— Чудесно, — сказал Саша, — а мне суп из акульих плавников и… и… и жаренные
лягушачьи лапки, вымоченные в коньяке.
— Напитки? — учтиво поинтересовался официант.
— Мне «Перье», — сказала Таня.
— Да, пожалуй, — согласился Саша. — И в завершении кофе… по-румынски?
Два кофе по-румынски.
Официант поклонился и удалился за заказом. Саша еще раз, стараясь это
делать как можно непринужденнее, окинул зал взглядом. Знакомых ему лиц
не было.
— Молодец, — сказал он Тане, — хорошо держишься.
— Для этого много ума не надо.
— Здесь есть кто-нибудь, кого ты уже видела раньше?
— Никого, — ответила Таня.
— А если бы и были, все равно не сказала бы.
— Не сказала…
Ждать, пока принесут заказ, пришлось около пятнадцати минут. Саша и Таня
непринужденно беседовали, обсуждая новые подробности из жизни сильных
мира сего, о моде. Они сидели наискосок от входной двери, ближе к окнам.
Причем Саша видел всех, кто входил в клуб и при желании, слегка отвернув
и опустив голову, мог обезопасить себя от «узнавания».
Когда принесли заказанные блюда, Саша вдохнул их запах и чуть не захлебнулся
слюной. В этот момент двери открылись, в зал вошел толстячок землянин
в смокинге, скорее всего японец, ведя под локоток молоденькую мулатку
в темно-красном вечернем платье. Они прошли по залу и сели за соседний
с Мокшиным столик, прямо за Таниной спиной.
— Из какого меню будете заказывать?
— Из клубного, — холодно ответил толстячок.
Официант ушел и через пару минут вернулся с клубным меню. Жестом руки
толстячок показал, что его следует передать даме. Мулатка лениво окинула
предлагаемые разносолы взглядом и заказала:
— Сердце Вертера в чесночном соусе.
— Да… Мне то же самое, только с хрустящими пальчиками, — добавил толстячок,
— и с укропом. Бутылку «Клико» и… мороженное.
— Мороженное позже, — уточнила мулатка. Толстячок кивнул головой, подтверждая
сказанное.
Официант, отвесив элегантный поклон, удалился. В тот момент струнный квинтет
взял очередную минутную паузу. В слабом гуле зала сказанное за соседним
столиком было слышно достаточно отчетливо. Таня от неожиданно услышанного
чуть не вздрогнула. Саша сидел дальше, чем его спутница, но и он хорошо
разобрал все слова. Под названьями могли скрываться какие угодно блюда,
но на ум шло только одно, и от этого становилось очень неуютно.
Когда за соседний столик принесли заказанные блюда, квинтет играл вальс
Свиридова. Таня на свое счастье сидела спиной и не видела этого. Зато
Саша видел все. На одной тарелке лежала кисть руки со скрюченными пальцами
и человеческим сердцем на ладони, как будто влюбленный юноша отдает своей
возлюбленной самое дорогое. Сверху композиция была облита чесночным соусом.
Струйки его стекали с одной стороны и образовывали на тарелке небольшую
лужицу. Все это было украшено зеленью, двумя маслинами и долькой какого-то
экзотического фрукта. На другой тарелке кисть была хорошо обжаренной,
с золотистой корочкой. Очевидно, в этом случае компоненты готовились по
отдельности и уже впоследствии совмещались в единое целое. Сверху все
было посыпано укропом и так же украшено маслинами с долькой неведомого
плода.
У Мокшина вдруг зарябило в глазах. И так сильно, что сравнить это можно
было с экраном телевизора, из которого выдернули антенну. Саша зажмурил
глаза и через пять секунд открыл их. Зрение вернулось, но аппетит пропал.
Причем совсем. Таня не видела заказанные блюда, поэтому она спокойно покончила
с супом и принялась извлекать из фруктового салата понравившиеся ей кусочки.
Мокшин сделал глубокий вдох и призвал на помощь все самообладание, какое
только у него было. Щеки его медленно начали розоветь.
В клубе играла музыка, посетители продолжали ужинать, не обращая внимания
на окружающих. Таня как прежде держалась свободно, а вот Саше напротив,
было очень тяжело. У него вдруг возникло желание подстрелить сладкую парочку,
сидящую за соседним столом. Но он сдержался. Допив кофе, Мокшин подозвал
официанта, рассчитался за ужин, после чего практически сразу же, они с
Таней направились к выходу.
За столиком возле самых дверей сидел одинокий землянин и через соломинку
потягивал коктейль из высокого конусообразного стакана. Он вскользь бросил
взгляд на покидающих клуб, когда те почти поравнялись с ним. Саша этого
не заметил.
Возле ресторана, один за другим, стояли четыре оранжевых «Фаэтона». Швейцар
в поклоне открыл заднюю дверцу первого из них.
— На проспект «Четвертого принца», — сказал Мокшин садясь на заднее сиденье
и откинул голову на подголовник.
На проспекте они вышли и прошли метров пятьдесят в обратную сторону, прежде
чем оказались у машины Мокшина.
Ночь была оплачена, поэтому Таня сильно удивилась, когда клиент довез
ее до дома, а сам не вышел из машины. Но как говорится, раз оплачено,
то все что пожелаете. На прощанье Таня одарила Сашу обворожительным поцелуем,
но Мокшину сегодня было не до девочек.
Саша лежал на кровати и смотрел на мир сквозь узкие щелочки приоткрытых
глаз. Комната была залита утренним солнцем. Сколько раз, просыпаясь на квартире родителей, вот так, из-за солнечных лучей, он обещал переставить
кровать от окна, и всякий раз забывал об этом, как только, надев шлепанцы,
заходил в ванну. Вот и сейчас, приходя в себя под прохладным душем, он
лишь на секунду задумался, что и на этой квартире та же история. В трубах
горячей воды вдруг упало давление и прохладный душ в две секунды превратился
в ледяной.
— А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!!! — разнесло по этажам. — Ни-фи-га се-бе Шар-ко.
— пробормотал Мокшин дрожащим голосом и суетливо вертя вентели.
После водных процедур Саша вернулся в комнату. Первое, что он увидел,
был смокинг, висящий на спинке стула. Саша постоял пару минут рассуждая:
И откуда берется такая гадость, вроде той, что приснилась ему сегодня
ночью? Затем медленно подошел к стулу и запустил руку в правый внутренний
карман. Из кармана он достал золотой жетон по ободку которого была сделана
надпись в готическом стиле «Анаконда», а в центре змея, вывернувшись восьмеркой,
изображая символ бесконечности, пожирала себя за хвост. Подкидывая золотой
кругляк щелчком пальца и хватая его в лёт, Саша побрел к телефону.
— Алло.
— Это я, — сказал Мокшин.
— Я догадался, — ответил Салис.
— Нужно встретиться.
— Саш, я занят. Освобожусь только к вечеру.
— Через час у выхода из вашей шарашки. Мне есть что сказать.
Спорить было бессмысленно и Салис сдался.
Через полтора часа он вышел из управления имперского сыска. Мокшин два
раза коротко ударил по клаксону. Инспектор сориентировался и пошел на
звук.
— Ну что у тебя? — с усталыми нотками в голосе спросил Лоун, плюхнувшись
на сиденье.
— Я вчера был в «Анаконде», — так же в лоб ответил Мокшин.
— И что ты там делал?
— Ужинал.
Лоун с недоверием посмотрел в Сашины глаза. В подтверждение своих слов
землянин достал жетон и положил его перед инспектором на торпеду. Инспектор
имперского сыска взял жетон в руки, недоверчиво повертел, рассматривая
с обеих сторон.
— Откуда у тебя это? — удивленно спросил Салис.
— От верблюда, — без злобы ответил Мокшин. — Не это главное.
— А что?
— Это правда. Там едят ближнего.
Саша в деталях описал свой вчерашний поход в ресторан. Причем так красочно
сообщил подробности про хрустящие пальчики, что у Салиса отвисла бронзовая
челюсть. Он просто онемел.
— Матерь Божья… — пробормотал Лоун, когда, наконец, пришел в себя. — А
я то все надеялся, что это сплетни… К нашим обращаться бесполезно. Пока
мы пройдем согласование, подготовку, нам ответят взятками, коррупцией…
Надо звонить Неверову. Пусть бе-рет сво-их ре-бят и на прис-туп.
— Это бесполезно, — качнув головой сказал Саша. — Стекла пуленепробиваемые,
двери бронированные к тому же пневматические. Тысяча альверов против дохлого
шуршунчика, что раньше, чем ты переступишь через порог «Анаконды», они
успеют спрятать все концы. И будешь ты, потом с Неверовым всю жизнь улицы
подметать.
— Ты в этом уверен?
— А-а-абсолютно, — кивнул Мокшин. — Так что думать надо.
Салис немного загрустил. Он всегда грустил, когда точно знал кто преступник,
но не мог этого доказать.
— Мда… — сказал инспектор. — Подглядели мы ответ в конце задачника, но
что толку? Нам решение нужно. А его, увы, на задней страничке не печатают.
— Потерпи, найдем, — сказал Мокшин. — В крайнем случае перепишем задачник.
Салис хмыкнул, пожал Саше руку и вышел из машины.
Мокшин решил, что будет лучше, если сегодня он никуда не пойдет, а пролежит
целый день на кровати и подумает над последними событиями. Может, что
упустил из виду. Что-нибудь важное.
Саша уже поднялся на этаж и вставил ключ в замочную скважину, как вдруг
вспомнил, что обещал Эльноре заехать к ней в магазин. Настроения, конечно,
не было, но ехать пришлось.
Эльнора обрадовалась появлению Саши, но она сразу же заметила, что что-то
случилось. Саша убедил ее в надуманности подозрений, предложил вместе
пообедать, — благо обеденный перерыв через десять минут.
Они мило устроились в кафе, неподалеку от магазина. Саша ел без аппетита,
но всячески пытался это скрыть. Он даже рассказал пару смешных анекдотов.
Можно было сказать, что обед прошел нормально. Он заметил, что по сравнению
с первой встречей взгляд Эльноры ожил. И как бы не к месту вдруг подумал:
а не жениться ли ему? Вот все это безобразие закончится и тогда жениться.