, чтобы та помогла ей влезть в платье.
Задача эта была не из лёгких – платье с трудом умещалось в тесной карете.
– Хочу заметить, что королева Белоснежка никогда в жизни не переодевалась на обочине, – пропыхтела Шапочка, пытаясь натянуть тяжёлое платье через голову. – Полагаю, это удел выборных королев.
– Но, наверно, приятно, что люди хотели, чтобы их королевой стала ты? – дёргая платье, спросила Алекс. – Они выбрали тебя правительницей их королевства. Ты его не получила просто так.
– Всё было не совсем так, – сказала Шапочка. – После В.П.П.С.В. переворота выбор стоял между мной и Третьим Поросёнком, а он вообще не хотел быть королём. Жил как отшельник и даже носа не высовывал из этого своего кирпичного домика, которым гордился.
Хорошенько дёрнув платье в последний раз, Шапочка наконец-то натянула его на себя.
– Готово! – воскликнула она, с трудом переводя дух.
Фрогги и Коннер кое-как втиснулись внутрь, и карета, битком набитая красной тканью и четырьмя пассажирами, продолжила путь в Прекрасный дворец.
– О нет, – выдохнула Шапочка спустя пять минут.
– В чём дело? – промямлил Коннер. Лицо у него было приплюснуто к окну.
– Теперь мне в туалет захотелось, – пропищала королева.
Все обречённо застонали.
Вечером следующего дня королевский кортеж прибыл в Прекрасное королевство. Близнецы радостно оглядывали все поместья и деревни, встречавшиеся на пути к дворцу. В королевстве явно произошли какие-то перемены, но какие – близнецы не могли взять в толк. Дело было не в том, что улицы, прежде запруженные людьми, теперь были пусты, а в лавках больше не шла оживлённая торговля – над всем королевством будто повисла чёрная туча.
Кареты остановились у подножия бесконечной парадной лестницы, ведущей к входу во дворец, и близнецы обрадовались, что наконец-то выберутся из тесной кареты. Их не волновало, что под платьем Шапочки им придётся согнуться в три погибели.
Возле дворца прибывших гостей приветствовал лакей. Фрогги поспешно выпрыгнул из кареты и увёл его ко второму экипажу разгружать багаж.
Близнецы слезли на землю и сели на корточки. Следом выбралась Шапочка и, соскочив с подножки, приземлилась аккурат между ребятами, полностью укрыв их своим необъятным платьем. Лучше не придумаешь!
– Пока всё хорошо, – прошептала Алекс.
– Классные панталоны, – хихикнул Коннер, заметив, что Шапочка предусмотрительно надела под платье панталоны длиной до колена.
Королева хмыкнула и двинула Алекс по голове коленкой.
– Ай! Шапочка, это же я! – возмутилась девочка.
– Прошу прощения. – И Шапочка наподдала теперь Коннеру.
– Ой! – вскрикнул он.
Фрогги подошёл к друзьям:
– Ну что, готовы?
– Думаю, да, – раздался из-под платья голосок Алекс.
– Всегда готовы! – отозвался Коннер.
– Мне бы вашу уверенность, – пробормотал Фрогги, вытирая платком выступивший на лбу пот. – Я до смерти боюсь.
– Выпей успокоительное, – посоветовал Коннер. – Никто не увидит нас под платьем.
Лакей, суетившийся возле второй кареты, бросил на Фрогги и Шапочку подозрительный взгляд – он был уверен, что ему не почудились посторонние голоса.
– Постарайтесь не издавать никаких звуков. – Фрогги сглотнул с таким усилием, что аж квакнул. – А теперь пойдёмте во дворец.
Шапочка шагнула вперёд, но близнецы не были к этому готовы.
– Слушай, мы ничего не видим, придётся тебе нас направлять, – прошептал королеве Коннер.
– Каким же образом? – шепнула в ответ Шапочка.
– Комментируй свои действия, – подсказала Алекс.
Королева закрыла глаза и глубоко вздохнула, мысленно собираясь с силами пережить этот вечер.
– Ладно, я шагаю к лестнице, – сообщила Шапочка близнецам, и они зашагали вместе с ней. Но королева шла слишком быстро, ребята за ней не поспевали.
– Иди маленькими шажочками, – подал голос Коннер. – Мы тут скрючились, как шимпанзе.
У Шапочки от возмущения раздувались ноздри.
– Хорошо, – резко бросила она. – Сейчас я медленно поднимаюсь по лестнице.
Первые несколько шагов получились хуже некуда – Фрогги испуганно охал всякий раз, как из-под пышной юбки мельком показывались кроссовки ребят. Но мало-помалу близнецы приспособились, и друзья благополучно добрались до верха гигантской лестницы.
Лакей, оставшийся возле экипажей, краем глаза заметил – и он готов был в этом поклясться! – три пары ног под платьем королевы Красной Шапочки. Но когда пригляделся повнимательнее, ноги исчезли. Лакей продолжил разгружать багаж из второй кареты, раздумывая о том, что ему пора носить очки. Или выйти на пенсию.
Между тем у Алекс и Коннера ломило спины от подъёма по лестнице, но наверху, на ровном полу, им пришлось согнуться ещё ниже.
– Сейчас я подхожу к входу во дворец, останавливаюсь, – громко прокомментировала Шапочка.
Несколько стражников, охраняющих вход в Прекрасный дворец, бросили на неё недоумённые взгляды. Королева передвигалась со скоростью улитки, да ещё и разговаривала сама с собой.
– Действительно! – воскликнул Фрогги и ободряюще похлопал Шапочку по спине, пытаясь сгладить неловкость.
– С возвращением, принц Чарли, сэр. – Близнецы услышали знакомый голос.
– Сэр Лэмптон, – подтвердил их догадку Фрогги. – Рад встрече, жаль только, что по такому печальному поводу.
Поняв, что сэр Лэмптон стоит в двух шагах от них, Алекс и Коннер напряжённо замерли, затаив дыхание и боясь, что он услышит их под платьем.
– А теперь я вхожу в Прекрасный дворец, – проговорила Шапочка, но поймала удивлённый взгляд Лэмптона. – Мне… мне просто не верится! Такое ощущение, что минуту назад была у себя в замке, а вот уже здесь… Быстро мы доехали!
Шапочка достойно выкрутилась, но близнецы даже под платьем ощущали, что Лэмптон сверлит королеву подозрительным взглядом.
– Вы хорошо себя чувствуете, ваше величество? – осведомился он. – Вы так медленно идёте… Вы, часом, не заболели?
Алекс и Конннер в ужасе переглянулись: какое объяснение Шапочка придумает на этот раз?
– Я себя прекрасно чувствую, сэр Лэмптон, – сказала Шапочка. – Просто неудачно выбрала туфли, ноги натёрла.
Ребята облегчённо выдохнули. Коннер благодарно погладил Шапочку по коленке. Та тут же треснула его по голове сквозь платье, и он закусил кулак, чтобы не закричать.
– Нога чешется, – выдавила улыбку королева.
– Как здесь дела? – спросил Фрогги, старательно отвлекая Лэмптона.
– Просто ужасно, – вздохнул тот. – Разве вы не знаете, что случилось?
– Нет, – покачал головой Фрогги. – Что?
Лэмптон тяжко вздохнул.
– Вчера ночью похитили принцессу Надежду.
Близнецы от неожиданности ахнули, но их заглушили возгласы Шапочки и Фрогги.
– Что?! Как это – похитили? Кто? – Фрогги ошеломила новость об исчезновении его единственной племянницы.
– Румпельштильцхен, – сказал сэр Лэмптон. – Похоже, он снова работает на Колдунью, только на сей раз у него получилось осуществить задуманное.
Повисло молчание. Казалось, вся жизнь рушится прямо на глазах.
Спустя несколько минут они миновали устланный красными коврами зал-вестибюль и вошли в бальный зал, который близнецы узнали по золочёному полу. Зал гудел от встревоженных голосов и чьих-то нетерпеливых шагов.
– Вот, присаживайтесь, ваше величество. – Близнецы услышали голос Лэмптона.
– Благодарю вас, – раздался ответ Шапочки. – Сейчас я медленно сяду на стул, который мне любезно принесли…
Близнецы поморщились, услышав настолько очевидный комментарий Шапочки, но, к счастью, все в зале были так заняты, что даже не обратили внимания на появление Фрогги и королевы. Девушка медленно опустилась на стул, дав близнецам усесться поудобнее на полу возле неё. Какое облегчение для их натруженных спин!
До ребят доносились обрывки разговоров из всех углов зала. Хорошо бы ещё увидеть говорящих…
Коннер пихнул Алекс локтем и молча показал на появившийся просвет между складками платья. Он ещё чуть-чуть осторожно раздвинул ткань – теперь можно было выглянуть наружу. Алекс открыла обзор со своей стороны, и ребята наконец-то увидели, что происходит снаружи.
Они знали всех присутствующих в зале, но горе и безнадёжность так омрачили лица королей и королев, что их было не узнать. Близнецам тяжело было видеть их такими, ведь раньше их жизни являли собой пример безоблачного счастья, а что теперь? Теперь они стали самыми несчастными людьми на свете.
Королева Золушка, убитая горем, сидела на троне и, закрыв глаза руками, плакала навзрыд, и слёзы градом катились по её лицу. Её утешали королевы Белоснежка и Рапунцель, которая кончиком длинной-предлинной косы утирала слёзы безутешной Золушке.
Мужчины мерили шагами другой угол зала. Король Ченс был в ярости от того, что у него отняли малютку-дочь, и метался по залу взад-вперёд. Король Чендлер и муж Рапунцель стояли рядом и смотрели на него не в силах хоть чем-то помочь. Фрогги присоединился к ним.
– Вчера ночью я услышала, что она громко плачет, – рассказывала Золушка подругам. – Я встала с постели и пошла в детскую. Служанки уже туда спешили, однако я сказала, что хочу сама посмотреть, как малышка. Когда я открыла дверь, сперва увидела, что окно распахнуто и занавески развеваются. Я подумала, что это странно, – я не помнила, что открывала на ночь окно… И тут я увидела его! Этот отвратительный карлик держал на руках мою дочь!
Лицо у королевы было залито слезами. Рапунцель погладила её по спине, а Белоснежка крепко сжала её руку.
– Дыши, Золушка, дыши, – сказала ей Белоснежка.
Королева перевела дыхание и продолжила:
– Потом он посмотрел мне прямо в глаза и выпрыгнул из окна. Я закричала, подбежала к подоконнику, пыталась хоть что-то разглядеть внизу, но его и след простыл. Этот мерзавец исчез вместе с моим ребёнком! – Королева уткнулась Белоснежке в плечо и зарыдала пуще прежнего.
– Это я виновата, – послышался тихий голос из дальнего конца зала. Королева Спящая Красавица стояла возле окна, безучастно глядя вдаль. – Ей нужна только я, за мной она явилась, – уйдя в свои мысли, проговорила она. – Почему она просто не забрала меня? Зачем заставлять страдать других?