Я должна была рассказать ей правду хотя бы в двух словах. Я открыла секретер, достала мятый тетрадный лис и быстро набросала письмо, в котором кратко рассказала обо всём, что я сегодня узнала. Дописав письмо, я сложила его и убрала его в карман. Я не знала, поверит ли мне Настя, но я надеялась на это всем сердцем.
Тяжело вздохнув, я закрыла секретер и приблизилась к кровати. Я боялась за своих друзей из бункера, и я надеялась, что Настя примет правильное решение в сложившейся ситуации, ведь кто знает, что захочет Сухонин сделать с кем-нибудь из жителей завтра. А предупреждён, значит вооружен.
Я села на кровать и выключила в комнате свет. Андрей знает, что я здесь. Я ему открою, когда он придет, а другим лучше не обнаруживать свое местонахождение.
Я сидела под рассеянным светло-голубым светом от часов, глядя в одну точку на двери. Внутри меня холодными волнами перекатывался страх, нервы были беспредельно напряжены. Я перевела взгляд на круглый циферблат: через пять минут Андрей уже должен быть здесь. Я вдруг поняла, насколько ужасно себя чувствую. Слабость разморила всё тело, руки едва двигались. Я медленно опустилась на кровать и прилегла в обнимку с рюкзаком, закрыв глаза.
Усталость давила на меня тяжелым грузом. Спать было нельзя, я это прекрасно понимала, да и вряд ли бы я смогла заснуть. Просто я должна успокоиться.
Мне снилось что-то серое, волнообразное, расползающееся по полу моей маленькой комнатки. Я сидела на кровати и смотрела на эту гадость. На мне была лишь тоненькая ночнушка, и я дрожала от холода, глядя на то, как это расползающееся вещество блестело под светом маленькой настольной лампы. Неизвестная субстанция переливалась, словно жирное тело какого-то существа и словно бы искала меня. Мне хотелось убежать, но я боялась слезть с кровати, потому что могла наступить на эту гадость. Я подняла взгляд, осознав, что в комнате никого нет.
Понимание этого погрузило меня в ледяной ужас, пробравший меня насквозь.
Как-то неожиданно свет в комнате мигнул. Я опустила глаза и вздрогнула. Блестящее серое вещество, напоминающее ртуть, начало шипеть. Я обхватила колени руками и закрыла глаза, содрогаясь от страха. Когда я их открыла снова, на полу моей комнаты ничего не было. Помедлив две минуты, я спустила ноги на холодный пол, ожидая, что в любую секунду на меня может наброситься эта тварь. К моему счастью, ничего подобного не произошло. Я поспешила выбраться из комнаты в коридор бункера. Тут воздух был таким сухим, что я едва могла дышать. Перед глазами всё расплывалось, и холод был таким невыносимым, что мне хотелось выть. Я двигалась, так медленно, словно бы воздух был слишком густым и задерживал меня.
Босые ступни совсем замёрзли, а я всё шла и шла по длинным коридорам жилых помещений, заглядывая в пустые комнаты огромного, бесконечного бункера. В комнатах никого не было, но все вещи лежали так, словно бы их оставили здесь, не успев забрать с собой. Мне было страшно. Складывалось впечатление, что все очень торопливо ушли, и я осталась здесь совсем одна.
Я шла всё дальше и дальше, оступаясь и чуть не падая, вытирая слёзы и кусая губы. Горло на куски резал острый ком колющихся рыданий. Я слышала, как стучит моё сердце, слышала, как мои шаги отражаются от темных стен, как где-то капает вода и как привычно жужжат лампы над головой. В одно мгновение я замерла на месте, почувствовав чьё-то дыхание прямо позади себя. На меня давила тяжелая пустота и ужас, я всё стояла и смотрела в стену расширившимися от страха глазами. Передо мной всё смешалось, тени расползлись страшными изображениями и пятнами в углах коридоров и на шершавых стенах. Я чувствовала чьё-то дыхание на шее, непривычно тёплое, тяжёлое. Мне было страшно, так страшно, как не было никогда в жизни.
Я не могла больше ждать. Обернувшись, я чуть не закричала, когда увидела Настю. Она была такая же красивая как обычно, но сейчас в её внимательных янтарных глазах читалась какая-то отстранённая тоска и усталость.
Настя улыбнулась мне.
— Ты знаешь, я умерла, — просто сказала она, глядя в сторону, так, словно сообщала мне свою оценку за экзамен.
Я захлопала глазами.
— Что? — выдохнула я, не понимая, что происходит.
Её это, видимо, разозлило. Она чуть нахмурилась и подняла на меня раздраженный взгляд.
— Тебе стоит спешить, — чётко выговорила она и исчезла.
Я открыла рот, судорожно выдохнув, в этот момент над головой лампы часто замигали, затем свет совсем погас, и я снова услышала страшное шипение твари, которую я видела в моей комнате. Я закрыла руками уши и зажмурилась что было сил, а когда очнулась, увидела перед собой пустую серую комнату и большую квадратную бетонную дверь. Она была очень старой и грязной, перепачканной в крови. Вокруг было слишком темно, чтобы хорошо разглядеть что-либо вокруг, но я отчётливо видела надпись, выведенную чёрной краской на серой бетонной поверхности:
«Ты теперь одна, Маша. Не ходи дальше…»
Я прерывисто вздохнула и приоткрыла глаза, просыпаясь. Кто-то барабанил в дверь и звал меня по имени. Дрожа от озноба и ужаса, я вскочила с кровати. Чёрт! Я всё-таки заснула!
Я быстро посмотрела на часы и почувствовала облегчение — прошло всего двадцать минут, с тех пор, как я вернулась в комнату.
— Андрей… — прошептала я, в ужасе кидаясь к двери.
— Маша! Машенька! Открой мне скорее! — кричал до боли знакомый голос.
Я удивлённо нахмурилась, распахивая дверь.
— Настя? — с совершенным непониманием происходящего, спросила я. — В чём дело?…Почему ты…
— Маша! — выдохнула Настя облегченно, прижимая руки к груди. — Ну, наконец-то! Впусти меня скорее!
Она вбежала в комнату и закрыла дверь. Настя была очень бледной, её глаза лихорадочно горели от страха. Вид у неё был какой-то потрёпанный и запыхавшийся, словно она долго бежала.
Настя хватала ртом воздух, её руки дрожали, воротник рубашки был распахнут. Признаться, я никогда её не видела в таком состоянии. Оправляясь от остатков кошмара, я вдруг чётко осознала, что происходит что-то очень нехорошее. Ведь Андрей так и не пришел.
Боль со страшной силой заскреблась у меня в душе, в желудок скользнула острая глыба склизкого страха.
— Что случилось? — хрипло спросила я.
Настя едва сдерживала слёзы.
— Маша, мой отец сошел с ума, — рыдала она, хватая меня за руки. — Они схватили Андрея. Андрея Спольникова…Три офицера и… Денис, сволочина, начал избивать его…Отец даже ничего не сказал! Они потащили его на какой-то допрос…
Я перестала дышать. Замерла, осознавая, что за секунду весь мир сжался в одну точку. Внутри всё оборвалось, ледяной страх смешался со жгучим отчаянием.
Мы не успели! Боже, как же так?! Мы же были так близки к цели! Андрей…
Мне даже стало больно дышать. Перед глазами всё мгновенно расплылось от слёз. Настя схватила меня за плечи, она была заплаканной и выглядела совсем несчастной. Я посмотрела на неё пустым взглядом.
Подруга покусала губы, словно решаясь на то, чтобы сказать мне что-то ещё. Она отвела взгляд, точно так же как и у меня во сне.
— Маша, отец сказал, что вы с Андреем сделали что-то ужасное. Что ты влезла не в своё дело, а Спольников тебе помог и теперь вы оба ответите за это, — дрожащим голосом произнесла Настя, и её лицо исказилось в гримасе рыдания. — Я пыталась их остановить, но отец велел этим придурям-офицерам не пускать меня с ними. Отец просто в бешенстве! Он велел им найти тебя!
Меня обуял ужас.
— Господи, — прошептала я, осознавая, что случилось всё самое ужасное, чего я только могла бояться. — Что же делать?
Мои руки дрожали, грудную клетку будто бы ломало на части. Я попыталась сообразить, как мне теперь следует поступить, но в голову ничего не шло. Мысли путались в голове. Сейчас мне казалось, что единственный выход — это остаться здесь и смиренно ждать своей смерти.
За одну секунду я тут же отогнала от себя всякое уныние. Я должна спасти Андрея. Плевать, что там со мной случится, но Андрей был втянут в этот ужас именно мной. Я должна попробовать что-нибудь сделать, чтобы спасти его даже ценой своей жизни. Выбора нет. Дай Бог, всё получится, и тогда мы сбежим.
Адреналин клокотал в моей крови, я всеми силами пыталась взять в себя в руки и сообразить, что к чему.
Аварийный выход!
Да, я должна найти Андрея и, если я его каким-то чудом смогу вытащить, то мы сразу направимся к аварийному выходу. Но как мне добраться до Спольникова? Пусть у нас в «Адвеге» не так много офицеров, тем более толковых, но многие из них с оружием. А у меня-то даже палки нет, чтобы защитить себя.
— Машенька, что нам теперь делать? — спросила Настя, вытирая слёзы.
— Я должна вытащить Андрея, — сказала я хриплым голосом. — Мы должны с ним уйти из «Адвеги».
Настя в шоке уставилась на меня.
— Маша, вы не можете уйти! Ты не можешь уйти, — говорила она, с непониманием глядя на меня. — Вы же не сможете открыть дверь бункера, едва ли вас кто-то выпустит. А потом…Ты же болеешь! Тебе нельзя выходить из «Адвеги»!
Я вдруг почувствовала холодную ярость и колкое раздражение внутри. Все меня считают бедной, больной девочкой, хотя на самом деле всё совсем не так.
— Я уже давно не болею, — ответила я более раздраженным тоном, чем мне бы хотелось. Настя продолжала вглядываться в моё лицо с растущим непониманием и беспокойством. — И я уже давно могу жить вне карантина.
— Маша, — удивленно прошептала Настя, вглядываясь в моё лицо. — О чём ты говоришь?
Её глаза были подобны янтарным камушкам-каплям. На длинных чёрных ресницах я видела прозрачные слёзы. Как мне сейчас было жаль мою дорогую подругу. Что может быть хуже, чем быть зажатой меж двух огней?
— Настя, послушай, — я взяла девушку за плечи и сурово посмотрела на неё. — Я не могу сейчас тебе всего объяснить, слышишь? Просто поверь мне, — я смотрела на бледную, испуганную подругу, и чувствовала, как у меня самой наворачиваются слёзы. — Я умоляю тебя, просто поверь мне. Вот… — Я покопалась в кармане и достала письмо. — Возьми это. Прочитаешь после того, как всё закончится, ладно? Сейчас не надо. Ещё не время.