Буханье звучало все громче, теряя ритм – ослабевало, затем совершенно непредсказуемо учащалось. Впрочем, что тут такого? Или я надеялся увидеть слаженный полковой оркестр?
Заросли редели, попадались все более высокие деревья, и впереди я разглядел поляну. Тропа сворачивала, – похоже, она не пересекала поляну, а огибала.
– Очень странно, – сказала Анжелина. – Почему те, кто протоптал эту тропинку, боялись ходить через поляну?
– Может, у них агорафобия, а может, просто стесняются показаться на люди…
– А еще, может быть, на поляне кто-то живет и он не жалует гостей. Кстати, буханье доносится оттуда.
Мы остановились у большого толстого ствола, покрытого чем-то наподобие зеленой шерсти, и настороженно огляделись.
– Ух ты! – воскликнула Анжелина.
В самом центре поляны лежала массивная серая тварь, похожая на огромную кучу мокрой глины. С верхушки этой кучи до самой земли ниспадали длинные прутья. И на этих прутьях, словно фрукты на ветках, поблескивали красные шары.
– Они или съедобные…
– Или ядовитые, – договорила за меня Анжелина. – Что-то мне эта зверюга не нравится. Развалилась посреди поляны, а тропинка в обход идет.
Мне все это тоже не нравилось.
– В таком случае есть два варианта. Либо идем по тропинке и не приближаемся к твари, либо подходим поближе и узнаем побольше.
– Джим ди Гриз, насколько я тебя знаю, ты уже принял решение. Я иду с тобой.
– Годится. Но с условием, что будешь держаться сзади.
Как только мы ступили на поляну, барабанный бой прекратился – тварь узнала о нашем присутствии. Через несколько секунд она снова забухала, но уже гораздо громче и чаще. И не умолкала, пока я медленно приближался к ней. Я остановился, присмотрелся и озадаченно покачал головой. Трудно было понять, на кого она смахивала, но выглядела сущей уродиной.
В центре серой кучи появилась слюнявое отверстие и раздался низкий скрипучий голос:
– Сущая уродина.
Глава 12
– Она говорить умеет! – воскликнула Анжелина.
– Не только говорить, но и читать мысли. Что я сейчас подумал, то она и сказала. Слово в слово.
– Неужели она и в мои мозги может залезть? – хрипло произнесла тварь.
Анжелина отшатнулась:
– А это уже моя мысль. Слушай, не нравится мне это существо. Совсем не нравится. Пойдем отсюда.
– Секундочку. Я все-таки хочу выяснить, для чего ей эти шарики…
Я выяснил, и гораздо раньше, чем мне того хотелось. Тварь с невероятным проворством хлестнула отростком-прутом, и я не успел отпрянуть. Прут обвился вокруг моей шеи и потащил меня вперед.
– Грррк… – только и сумел выговорить я, всаживая в бок твари стеклянный нож. Из раны потекла желтая жидкость. Резать было невероятно трудно. Тварь упорно подтаскивала меня к себе.
– Щупальце руби! – Анжелина обхватила меня сзади, изо всех сил уперлась ногами в землю. Это немного помогло, но я все равно приближался к пасти, из которой вырывался голос. Тварь умолкла, пасть все расширялась, и я разглядел в ней множество темных острых роговых пластин.
Я рубил и хрипел. Перед глазами сгущалась красная пелена, но я не сдавался.
Волокнистая конечность отделилась от туловища твари, когда ее пасть была уже перед моим носом. Я опрокинулся навзничь. Сквозь обморочный туман я видел, как Анжелина тащит меня по земле. Тварь снова заговорила. Громко, хрипло.
– Неужели это страшилище… читает мои…
Я сел и потер саднящую шею. Надо же, чуть ни прикончила!
– Как самочувствие?
– Больно! Но в целом терпимо.
Я опустил глаза. Нож и правая рука были покрыты вязкой жидкостью, а в другой руке я все еще сжимал отсеченную конечность с красным шаром.
– Давай вернемся к океану, – произнес я так же хрипло, как и телепатка-душительница, которая все еще исторгала мешанину из обрывков наших мыслей. – Хочу отмыться от этой гадости и узнать, годится ли в пищу наша добыча.
– Давай я ее понесу, – предложила Анжелина. – И советую пошевеливаться, а то это чудо-юдо, чего доброго, за нами поползет.
Конечно, она шутила, но у меня от этой шутки прибавилось сил. Скоро мы вернулись на берег, я отскреб и отмыл запекшуюся кровь. Рядом со мной Анжелина полоскала шар в воде.
– Дай-ка нож, – попросила она. – Сейчас моя очередь отведать туземной пищи.
– Он же размяк.
– Я быстро.
Я не успел ее остановить. Она разрезала шар, мякоть оказалась влажной, ярко-красной, волокнистой. Больше всего она напоминала мясо. Анжелина отрезала ломтик, понюхала.
– Запах вроде ничего.
– Не надо, – сказал я. Но опоздал.
Она сунула ломтик в рот, быстро разжевала и проглотила.
– Недурно. Нечто среднее между морепродуктами и конфетами.
– Не стоило этого делать.
– Почему? Кто-то ведь должен был попробовать. К тому же сейчас действительно моя очередь. И я пока отлично себя чувствую. Ладно, по крайней мере, знаем теперь, почему тропа огибала полянку.
– Ой! – Я коснулся ободранной шеи. – Ты была права, и больше мы не будем сходить с тропы. Эта тварь – здешний аналог рыбы-удильщика. Один к одному.
– «Рыба-удильщик»?
– Угу. Она живет в океанских глубинах. У нее есть орган наподобие удочки – стебелек растет из макушки, а на кончике фонарик качается, перед самым ртом. Отсюда и название. Фонарик сияет во мраке, другие рыбы плывут на свет и попадают в пасть к удильщику.
– А зачем этой зверюге читать мысли?
Я тяжело вздохнул и пожал плечами:
– Кто знает? Должно быть, это как-то действует на местные организмы. Что ты делаешь?
Она отрезала еще кусочек красного шара и прожевала.
– Ем. А ты что подумал?
Я смотрел на движущиеся тени и прикидывал, сколько времени прошло с тех пор, как я оказался здесь. Анжелина посмотрела мне в лицо, а затем погладила по руке:
– Бедняжка Джим. Не бойся, я здорова, только есть очень хочется.
– Дай и мне попробовать. Может, этот яд убивает избирательно, по половому признаку.
– Очень остроумно. – Анжелина насупилась.
– Извини, я, конечно, глупость сморозил. Должно быть, обстановка на психику действует.
Я отрезал, разжевал и проглотил.
– А знаешь, ничего. Но я не собираюсь идти за другим шариком, когда мы этот съедим.
– Как скажешь. Кстати, ты заметил? Опять стемнело.
– Заметил. Предлагаю поспать, а на рассвете пройти дальше по тропе. Согласна?
– Согласна.
Когда нас разбудили лучи солнца, мы пребывали в добром здравии и очень хотели есть. Мы разделили и проглотили остатки трофея, запили океанской водой, зевнули, потянулись и посмотрели на тропу.
– Можно сегодня я ножик понесу? – спросила Анжелина. – Буду прорубать дорогу сквозь заросли.
– Его больше нет. – Я показал на песок, там осталось влажное пятно в форме ножа.
– Ничего, найду подходящий камень.
Она подобрала камень, отдаленно напоминающий топор – традиционное оружие человечества. Я безуспешно поискал другой такой же, затем набил карманы галькой. Анжелина пошла впереди. Она ничуть не уступала мне силой и ловкостью, а ее рефлексам я всегда завидовал. Вдобавок я никогда не решался дискутировать с нею на тему равенства полов.
Отдохнувшие и сытые, мы шли довольно быстро. На этот раз мы благоразумно обогнули охотничьи угодья коварной твари. Я только на секунду остановился, чтобы запустить в нее камнем, которым только для этого и запасся. Он смачно влепился в бок, и зверюга яростно взмахнула «удочками».
– Эх, была бы у меня… мощная пила… – сказала тварь.
– Это ты подумала? – спросил я жену.
– А то кто же?
Мы одолели последний, самый крутой участок тропы и взобрались на гребень холма. И остановились.
– Что-то новенькое, – сказала Анжелина.
Зеленый растительный покров обрывался перед нами – четко по гребню, словно отрезанный по линейке. Впереди лежала котловина. Ни единого признака жизни. Песок, камень и ничего кроме. Бесплодная пустыня.
– Ты говорила, на этой планете дождей не бывает? – спросил я.
– На моей памяти ни разу не было.
– Пойди тут дождь, стеклянные организмы сразу прикажут долго жить. Это означает также, что углеродная и хлорофилловая жизнь не может удалиться от океана. Держу пари, она либо пускает корни, либо собирает влагу из воздуха. А здесь влаги нет, а значит, нет и жизни.
– Но тропа есть. – Анжелина показала вперед.
– Интересно. Полагаю, стоит по ней пройти.
Мы пошли. Тропа попетляла, огибая камни величиной с дома, и вывела нас на песчаную равнину.
– Это еще что за диво? – спросила Анжелина.
Я не нашелся с ответом.
На песке стояла небольшая пирамида, по всей видимости каменная. Монолитная, но полая. Это сразу стало ясно. Верхушка отсутствовала, и нам удалось заглянуть внутрь. Но еще любопытнее выглядела другая пирамида, она была чуть повыше и стояла неподалеку. И тоже имела наверху отверстие. А рядом с ней – третья, а за третьей – четвертая… Целый ряд пересекал пустыню строго по прямой, у всех пирамид были отверстия наверху, причем каждое шире предыдущего.
– Инопланетная загадка, – бодро сказал я.
Анжелина пренебрежительно фыркнула. Она не считала, что над этой загадкой стоит ломать голову.
Мы сошли с тропинки и двинулись вдоль ряда пирамид. Насчитали больше тридцати, и последняя была выше нас.
– Взгляни-ка, – указала на ее верхушку Анжелина. – Целехонька. Гипотезы?
Я смущенно промолчал, что со мной бывает нечасто.
– Хочешь, объясню? – спросила она.
– Будь любезна.
– Наверное, эти пирамиды созданы силиконовым организмом. Он поедает песок и выделяет камень, создавая таким образом вокруг себя пирамидальную раковину. Когда существо вырастает из раковины, оно проламывает верхушку, вылезает и строит следующую пирамиду.
– Очень интересно. – Меня действительно поразила ее логика. – Но позволь спросить, откуда тут взялся этот силиконовый организм и как ему удается строить пирамиды изнутри?
– Я кто, по-твоему? Всезнайка? – отбрила она меня. – Возвращаемся на тропу.