телефон. Звоните в любое время.
Летерис уехал, а для имперских сыщиков вечер еще не закончился. Шайер
какое-то время посверлил Лоуна с Монлисом взглядом.
— Ну вот, скажи мне Лоун, почему ты все время придумываешь геморрой на
мою старую задницу? Ну что тебе мешает жить как все?
— Работа, — холодно ответил Салис.
— Ты знаешь, иногда я тебя готов придушить собственными руками.
— Знаю, — все так же спокойно ответил Салис.
— Ну, тогда иди, раз знаешь. И не дай Бог тебе оступиться. — Шайер постучал
пальцем по столу. — Я свой шанс не упущу. Свободны.
Салис и Шальшок вышли из кабинета полковника.
— Ну что, Монлис, заварили кашу? — сказал Лоун, шагая по ковровой дорожке
коридора.
— Как говорили у нас в детском саду, он первый меня толкнул, — ответил Монлис.
Говоря это Шальшок зло улыбался, но по голосу Салис почувствовал, что
он напуган. И это было естественно. После такого вечера не испугается
только идиот.
Кляйер только что узнал о результатах перестрелки во время побега гостей
и арестанта. Девятнадцать убитых, восемь раненых. И опять те же двое.
Только на этот раз к ним кто-то пришел на выручку. А это уже похоже на
хорошо организованную группу. Успокаивало одно: цель была ясна. Без сомнения,
Мокшин приходил за мальчиком. Часовой, стоявший у двери карцера все слышал
и видел. Саша спросил его имя и назвал фамилию. Невероятно… Неужели тот
самый Бойстрюк?! Как говорится, нарочно не придумаешь.
В этот момент дверь распахнулась, со всего маху ударила по стене и отскочила
обратно. Большими шагами, тяжело ставя ноги, в комнату вошел Тейлор, а
за ним два дюжих молодца. Кляйер нервно вскочил и вытянулся, как струна.
Тейлор от неожиданного зрелища остановился и с удивлением посмотрел на
испуганного Кляйера. Несомненно, он был вождь, но такого от своего заместителя
он ни разу не видел. К тому же Кляйер был заметно бледен.
— Что с тобой? Ты чего так испугался?
— Есть чего испугаться, — пробормотал Кляйер.
Жестом руки вождь отправил телохранителей за дверь и буквально упал в
кресло. Постояв в нерешительности, Кляйер тоже сел.
— Рассказывай, — сказал вождь, глядя на то, как его заместитель вертит
в руках карандаш.
— В общем, так, — начал Кляйер со слабой дрожью в голосе. — Как я уже
говорил, у меня была встреча с Артемидой. Я предложил ему сотрудничество.
Он сказал, что ему нужно подумать, потом позвонил и сказал, что согласен.
Я пригласил его к нам, в бункер. Ариец провел его по всем комнатам, рассказал,
что и где. То есть показал товар лицом.
— Арийца убили?
— Да. Его сначала ранили, а потом гранатой…
— Хорошенькое дело с гранатой ходить, — отметил фюрер. — Значит не просто
так приходили.
— Да, — замотал головой Кляйер. — Приходили не просто так. Им был нужен
один из наших арестантов.
— Кто именно?
— В карцере сидел пацан… из дигерской кодлы. Они, помогали нам с переноской
ну и расколотили ящик. Ариец в назидание остальным посадил виновного в
карцер.
— И долго он сидел?
— Ариец сначала хотел его неделю продержать, а потом забыл про него.
— Зато теперь больше ничего не забудет. Дальше.
— Вот за ним они и приходили.
— Ты уверен? — вскинул брови Тейлор.
— Часовой слышал, как он окликнул его сначала по фамилии и, когда тот
сказал, что это он, тут все и началось.
— Странно, конечно, такого спеца посылать за пацаном, — рассуждал Тейлор.
— Но раз так, то ничего страшного не случилось. Им был нужен пацан — они
его забрали. На этом инцидент исчерпан. Саша этот обычный наемник, с законниками
не связан, я проверял. А бойцам нашим это все будет как урок о том, что
враги у нас есть и нужно уметь за себя постоять. А еще раз такое повторится
я тебе голову оторву, — заключил свой монолог вождь.
После сказанного Тейлор поднялся из кресла и направился уже было к двери.
— Да, но это был не просто пацан, — наконец выдавил из себя Кляйер.
— И чем же он так не прост? — спросил Тейлор, остановившись у двери, но
не поворачивая головы к Кляйеру.
— Муж его сестры Бойстрюк.
Тейлор развернулся и пошел обратно к столу.
— Ты хочешь сказать, тот самый Бойстрюк? Может, совпадение?
— Ничего себе совпадение. Да и Саша задаром не работает. А кто может выложить
такие деньги? Однофамилец?
— Странно, — сказал Тейлор после недолгого размышления. — Если он знал,
что парень у меня, то почему сам об этом не сказал? А с другой стороны,
ничего странного.
— Ты думаешь?
— Мало ли как бы мы к этому отнеслись. Сказали бы, что мальчика у нас
нет, а уж что могло быть потом, мне и представить страшно.
— Еще бы, такой человек…
— Но ты зря боишься, — Тейлор по отечески похлопал Кляйера по плечу. —
Если бы он что-то против нас задумал, то уже давно бы сделал, а не ждал
черти сколько. А раз он делает вид, что ничего не произошло, значит, не
хочет с нами ссориться. Мы его устраиваем, понимаешь?
— У тебя с ним какие-то дела?
— Он политик, а у политика дела со всеми и ни с кем, — уклончиво ответил
Тейлор. — И чтоб больше ни одного постороннего на закрытой территории!
Аккуратней нужно работать, аккуратней! А то устроил войну под Альвероном.
Нужно кого убить — убей тихо.
— Понял.
— Иначе я тебя сам закопаю.
Тейлор вышел, а Кляйер еще долго стоял рядом со своим столом. Он не верил,
что такой влиятельный человек как Бойстрюк и не отомстит. А кому мстить
как не ему, Кляйеру. Если большие люди ссорятся, то первыми умирают их
солдаты, а вот вторыми убивают помощников. Когда тебе отсекают правую
руку, то это уже намек, что можно потерять и голову. Такие намеки, как
правило, добавляют сговорчивости, если ты не сильно важная персона и злости, если ты персона очень важная. На большую важность Тейлор явно не тянул.
Солнце залило Альверон яркими лучами. Небо казалось ослепительно голубым
и отступающая утренняя прохлада по особенному акцентировала это. На сегодня
у Мокшина были грандиозные планы и он позволил себе поспать до девяти
часов. Сегодня он собирался отдохнуть. И не один. Конечно, это выглядело
очень самонадеянно, но он был уверен что, Эльнора, та землянка что продала
ему «Сок Серебряного жука», согласится составить ему компанию.
А пока Саша готовил завтрак. Проходя мимо маленького телевизора, стоявшего
на холодильнике, он, не поворачивая головы, протянул руку и нажал кнопку.
Экран вспыхнул и, постепенно усиливая громкость, заговорил. По «29 каналу»
передавали новости.
«…пресслужбы законников Фербиса и имперской безопасности от каких либо
комментариев отказались. Но совершенно очевидно, что вчерашняя акция была
тщательно спланирована и носила заказной характер. Здание управления имперского
сыска Альверона выглядит как дворец муниципалитета Харвейера. Стены испещрены
выщерблинами от пуль, практически все стека в окнах — выбиты. Единственное,
что нам сообщили, так это то, что штурмовой отряд объединенного корпуса
землян задержался в здании управления имперского сыска совершенно случайно,
после совещания по координации плановых мероприятий по изъятию наркотиков.
Эта случайность спасла жизнь многим законникам.
Но в любом случае очевидно то, что вчерашний обстрел свидетельствует только
об одном: Преступный мир Альверона объявил войну закону и начал открытые
военные действия».
— Мать моя женщина… — вслух сказал Саша, с трудом веря в услышанное. —
Это кому же он на ногу наступил?
Яичница дала о себе знать, совершенно безапелляционно заявляя, что уже
горит. Саша переставил сковороду на соседнюю конфорку и задумался.
«Может зря я так быстро успокоился? — Инстинкт профессионального убийцы
чувствовал еле уловимую связь. — Мда… Похоже, это так. Спокойствие пришло
слишком рано. Ничего еще не кончалось. Все только начинается».
Об аппетите не могло быть и речи, но от завтрака Мокшин все же не отказался.
После завтрака, из дома звонить было глупо, Саша вышел на улицу и быстро
пошел в сторону оживленного проспекта. Дойдя до ближайшего телефона-автомата,
Саша позвонил Салису домой.
— Алло, — прохрипел заспанный инспектор.
— Кому ты прищемил яйца, как думаешь?
— Такие яйца нельзя прищемить.
— Почему? — удивился Мокшин.
— Потому что двери нужны размером с дворец императора.
— Я думаю, нам есть о чем поговорить.
— Я тоже так думаю, — согласился Салис. — Ты откуда звонишь?
— С улицы, естественно.
— Через два часа на том месте, где ты меня встретил в первый раз. И езжай
на подземке.
Просьба была излишней. Так или иначе, Мокшин всегда проявлял осторожность.
Отдыхающих в Имперском парке этот воскресный день было много. Салис подошел
к условленному месту следом за Сашей и они тут же растворились в толпе.
— По пиву, — предложил инспектор, жестом руки, приглашая Мокшина в небольшое
кафе.
Молоденькая фербийка в синем фартуке, скорее всего студентка, принесла
две кружки «Фербийского Классического» и, пожелав приятного аппетита,
удалилась.
— Рассказывай, — сказал Мокшин и сделал три больших глотка. — Что там
у вас вчера вечером произошло?
— Да ничего особенного, — сказал Салис отхлебнув из кружки. — Нас с Шальшоком
пытались убить.
— Об этом я и сам догадался.
Салис сделал еще один глоток и чуть отодвинул от себя кружку, положил
локти на стол и, связав руки узлом, продолжил.
— Знаешь, похоже ты оказался прав.
— В чем? — нисколько не удивившись, спросил Мокшин, продолжая наслаждаться