– Моё колье! – завопила Шапочка. – А ну верни его мне сию же минуту!
Златовласка тронула поводья, и они с Джеком ускакали прочь – счастливые и снова вне закона.
Шапочка ударила ладонями по подоконнику.
– Поверить не могу, что была так великодушна к ней! – вскричала Шапочка. – Сэр Лэмптон, соберите своих солдат и сейчас же отправляйтесь за ней в погоню!
– Но я служу не вам, – возразил сэр Лэмптон.
– Меня это не волнует! Разыщите их! – приказала Шапочка.
Лэмптон перевёл растерянный взгляд на короля Ченса и Золушку – те лишь пожали плечами.
– Будет сделано, королева Красная Шапочка, – тяжко вздохнул сэр Лэмптон и покинул зал.
Алекс, Коннер и Чарли смеялись от души, глядя, как их друзья скачут к горизонту. Хоть это и опечалило Шапочку, они были рады, что Джек и Златовласка вернулись к привычной жизни.
Спустя два дня состоялась свадьба Шарлотты и Боба. Дворец убрали цветами и знамёнами, а по всему королевству звонили в колокола. По традиции Прекрасного королевства бабушка близнецов превратила мамину форму медсестры в красивое платье с фатой.
Алекс и Коннер никогда не видели маму такой красивой и даже едва не расплакались от радости. Они были очень счастливы, что у их мамы будет свадьба, какую она заслуживает.
Свадебная церемония проходила в бальном зале, и там яблоку было негде упасть. Близнецы подумали, что на свадьбу пришло всё королевство. Фея-крёстная взяла на себя роль свадебного распорядителя. По проходу к алтарю Золушка вела за руку маленькую принцессу Надежду: девочка разбрасывала горстями цветочные лепестки. Коннер был шафером Боба, а Алекс – подружкой невесты.
– Шарлотта, согласна ли ты взять этого мужчину в мужья? – спросила Фея-крёстная.
– Согласна, – улыбнулась Шарлотта.
– А ты, Роберт, согласен взять эту женщину в жёны?
– Согласен, – ответил с улыбкой Боб.
Клятвы прервал трубный звук: расчувствовавшись, Красная Шапочка заливалась слезами и громко высмаркивалась. Несомненно, королеву растрогала свадебная церемония, но вообще она до сих пор горевала об утрате своего любимого колье.
– Властью, данной мне Содружеством «Долго и счастливо», объявляю вас мужем и женой, – проговорила Фея-крёстная. – Можете поцеловать невесту.
Близнецы одновременно отвернулись, а толпа захлопала. После церемонии Боб, Шарлотта и близнецы сели в карету в форме тыквы и поехали по улицам Прекрасного королевства, приветствуя всех, кто желал им жить долго и счастливо.
– Хорошее начало для новой жизни, – сказал Коннер.
Вечером, когда торжество закончилось, Совет фей собрался во дворце и встретился с Феей-крёстной. Дело было срочное, а на заседании совета могли присутствовать только его члены. Фея-крёстная взмахнула палочкой и сотворила дверь, ведущую в Другой мир. Они с феями ждали прибытия Матушки Гусыни, чтобы можно было начать заседание.
Наконец Матушка Гусыня протиснулась в дверь, таща за собой корзину и Лестера, который артачился и упрямо тянул её назад.
– Давай же, Лестер. Я понимаю, что тебе нравятся игровые автоматы, но мы не можем навсегда остаться в Вегасе.
Судя по виду Матушки Гусыни, в последнее время она много путешествовала. На голову она нахлобучила огромное сомбреро с надписью «ТИХУАНА», шею в несколько рядов обматывала цветочная гирлянда с Гавайев, на футболке красовалась надпись I LOVE NY[6], а обута была в голландские деревянные башмаки. Большой поролоновый палец с какой-то футбольной игры она так и не сняла с руки.
– Кажется, вы были заняты, ОМГ, – заметил Коннер.
– Эй, вы с сестрицей спасли мир, но это не значит, что можно дерзить! – отбрила Матушка Гусыня. – Я просто боялась, что Колдунья проберётся в Другой мир, вот и отправилась по всем своим любимым местечкам, пока она их не уничтожила.
Алекс оглядела её разномастный наряд, собранный по частям по всему свету.
– Значит, вы были в Мексике, Нью-Йорке, на Гавайях, на какой-то футбольной игре… а башмаки откуда?
– Из Амстердама, – ухмыльнулась Матушка Гусыня. – Меня там обожают.
– Не знал, что детские стишки популярны в Амстердаме, – сказал Коннер.
– А они не популярны. Люди знают меня там не как Матушку Гусыню. Когда я приезжаю, они называют меня по-своему.
– И как же? – полюбопытствовала Алекс.
– Матушка Хаос, – ответила она.
Близнецы медленно кивнули, не желая знать никаких подробностей.
– Так, давайте-ка приступим к делу, – хлопнула в ладоши Матушка Гусыня и отправилась в отдельную комнату, где её ждали остальные феи.
– Вовремя же ты явилась, – заметила Тангерина.
– Следи за своими пчёлами, – сказала Матушка Гусыня. – Нет, я не шучу! Они весь пол запачкали.
Феи плотно закрыли за собой дверь, а близнецы, прижавшись к двери ушами, приготовились подслушивать.
– Страна до сих пор в руинах… – до ребят донёсся приглушённый голос Эмеральды. – Постепенно мы очищаем Восточное королевство от терновника и ползучих растений… Северное королевство уничтожило всю отравленную пищу… Нужно как-то убрать колонну Колдуньи… и мы не обсудили кое-что ещё, что касается вас, Фея-крёстная.
Близнецы переглянулись. Их снедало любопытство.
– Я сейчас, – сказал Коннер.
Через пару минут мальчик вернулся с пустыми стаканами, которые он утащил из кухни. Один он дал сестре, и ребята снова прижались к двери, обратившись в слух. Теперь им был лучше слышен разговор фей.
– Неужели вы не понимаете, как тяжело это будет для моей семьи? – спросила бабушка.
– Мы же поступаем так из добрых побуждений, чтобы больше такого не повторилось, – объяснила Скайлин.
– Если оставим всё как есть, это лишь дело времени, когда кто-нибудь вздумает пойти по стопам Колдуньи, – сказал Ксантус.
– Так или иначе, решать тебе, – произнесла Эмеральда. – Это твой дар, ты хранительница врат. А мы можем лишь выразить наше мнение, что лучше для обоих миров.
Алекс и Коннер снова переглянулись.
– Я понимаю, – сказала их бабушка. – И раз вы все думаете, что так будет лучше, я не могу закрыть на это глаза. Просто я не представляю, как рассказать об этом внукам.
– Не спеши, – посоветовала Эмеральда.
Близнецы услышали, что феи идут к двери, и бросились наутёк по коридору.
Любопытство терзало их до вечера. Что бабушке так трудно им рассказать? Как это связано с ними и её способностью путешествовать между мирами? Одна догадка была хуже другой, и к вечеру ребята совсем скисли.
К счастью, их мучения длились недолго. Тем же вечером после ужина Совет фей созвал всех в бальный зал.
– Пройдёт немало времени, прежде чем наш мир оправится от нападения Колдуньи. Эзмии больше нет, но, пока проход между мирами открыт, кто угодно может попытаться сделать то, что не удалось ей, – сказала Эмеральда.
– Что вы имеете в виду? – спросил Коннер.
Фея-крёстная закрыла глаза, не желая видеть боль и разочарование на лицах внуков.
– Чтобы сохранить оба мира в целости и сохранности, мы решили закрыть врата между ними, – проговорила Эмеральда.
У Алекс было такое чувство, будто ей снова сказали, что папа умер или маму похитили. Внутри всё сжалось, сердце бешено заколотилось. Ладони вспотели, а тело будто онемело.
– Что? – выдохнула она.
– Как это вообще возможно?! – воскликнул Коннер.
– Если мы объединим наше волшебство, то это возможно, – с сожалением в голосе сказала бабушка.
– И что это значит? Что мы больше никогда тебя не увидим?
Бабушка покачала головой, радуясь, что ей есть чем утешить внуков.
– Я убедила остальных фей найти для нас способ видеться. – Бабушка взмахнула палочкой и сотворила два квадратных зеркала в золотых рамах. – Через эти зеркала мы сможем видеться когда угодно, но не сможем…
– Перемещаться между мирами? – закончил Коннер.
Бабушка закрыла глаза и кивнула. Ей было не легче, чем ребятам.
У Алекс по лицу бежали слёзы.
– Нет, бабушка, скажи, что это неправда! – умоляла девочка.
– Боюсь, что правда, милая, – с грустью проговорила бабушка.
Алекс разрыдалась и уткнулась головой в плечо матери. Шарлотта старалась держаться ради детей, но и ей было тяжело: она понимала, что значит для Алекс и Коннера решение Совета.
– И тебя это устраивает? – закричал Коннер. На глазах у него блестели слёзы.
– Конечно, нет, – сказала бабушка, – но у нас нет иного выбора, если мы хотим уберечь от опасности оба мира.
У Коннера был лишь один вопрос.
– Когда? – спросил он тихо, но голос его подвёл и сорвался.
– Завтра, после заката, – сказала бабушка, тоже изо всех сил сдерживая слёзы.
Алекс больше не могла это вынести. Горько рыдая, девочка выбежала из бального зала и по лестнице поднялась в свои покои. Захлопнув дверь, она сползла на пол. Слёзы бежали ручьями из глаз. Столько раз она была на грани того, чтобы потерять сказочный мир, а теперь это происходило на самом деле.
Стоило ей только узнать, как много она может дать этому миру, как его у неё отбирали. Не стать ей теперь Феей-крёстной. Её будущее только-только определилось – а её уже его лишили.
Сейчас ей казалось, что их с братом всегда дразнили Страной сказок, как кошку дразнят игрушкой на верёвочке: стоит ей только дотянуться и схватить, как её тут же отдёргивают, вырывая из лап. Так и с ними: всякий раз, когда они думали, что теперь Страна сказок никуда от них не денется, в конце концов оставались с пустыми руками.
Алекс проплакала весь вечер. Когда слёзы иссякли, она лежала на кровати, надеясь, что ей удастся придумать выход из этого кошмара.
Вдруг в дверь тихо постучали.
– Алекс, можно войти? – послышался голос Шарлотты.
– Конечно, – шмыгнула носом Алекс.
Шарлотта зашла в комнату и села на кровать рядом с безутешной дочкой.
– Это нечестно, мам. Мы через такое прошли… столько всего повидали… почему у нас это отнимают?
Шарлота с нежностью погладила Алекс по коленке. Девочка села и, взглянув на маму, увидела, что лицо у неё залито слезами.