне приличным. Удивительное
дело. Он никогда не был на Земле, но очень часто пытался сравнивать с
Землей все, что было на Фербисе. Закат, кофе, веселье, поступки Землян
и Фербийцев… Почему? Почему он чувствовал, что на Земле все должно быть
лучше? Ведь это не так. Земляне сильно изгадили треть своей планеты. Все,
что он знал про бритоголовых, до последнего времени, и все что он узнал
о них за последние несколько дней, было земным. Чужеродным для Фербиса.
Мокшину как будто было стыдно, что он землянин.
Альверон затихал. Пары влюбленных медленно мерили шагами пустеющие улицы.
Саша втянул ноздрями прохладный воздух вечера. Странные мысли крутились
у него в голове.
Инспектор Салис возвращался в Альверон с семейного праздника на пригородном
электропоезде. Лоун не сильно любил родственников по линии жены. Он и
своих-то последнее время не особенно жаловал. Не прошло и года после того,
как его приняли в легион законников, к нему посыпались просьбы родных.
Он все мог бы понять, если б дела их были хоть более или менее серьезными.
Так нет. Мелкие склоки с соседями, пустяковые неприятности с транспортными
законниками. В конце концов количество перешло в качество. К родственникам
появилась стойкая неприязнь.
Сейчас все уже было позади и Лоун Салис ехал на работу. Единственное что
напоминало вчерашний день — головная боль. Голова болела ноющей, тягучей,
порою пульсирующей, болью. Время от времени к горлу подкатывали нестерпимые
приступы тошноты. Кто-то называет такие ощущения, как состояние полного не стояния. Шальшок же однажды определил это как… «Голова набита комариными
жопками». Так или иначе, но чувствовал себя Салис отвратительно. Нет,
земные напитки слишком крепки для Фербийца.
Электричка то набирала скорость, то сбрасывала её. Колеса мерно отстукивали
монотонный ритм. Лоун сидел закрыв глаза стараясь не думать о страшном.
— Уважаемые Земляне и Фербийцы. Дамы и господа, товарищи, граждане, —
на весь вагон громогласно объявил китаец. — У компании «Юнит ин корпарейшен»
юбилей. Пятьдесят лет на Фербийском рынке. По случаю юбилея компания проводит
презентацию. — «Интересно, причем тут презентация, — подумал Салис, —
может распродажа?» — Мы предлагаем вашему вниманию вот этот чудесный,
полностью автоматический фотоаппарат сделанный по японской технологии,
фен, микрокалькулятор, электрический нож и кофемолку. — «Ха! — Услышав
цену фотоаппарата отметил про себя Салис, — точно такой же фотоаппарат
я видел в лавке, на тридцать альверов дешевле».
Но тут из глубин организма поднялся комок и подступил к горлу. Салис мобилизовал
все внутренние силы для того, чтобы внутренности остались внутри. Когда