Она не видела меня, хотя я стояла не так далеко. Я думала о том, стоит ли мне вообще подходить к ней, а если и стоит, то что мне следует ей сказать? Я так и не успела обдумать ответы на эти вопросы. Во время разговора с Артёмом, Ольга на секунду перевела взгляд на меня. И, конечно же, она узнала меня. Сразу.
Я видела, как прекратился поток её слов, как её и без того бледное лицо побледнело ещё сильнее. Она всё смотрела на меня в каком-то ужасе и непонимании. Маковецкий обернулся и увидел меня. Он ничего не сказал.
— Маша? — произнесла она так тихо, что я наверное даже и не услышала, а скорее прочитала по её губам.
Я в ступоре смотрела на Миронову, не зная, что мне сказать. Ольга медленно направилась ко мне, не отводя взгляда от моего лица.
— Мария Орлова? — спросила она, подойдя ближе.
Я кивнула.
— Да, — прошептала я, опуская глаза. — Здравствуйте, Ольга Николаевна.
Ольга Миронова была потеряна, тоска и удивление смешались в её взгляде.
— Маша, — очень тихо произнесла она, глядя на меня горящими глазами. — Но ты же должна быть в «Адвеге»! Как же…Как же ты дышишь?
Я видела, как нахмурился Артём, услышав вопрос Ольги. Но я предпочла не обращать сейчас на Артёма внимания.
— Я уже не болею, — ответила я, стараясь взять себя в руки.
Миронова, бледная как мел, жадно всматривалась в моё лицо, щурясь, как от солнечного света. Моё сердце бухало в груди, подобно отбойному молотку.
— Они уже вылечили тебя? — спросила Ольга механическим голосом. — Раньше времени?
Я кивнула, начиная думать о том, что просто не знаю, как мне разговаривать с Ольгой. Миронова быстро посмотрела мне за спину, словно надеясь кого-то увидеть.
— Почему с тобой нет Андрея? — спросила она хрипло. — Разве Спольников не должен был вести тебя в Купол, если лечение окончится прежде времени?
Я зажмурилась. Но, несмотря на все мои усилия, мне не удалось удержать слёзы.
— Он умер, — просто сказала я, осознавая, что ничего не смогу рассказать Мироновой. Особенно здесь и сейчас.
Ольга едва не прижала руку в перчатке ко рту, глядя на меня с такой непосильной грустью и неверием, что мне казалось, что всё происходящее неправда. Миронова едва пошатнулась, но Маковецкий успел подхватить её. Несколько секунд Ольга пыталась придти в себя. Она посмотрела на Артёма и попросила принести его стакан воды.
— Что случилось, Маша? — спросила Ольга у меня чуть позже. — Почему Андрей умер?
Кусая губы, я смотрела на то, как Маковецкий наливает воду. Затем перевела взгляд на Ольгу и прошептала:
— Они убили его, — взволнованно сказала я. — Там, в «Адвеге». Я не могу Вам сейчас ничего рассказывать. Знать всё это слишком опасно. Прошу, мне очень нужно встретиться с ревизором. Только ему я могу всё рассказать.
Ольга растерянно смотрела на меня. Она хотела что-то спросить, но я отрицательно покачала головой. И она кивнула.
Миронова пригласила меня сесть за маленький столик рядом с нами. Артём принес стакан воды, и Ольга взяла его в руки, сделав маленький глоточек.
К моему счастью, Маковецкий отошёл в сторону, чтобы не мешать нашему разговору.
— Антон был здесь не так давно, — сказала Ольга. Я почувствовала, как сердце забилось в груди при её словах. Миронова подняла взгляд на меня. — Ты знаешь о том, что Крэйнер теперь ревизор Купола?
— Да, — ответила я на одном лишь выдохе. Ольга кивнула, отпивая ещё воды из стакана. — Вы знаете, где я могу его найти?
— К сожалению, не знаю, — с горечью сказала Ольга. — Он где-то в Москве, это точно. Он был здесь месяц назад, у них с «Золотыми орлами» были какие-то дела в этих краях. И…Антон заодно зашел ко мне.
— Кто такие «Золотые орлы»? — спросила я, не совсем понимая, что имеет в виду Ольга.
— Это спецотряд Крэйна, командиром которого он является, — сказала Миронова.
Она кинула на меня быстрый взгляд. Я опустила глаза, не сдержав мимолетной улыбки. «Золотые орлы». Интересно, Крэйн придумал это название?
— Как мой отец? — взволнованно спросила я, не давая многочисленным мыслям увлечь меня за собой. Я вгляделась в лицо Ольги.
Миронова вздрогнула, так резко, будто бы её ударили. Её лицо побелело, и она глубоко вздохнула, прежде чем ответить мне.
— С ним всё хорошо, — ответила она мне спустя какое-то время. — Больше я ничего не знаю. Я не общаюсь с Лёшей уже много лет.
— Почему? — хмурясь, спросила я. — Почему вы не общатесь? И почему Вы ушли из Купола? Я не совсем понимаю…
Ольга покачала головой и подняла руку, давая понять, что не хочет говорить об этом.
— Это не так важно, — сказала она. — Я просто должна была уйти. Мне нужно было…найти себя.
Мы помолчали какое-то время. Я не в силах была что-то ещё спрашивать у Ольги. Кажется, та многолетняя скорбь, что заедала её в годы моего детства, всё же заставила её в своё время уйти в неизвестность. Чужая душа — потёмки. Но сейчас мне отчего-то особенно остро хотелось узнать, что же так мучает Ольгу. Прежде всего, для того чтобы хоть как-то попытаться помочь ей. Хотя бы добрым словом.
— Нам пора, Орлова, — сказал Артём, подойдя к нам. Я поднялась из-за стола, где мы сидели с Ольгой.
— Артём, останься ещё на минутку, — сказала Миронова, убирая выбившиеся из прически прядки волос за уши. — Я хотела кое-что спросить у тебя…
Маковецкий кивнул. Я махнула Ольге на прощание, и вышла из больницы. На станции я подошла к Рексу, который свернувшись калачиком, грустно посапывал у входа. Я опустилась на корточки возле собаки, радостно поглядевшей на меня, и погладила его.
Вот и всё. Пребывая в каком-то странном состоянии, я ожидала Артёма. Я смотрела на проходящих мимо меня людей и всё никак не могла понять, что сейчас со мной происходит. Кажется, всё вокруг и внутри меня перевернулось. Я встретилась с Ольгой Мироновой. Я встретила человека из Купола, почти родного мне. И я пребывала в каком-то странном непонимании. Словно бы всё происходящее было сном. Я усмехнулась. После стольких лет ожидания, мне действительно порой всё, что сейчас со мной происходило, казалось сном.
Я посмотрела вперёд. Интересно, долго ли ещё идти до конца тоннеля? Сердце так и трепетало в груди — нам же осталось пройти всего ничего, дойти до конца туннеля, выйти на станцию, и подняться наверх. И мы уже будем в самом сердце столицы. Я радостно улыбнулась: неужели я уже совсем скоро я увижу Крэйна?
Я переступила через рельс, потрепав за ухом моего Рекса. Он завилял хвостом и с тихим сипением посеменил вперёд. Мы уже шли через тоннель от Тверской довольно долго. Здесь, кроме нескольких аванпостов, мы никого не встретили. Вся жизнь Аксиана кипела в основном ближе к станциям. Здесь не так часто попадались какие-то торговые ряды или бары.
Где-то капала вода, мы обошли заваленный вагон поезда, проржавевший и кривой, и мне даже показалось, что впереди забрезжил свет.
Я бы так и шла дальше, совершенно не замечая ничего вокруг, если бы не услышала, как меня окликает Маковецкий.
— Эй, Орлова.
Я резко обернулась. В эти мгновения, меня охватило нешуточное волнение, даже страх. Сердце глухо билось в груди. Мне казалось, что оно в любой момент может провалиться куда-то вниз. Я всё сразу поняла. Поняла, заметив, что Артём всё ещё стоит рядом с покосившимся вагоном поезда, облокотившись на него плечом.
Я скользнула взглядом по зеленому вагону, темнеющему ржавыми пятнами, по мелким сверкающим осколкам выбитых стекол, по мятым кускам металла, пылящимся в земле у рельсов.
Мрак сгущался над потолком, стена, чуть позади Артёма, была покрыта плесенью и красным мхом. Я всё смотрела на этот мох, и думала, что вот он тот момент, про который я в последнее время так часто думала.
Я моргнула, ощущая колючий ком в горле и саднящее чувство в груди. Артём выпрямился, убрав руки в карманы своих джинсов. Он криво улыбнулся, глядя на меня. Всё тот же холод и та же надменность по-прежнему сверкали в его серых глазах. Я попробовала запомнить его вот таким и мельком скользнула по нему взглядом.
За спиной Маковецкого висел набитый грузом рюкзак и потёртая винтовка, пистолет держался на крепком поясном ремне. Его синяя бандана мятым куском ткани перевязывала лоб, русые волосы растрепались, а красивое лицо отражало лишь какое-то призрачное веселье.
Я ждала, Рекс крутился вокруг меня. Я отвела взгляд, не зная, что мне делать и нужно ли что-то делать вообще.
— Что? — тихо спросила я, глядя куда-то в сторону. Мне нужен был ответ, я и так всё понимала.
Маковецкий развёл руками.
— На этом моменте наш совместный путь и подошёл к концу. Я выполнил свою часть договора.
Я с трудом сдержала глубокий вздох. Тоска ломала меня изнутри. Дальше мне идти одной. А Артём?..
Я снова посмотрела на Маковецкого. Увижу я его ещё когда-нибудь? Я поёжилась, теперь холод и мрак метро казались мне ещё более жуткими, чем раньше.
— Не хочешь хотя бы до выхода довести меня? — спросила я хриплым голосом.
Маковецкий чуть нахмурился.
— Не могу, Орлова, извиняй, — ответил он. — Мне надо обратно на Тверскую. Дел по горло. Тут не так долго, — Артём вытянул руку, указывая мне за спину. — В конце тоннеля ещё станции Аксиана, там тебе подскажут, как правильно выйти к площади.
— Ты уверен, что…
— Слушай, — Маковецкий глубоко вздохнул, проницательно глядя на меня. — Мне, правда, надо идти по делам совершенно в другую сторону. — Он указал большим пальцем себе за спину и пожал плечами.
— Я понимаю, — грустно улыбнулась я, стараясь не превращаться в размазню. — Тогда давай прощаться…
Я почесала щёку грязной рукой, ощущая, как всё внутри сдавило. Мне нужно было смириться с тем, что Артём уходит, что дальше я пойду одна. Хватит уже из себя слабенькую дурочку строить. Нужно хоть раз попытаться выглядеть достойно.
Артём вздохнул, усмехнувшись, и подошёл ко мне.
— Да ну, прекрати. — Он положил руку мне на плечо. — Ты и без меня прекрасно справишься, Орлова. Ты уже достаточно пережила на этих пустошах. К тому же ты не одна, с тобой твой любитель резинового мяса.