ыло тихо, спокойно. Вернувшись в подъезд,
он сложил всю компанию под лестницей возле батареи, благо лампочку они
сами разбили. Ногой отшвырнул туда же нож «слесаря».
Войдя в квартиру, Мокшин быстро собрал все необходимое и через пять минут
уже звонил в квартиру соседки.
— Марья Петровна, у меня срочные дела. Не посмотрите за квартирой?
— Ой, Сашенька… Не успел приехать, как опять куда-то торопишься, — сокрушалась
соседка, — конечно посмотрю, не волнуйся.
— Спасибо, Марья Петровна. Вот деньги.
— Ты надолго уезжаешь?
— Как получиться. Я вам позвоню. До свидания, Марья Петровна.
— До свидания, Саша.
На выходе из подъезда Мокшин заглянул под лестницу. Там все лежало так,
как он сложил.
— Вот и чудненько, — прошептал Саша и вышел на улицу.
Выезжая со двора, он никого не заметил.
Мокшин не зря просил квартирную хозяйку сказать, что квартирант приехал
из Шальскара. В одном старом, глухом дворе Альверона есть старенький
кирпичный гараж, а в этом гараже стоит новенький «Фаэтон». Делая вклад
в банке, вы надеетесь через какое-то время получить проценты. Много лет
назад Саша купил в Шальскаре «Фаэтон». Можно сказать, что его вклад принес
дивиденды. Иногородняя машина не самый плохой способ запутать следы. Мокшин
перегрузил вещи, поставил в гараж старенький «Фаэтон» и поехал на новую
квартиру на новом авто.
Припарковав машину возле подъезда, Мокшин поднялся на второй этаж и вставил
ключ в замочную скважину. Затаившись на минуту, послушал тишину. Тишина
звенела. Зайдя в квартиру, Саша, не включая света, прошел к окну кухни,
выглянул на улицу. На всякий случай… Крона деревьев доходила почти до
третьего этажа. Сквозь ветви и листву подходы к дому и подъезду просматривались
очень хорошо. Одна из комнат выходила на противоположную сторону дома.
Когда днем Саша вышел из подъезда, он посмотрел на окна новой квартиры
и удовлетворенно отметил, что с улицы они практически не видны.
На следующий день Мокшин поехал к Лешему. Застав Валентина на своем любимом
топчанчике, Саша рассказал ему правдоподобную историю о том, как один
старый Сашин приятель и только под его, Сашино, честное слово, дал деньги
для поисков библиотеки Шалатока. Если кто будет интересоваться, ищут они
втроем: Валентин, Мишка и Саша. Для большей эффективности пришлось разделиться.
Валентин отдельно, а Мишка с Сашей отдельно. Это, и еще кое-какие детали
легенды, Валентину пришлось заучить как «Отче наш».
После инструктажа и передачи Лешему некоторой суммы на приобретение нужной
информации, Мокшин позвонил Бойстрюку, сказал, что ему пришлось сменить
место жительства. К чести последнего, тот не стал расспрашивать, где теперь
он поселился, лишь многозначительно заметил, что раз нельзя вернуться
на старую квартиру дело, как он и предполагал, принимает серьезный оборот.
Договорились о времени и месте, куда можно подвезти документы. И через
полтора часа Мишка, сидя в машине, вертел в руках удостоверение советника
имперской безопасности, полковника объединенного корпуса землян, Александра
Мокшина.
— Поздравляю с внеочередным званием, господин законник, — хихикнул Мишка.
— Думаешь, все будут бояться?
— Посмотрим. А было бы неплохо, если б с этой корочкой нас больше не били.
— Вот тебе игрушка, — сказал Саша, протягивая Мишке короткоствольный автомат
«AZ-2000».(10)
— Мечта моего детства, — в умилении проговорил тот, — «AZ». Ты хочешь
сказать, что сегодня он нам может понадобиться?
— Пути Господни неисповедимы. И если от законников у нас отмазка есть,
то от нацистов или сектантов…
Во второй половине дня Салис сидел за своим столом и чертил какие-то схемы.
Он мурлыкал под нос «Моя милая малышка», из чего можно было догадаться,
что настроение у Лоуна было превосходное.
Дверь распахнулась и, похожий на ураган, сжимая в руке лист бумаги, в
комнату ворвался Шальшок. Салис бросил на Монлиса короткий взгляд и вернулся
к своим чертежикам.
— Что-то стряслось? — спросил он равнодушно.
— Резник Анатолий Павлович. Девять тысяч семьсот восьмого года рождения.
Землянин, рожден на Фербисе. В прошлом капитан русского спецназа. Последняя
занимаемая должность — командир группы в отряде по борьбе с терроризмом,
в объединенном корпусе землян. Полтора года назад уволен из отряда по
служебному несоответствию. Место жительства в данный момент неизвестно.
Последнюю фразу Шальшок сказал с такой досадой, что Салису показалось,
как будто он даже стукнул по столу, кладя на него справку.
— Какая незадача, — с сожалением сказал инспектор, скривив губы.
Шальшок заметил иронические нотки в голосе инспектора.
— Объединенный корпус землян… русский спецназ… — мечтательно пробормотал
Салис. — Майор Неверов там, кажется, не последний человек, — продолжил
Лоун, раскрыв записную книжку. — Смотри-ка, и телефончик у меня есть.
Насколько я знаю, у землян заведено, что все кто имеет специальную подготовку
и увольняется из рядов боевых подразделений, не остаются без присмотра.
Мало ли где они надумают применить свои знания.
Пока Салис набирал номер, Шальшок подошел к подоконнику, включил стоявший
на нем электрический чайник.
— Алло. Неверова, будьте добры. Алексей Григорьевич? Добрый день. Смотри-ка,
узнал. Встретиться нужно. Есть разговор. Нет, лучше на воздухе. Чудно.
Давай через часок.
Салис положил трубку и, с довольной улыбкой взглянул на Шальшока.
— А вот чаёк пить позже будем. Через час нас ждут возле ипподрома.
Встретившись с Неверовым в условленном месте, имперские сыщики направилась
в ближайшее кафе, раскинувшееся в пятнадцати метрах от ипподрома, посреди
аллеи фербийских кленов. Под темно-зеленым навесом стояло двадцать восемь
столиков. Две трети из них были не заняты. Пробравшись в дальний угол,
компания из двух фербийцев и землянина заказала пива и соленые фербийские
фисташки(11).
— Знакомьтесь, — сказал Салис. — Шальшок. Младший инспектор. Молодой,
но ранний. Работает со мной. А это Майор Неверов. Ночной кошмар террористов
Земли и Фербиса. В дурном расположении духа похож на танк, который гуляет
сам по себе.
Шальшок и Неверов пожали руки, официантка принесла пиво и фисташки. Шелуха
захрустела, орешки побросали в рот и запили их пивом.
— Какие проблемы? — спросил Неверов.
— Анатолий Резник. У вас был такой?
— Капитан. Уволен полтора года назад.
— За что?
— При проведении спец операций, если находим много наличных, кое-что мы
забираем на пенсию семьям погибших из нашего отряда. Корпус платит крохи.
— И много берете? — спросил Шальшок.
— По-разному, — отхлебнув пива ответил Неверов. — Но одно дело деньги,
а другое дело героин. Законники начали ко мне обращаться с вопросом, не
брали ли мы что-нибудь на сувениры. Когда эти вопросы мне задали в четвертый
раз, я начал присматривать за своими бойцами. Ну и поймал Резника за руку.
Комментарии, как говориться, излишни.
— Для Бога все равно: украл ты миллион или один альвер, — с еле уловимым
презрением сказал Шальшок. — А безнаказанность рождает вседозволенность.
— Вот он и решил, что все можно, — спокойно ответил Неверов. — Я не святой
и не оправдываю то, что делаю. Хотя и меняться не собираюсь. Но у каждого
человека есть грань, через которую он не переступит.
— Эт точно, — сказал Салис, шелуша фисташки. — Вор никогда не пойдет на
мокрое дело. Что ты сейчас знаешь о Резнике?
— Связался с нацистами. Он у них что-то вроде службы безопасности. Пьет.
В общем-то, он неплохой мужик был. Оступился, послушал черта, который
у каждого внутри. Но я думаю не по убеждениям он к ним подался. Он и раньше
этих мерзавцев не любил.
— Так что ж он на них работает?
— Приперли, наверное, к стенке. Может, с героином, может, еще с чем. Твердости
в нем не хватало. А вам он зачем?
— Подозревается в убийстве.
— Мда. Жалко. Расстреляют.
— Почему ты так решил?
— Мы следим за «бывшими». Не тотально, конечно, а так в общих чертах.
Про убийство мы ничего не знали, значит сработал грамотно. Если так, то
работает по профессии, следовательно, случай не единичный.
— Мне нужен его адрес.
— По памяти не скажу, но в картотеке должен быть последний. Он уже четыре
раза менял место жительства.
Допив пиво, Неверов попрощался и ушел, пообещав позвонить завтра утром
и сказать адрес. Имперские сыщики заказали еще по кружечке.
— А он очень смелый, — заметил Шальшок.
— Ты про кого?
— Про Неверова. Видит меня в первый раз и говорит при мне такие вещи.
— Во-первых, ты со мной, а это уже кое-что значит. Во-вторых ты попробуй
что-нибудь доказать из услышанного.
— Да нет, я и не сомневаюсь в его неуязвимости. Просто при его профессии
мог бы быть поосмотрительней. Откуда у него этот жуткий шрам у подбородка?
— Банду за городом брали. Якудза.
— И что?
— Разрушили трехэтажный дом до фундамента и взяли. Живьём почти половину.
С Якудзой это редко случается.
Под Альвероном было сыро и плохо пахло. В этот раз прохлюпать по непонятной
жиже пришлось минут сорок. Мишка никак не мог понять, чего это Сашу понесло
к старым магистралям коллектора, но спрашивать не стал. Даже когда они,
постоянно обо что-то спотыкаясь в воде и обходя обвалы, пробирались по
одной из веток, не задал мучавший его вопрос. Не хотел показаться профаном.
Все-таки в детстве под Альвероном у него какой никакой авторитет-то был.