Взвыв еще громче, те развернулись и помчались прочь от опасности. Наружный люк захлопнулся, а за ним и внутренний. Повалившись на пол, я сел, опершись спиной о переборку.
– То-то было весело! – с сияющими глазами рассмеялась Анжелина.
Я даже не пытался выразить согласие.
Глава 25
– Босс, на мостик незамедлительно, босс, на мостик! – прохрипел динамик на стене.
Я кое-как вскарабкался на ноги, опираясь о стену. А еще на более крепкую Анжелину. Она-то почти не запыхалась.
– Всего лишь… ха-ха… малость не в форме, – утробно хохотнул я. Она благоразумно промолчала. – Брам, пойдем-ка лучше с нами. Поможешь нам найти посадочную площадку. Да вдобавок впервые прокатишься на лифте! – А мне не придется карабкаться по лестнице.
– Сообщите, куда мы следуем, да побыстрей, – вместо приветствия сказал капитан. – Я больше не хочу напрашиваться здесь на неприятности. Но и не хочу поджарить аборигенов при взлете.
– Мы примерно в двадцати кэмэ от посадочной площадки. Дорогу покажет вам мой коллега. Брам? – Я указал на обзорные экраны, дававшие изображение поля на все триста шестьдесят градусов.
Он неспешно огляделся, ориентируясь в пространстве. Игнорируя надвигающиеся зеленые орды, я не торопил его. Наконец он аккуратно указал:
– Туда. К той группе деревьев с холмиком по ту сторону.
Двигатели взревели, и палуба навалилась тяжестью на наши ноги.
Под нами заскользил лес, и очень скоро показалась излучина реки. По мере приближения изображение росло.
– Там, – сказал я. – Сажайте в центре поля, подальше от реки. Мальчики согнали свинобразов к воде.
Посадка прошла гладко, разве чуток тряхнуло. Обернувшись, я увидел, что Брам изо всех сил вцепился в пульт, остекленевшим взглядом уставившись на раскинувшийся внизу пейзаж.
– Прямо не верится… что-то подобное… – выдавил он, ошеломленный и кораблем, и полетом, за один миг катапультированный из железного века прямо в просвещенный век науки. Анжелина тоже смотрела на него, понимая его чувства. И приобняла его за плечи.
– Это ваше будущее, Брам. Теперь ты тоже часть этого, ты увидишь все его чудеса.
Он с улыбкой кивнул.
– Как много еще предстоит узнать, – проронил он тихонько, покидая мостик.
Нижний шлюз уже был распахнут, и на обзорных экранах мы видели, как радостные пассажиры сплошным потоком устремляются на поле, спеша к толкущемуся у воды стаду. Услышав их, увидев их, свинобразы мимо мальчишек лавиной ринулись навстречу шумному воссоединению с криками, хрюканьем и почесыванием.
– Не составить ли им компанию? – взяла меня за руку Анжелина.
– А в самом деле! Но, надеюсь, сперва ты составишь компанию мне в тосте за победу. Своего рода…
– Конечно. А еще мы освободили бедных инженеров из омерзительного плена, и Ганса тоже. Этим стоит гордиться.
После стольких дней незатейливой жизни без излишеств бар казался воплощением роскоши – мягкие кресла, еще более мягкая музыка, а вот напитки бодряще крепкие. Мы чокнулись.
– Во время нашей неолитической эпопеи радостей цивилизации мне недоставало, – признался я, подняв глаза на вошедшего капитана.
– С удовольствием составлю вам компанию. – Он взял бокал. – Я не на вахте. Так и думал, что застану вас здесь. Спасибо. – Он сделал долгий глоток и опустился в кресло. – Нам надо о многом поговорить.
– В самом деле. Но обождать с этим нельзя?
– Увы. Терпеть не могу беспокоить в часы досуга, но вовне многие взывают к вашему вниманию. Штрамм их сдерживает, поскольку ему не все равно, кого он пускает на корабль.
– Понимаю. – Я с кряхтением встал.
– Я составлю тебе компанию позже, – сказала Анжелина. – Я не почувствую себя чистой, пока не смою этот кошмарный зеленый цвет.
– Хотите выйти туда? – с нотками упрека произнес Штрамм, когда я подоспел. Он смотрел на экранчик над пультом управления порталом, показывавшим, что происходит в непосредственной близости. Там Брам толковал с двоими из своих следопытов. Насупленный Эльмо сидел на траве, жуя соломинку с крайне уязвленным видом.
– Если разрешается, то да, – ответил я.
– Никто не вернется на борт, пока я не дам добро. Техобслуживание надо было провести давным-давно, и я не собираюсь нянчиться еще и с чужаками.
– Согласен. Но нам может понадобиться убираться отсюда впопыхах. Мерзкие зеленцы того и гляди нахлынут сюда всем скопом, как только смогут его организовать. И будут очень не в духе.
– Перед взлетом нужно пополнить запасы реактивной массы и питьевой воды. Чтобы дотянуть шланги до реки, мне понадобится физическая сила.
– Пришлю. Еще что-нибудь?
– Не сейчас…
Крайне неохотно он выпустил меня наружу и закрыл внутренний люк, как только я ступил на пандус.
– Кузен Джим, надоть уладить такую уйму штуковин…
– Позже, – оборвал я. – Сейчас нам нужен ты и еще с полдюжины добровольцев помочь Штрамму дотащить водяные шланги. Незамедлительно. – Я протиснулся мимо него.
И увидел лошадей, в изрядном количестве появившихся в дальнем конце поля, впряженных в тяжело нагруженные волокуши. А затем стало подходить все больше и больше людей.
– Мы должны уходить сейчас же, – сказал Брам. – Очень трудно прощаться с новыми друзьями со звезд. Но мы знаем, что после стольких причиненных нами бед зеленые следопыты приведут сюда своих людей в огромном множестве. Мы должны уйти как можно дальше и как можно быстрее.
– Но это же мы на них напали, а не вы и освободили их пленников.
– Они не видят разницы. Преследовать – и убивать – будут всех бледнолицых без разбора.
– Это нечестно! – возмутился я.
– Такова наша жизнь, другой мы не знаем. Но теперь у нас появилась надежда, принесенная новыми друзьями со звезд. Покидайте этот несчастный мир. Надеюсь, вы не забудете здешние леса и тех, кто в них живет.
– Ни за что не забуду! Но разве ты не можешь отправиться с нами?
Он покачал головой в безмерной печали:
– Если б я только мог! Как я жажду увидеть чудеса множества иных миров! Но мое место здесь, на этой бедствующей планете. С моим народом. Но не забывайте нас, наши новые друзья со звезд.
– Мы не просто не забудем. Клянусь. Я вернусь и приведу тех, кто положит конец расовой войне и розни. Не могу сказать, когда это случится, но я вернусь.
Он кивнул, улыбнувшись мне сквозь бездны печали. Развернулся и зашагал за остальными. Они уже покинули поле у реки, скрывшись в лесу. Возобновив нескончаемое бегство от жестокого и беспощадного врага.
– Дорогу! – крикнули сзади.
Я отступил, и мимо промчалась бригада фермеров с бухтами шлангов на плечах. И почти тотчас же вдали послышались заунывные визги – плюс время от времени всхрюки протеста. Кабаны шли первыми, а стадо трусило по пятам. Фермеры со смехом перекрикивались, понукая свинобразов двигаться вверх по пандусу в корабль.
За их спинами поле опустело. Небо нахмурилось – налетели грозовые тучи, и на поле вдруг обрушился ливень. Я укрылся от него на корабле, погрузившись в мысли куда более темные, чем небосвод.
– Босс, на мостик незамедлительно, – крякнул динамик у меня над головой.
Я пошел, радуясь возможности ускользнуть от углубляющейся депрессии. Что мы сумели совершить за время опасного визита на планету? Попасть в беду – и выпутаться из нее. Растревожить осиное гнездо ненависти и гнева. Старались принести хоть капельку мира, а вместо того посеяли новый раздор. То, что удалось освободить от плена четверых, – утешение слабое, ведь остальная-то планета – все тот же бурлящий котел ненависти, что и до нашего прибытия.
Осерчав, я мысленно взял себя за шиворот и хорошенько тряхнул.
– Нет, Джим! Сегодня ты воплощаешь силы добра во Вселенной. Не сейчас, но однажды ты принесешь этому бедствующему миру и помощь, и утешение.
– Разговариваем сами с собой? – окликнула меня Анжелина. – Приметы надвигающейся старости?
– Нет. Я просто принес присягу вернуться на эту ужасную планету и к ее бедствующему народу. Мы должны переменить это – и переменим!
Она с улыбкой подарила мне поцелуй:
– Из уст любого другого я бы сочла это напрасной похвальбой. Но в устах Джима ди Гриза это стопроцентная гарантия. Я пошла на вечеринку.
– Какую еще вечеринку?
– Ту, что мы устраиваем в честь спасенных бедолаг. Решили, что их надо малость развеселить.
Наши пути разошлись; мой вел на мостик. Интересно, что за очередной кризис подстерегает меня там? Как выяснилось, очень даже немаленький.
– У нас хватит гравитонов для одного среднего припухания – или двух коротких, – предельно мрачно поведал капитан. – Что так, что эдак, куда мы угодим – дело случая. Как повезет.
– Не очень-то вдохновляющая новость. Есть ли еще какие-нибудь факторы, которые можно принять в расчет?
– Направление, – повернувшись к усеянному звездами экрану, он указал на самый яркий участок, с самым густым скоплением светил. – Галактический центр. При всякой возможности я направлял курс туда. Чем больше солнц, тем больше планет, с которыми мы могли бы выйти на связь.
Пока мы беседовали, я смотрел на панорамные обзорные экраны, показывающие обстановку снаружи. Ливень утих, в синем небе заиграла радуга. Наши новые друзья и их лошади давным-давно скрылись. Теперь виднелась лишь горстка людей, стоявших у шланга, протянутого к реке.
– Чем дальше, тем лучше, – сказал я.
– Что?
– Когда играешь, мелочиться не следует. Выбирай стратегию – и воплощай ее. Делайте самое большое припухание, какое удастся. Идем ва-банк.
Надеюсь, в голосе у меня было куда больше уверенности, чем в душе. Кто смел, раз-два – и сел. Или что-то в том же духе.
– Надо оставить резерв гравитонов. Чтобы подойти к хоть какой планете поблизости.
Это небрежное «хоть какой» мне не понравилось. На экранах команда помощников неторопливо шагала к кораблю, а шланг пульсировал, явно наполнившись водой. Радуга угасла вслед за ливнем. И больше нигде ничто не шелохнется…