ертвовать своим эгоистичным стремлением к комфортному существованию во имя «высшего» предназначения.
В нашем анализе экологического движения остался последний вопрос: претензия этого движения на научность. Объявляя об опасностях, которые таит в себе та или иная продукция или деятельность промышленных предприятий, зеленые, как правило, приводят в доказательство разнообразные конкретные примеры. Как же в таком случае можно опровергнуть все их утверждения? Обязан ли честный противник зеленых исследовать все приводимые ими доказательства, чтобы продемонстрировать их лживость? Можно ли проигнорировать все скрупулезные исследования, клинические испытания, лабораторные опыты, сложные математические модели — все, с помощью чего якобы доказываются ужасающие последствия тех или иных технологий? Действительно ли бесстрастная, точная наука на стороне защитников природы?
Ответ: нет; и этот вопрос отражает самое страшное извращение, совершаемое зелеными. Их как будто бы научный облик на самом деле не более чем маскарадный костюм, призванный скрыть тот факт, что их утверждения основываются отнюдь не на научных доказательствах, а, напротив, на полном отрицании научной методологии. Возьмем, к примеру, историю с аларом.
Это химическое соединение было впервые получено в начале 1960-х годов и применялось для улучшения внешнего вида яблок и замедления их созревания. В 1989-м была развернута кампания по его запрету, руководил которой Совет по охране природных ресурсов (NRDC). NRDC объявил, что проведенные им исследования доказали канцерогенное воздействие алара на людей. Средства массовой информации живописали историю жадного промышленника, травящего своей продукцией ни о чем не подозревающих детишек, пьющих яблочный сок. Перепуганные фермеры, продавцы и родители начали избегать яблок. Производители этих фруктов потеряли в общей сложности более $200 млн. Было решено запретить продажу алара.
Но на каких научных данных была основана эта кампания? Исследования NRDC действительно показали, что алар вызывает образование опухолей у мышей — в таких дозах, эквивалент которых человек может получить, съедая по 14 тонн яблок ежедневно в течение 70 лет. (При этом у мышей, получавших половину от этой дозы — то есть эквивалент семи тонн в день на протяжении 70 лет, — никаких опухолей отмечено не было.)
Более ранние опыты на грызунах, проведенные Агентством по охране окружающей среды, также выявили предположительную связь между аларом и злокачественными новообразованиями . Однако, согласно данным этого же агентства, человек, употребляющий в пищу обработанные аларом яблоки, в среднем подвергается воздействию дозы этого якобы канцерогенного препарата, составляющей 0,000047 мг на килограмм веса тела; мыши в опытах получали дозы в 7 мг / кг (самцы) и 13 мг / кг (самки), то есть в 176 000–276 000 раз выше, чем может получить с фруктами человек. (И даже такие экспериментальные дозы не вызывали рака у крыс.)
И эти «доказательства» были сочтены достаточным основанием для того, чтобы ввергнуть общественность в панику и подорвать отрасль.
Еще пример — пестицид ДДТ. В США его запретили в 1972 году также из-за того, что он был объявлен канцерогенным. Это заключение было основано на исследованиях, которые показали, что ДДТ может вызывать у мышей доброкачественные опухоли печени (а у других лабораторных животных не вызывает вообще никаких новообразований), причем в дозах, в 100 000 раз превышающих то количество, которое может потребить человек с пищей, где содержатся следы этого вещества.
В настоящее время в среде экологов принят такой подход: если какое-то количество вещества может причинять вред, то оно объявляется вредным в любых количествах. Но есть ли в мире хотя бы одно вещество, о котором в отрыве от контекста нельзя было бы сказать то же самое? В достаточно больших дозах все что угодно может стать смертельным ядом — в том числе вода, воздух и органически выращенная соя. Если падение на голову человека рояля весом в тонну приводит к смерти, следует ли из этого, что, если на вас каждый день на протяжении 88 лет будет падать перышко, это будет так же фатально? В картошке содержится мышьяк; в фасоли — цианид; мускатный орех может вызывать галлюцинации; в брокколи найдено вещество, вызывающее рак у животных. Значит, нужно все это запретить? Никто из «ученых» защитников окружающей среды не считает нужным упоминать об очевидном: разница между безопасностью и вредом состоит в дозировке.
Они умалчивают об этом потому, что для них пропаганда важнее истины. Их лучшая политика, по признанию одного из таких псевдоученых, состоит в обмане:
«Мы должны озвучивать страшные прогнозы, делать упрощенные, драматичные заявления и стараться не упоминать о сомнениях, которые могут у нас иметься. Каждый из нас должен определить верный баланс между эффективностью и правдивостью».
Практически любой случай выявления какой-либо опасности незамедлительно предается зелеными самой широкой огласке, в то время как факты, доказывающие полезность (или опровергающие заявления о вреде) той или иной технологии или ее продукции, систематически замалчиваются. Например, Пол Эрлих зарабатывает себе на жизнь апокалиптическими заявлениями о том, что в мире скоро не будет хватать пищи. В 1968 году он написал:
«Попытки накормить человечество окончательно потерпели крах. В 1970-х годах мир ждет голод: сотни миллионов людей будут умирать от недоедания, невзирая на все антикризисные меры, запускаемые сегодня. Сейчас уже никто не может предотвратить значительное повышение смертности в мире… Мы должны контролировать у себя в стране численность населения, если удастся — через систему стимулирующих и штрафных санкций, но если добровольные методы окажутся недейственными, то через введение жестких мер принуждения». (Курсив мой. — А. Р.)
Однако неоднократное опровержение предсказаний Эрлиха (не говоря уже о пугающе тоталитарной окраске его «методов») нисколько не понизило его статус как влиятельного пророка. Защитники окружающей среды по-прежнему воспринимают его регулярно подвергающиеся поправкам прогнозы всерьез; его широко известная книга «Популяционная бомба» (The Population Bomb) выдержала более двух дюжин изданий.
Возвращаясь к ДДТ, стоит упомянуть о том, что те, кто разжигает «экоистерию», полностью умалчивают о результатах исследований, в которых людям давали в пищу ДДТ ежедневно на протяжении срока до 27 месяцев, и никакого вреда это им не причинило. Они никак не комментируют тот факт, что в период наиболее активного использования ДДТ в США, с 1944 по 1972 год, смертность от рака печени снизилась на 30%.
А самое главное — они полностью игнорируют пользу ДДТ (и, соответственно, вред, причиненный его запретом). Они не упоминают о том, что до изобретения ДДТ повсюду свирепствовала малярия. На Шри-Ланке (тогда Цейлоне), например, в 1948 году было отмечено 2,8 млн случаев малярии. В Индии в 1951 году людей, заболевших малярией, было примерно 5,1 млн; спустя десять лет (после того, как начали использовать ДДТ) это число снизилось до 50 000; однако к 1977 году оно снова выросло по меньшей мере до 30 млн. Сейчас от малярии умирают миллионы людей ежегодно — из-за непримиримой борьбы зеленых с пестицидами. (Но, конечно же, правда о ДДТ не имеет значения в сравнении с необходимостью «добиться эффекта».)
Защитники окружающей среды используют науку не для открытия фактов, а, наоборот, для скрытия. Содрав завесу внешней рациональности, легко убедиться в том, что все катастрофические прогнозы строятся на полуправде и выдернутых из контекста фактах.
Когда, например, «ученые-экологи» утверждают, что тысячи озер с высокой кислотностью воды на северо-востоке США (наиболее ярко представленные в горном массиве Адирондак) — доказательство разрушительного влияния кислотных дождей, выпадающих в результате сжигания угля на электростанциях, они забывают упомянуть о том, что кислотность большинства озер в Адирондаке обусловлена присутствием естественных органических кислот; или о том, что в настоящее время вода в этих озерах в среднем стала более щелочной, чем 150 лет назад; или о том, что сильно закисленные, безжизненные водоемы существуют в природе в районах, где нет никакой промышленности, например в Рио-Негро в бассейне Амазонки (речной системе, сопоставимой по размерам с бассейном Миссисипи).
Когда эти «ученые» заявляют, что искусственные хлорфторуглеродные соединения (ХФУ) разрушают озоновый слой, что повышает интенсивность воздействия ультрафиолетового излучения на людей, они забывают упомянуть о том, что за период предполагаемого уменьшения концентрации озона в атмосфере уровень ультрафиолетового излучения понизился; или о том, что максимальный объем годового производства ХФУ составлял 1,1 млн тонн, в то время как 300 млн тонн хлора в год попадает в атмосферу только в результате испарения морской воды; или о том, что снижение концентрации озона на 5% — величина, которая дала повод для мрачных подсчетов увеличения частоты рака кожи, — вызывает, согласно тем же самым подсчетам, такое же повышение интенсивности излучения, какое достигается простым перемещением на 60 миль ближе к экватору (скажем, при поездке из СантаБарбары в Лос-Анджелес).
Когда они заявляют, что в результате перенаселения ресурсов планеты уже не хватает на поддержание жизни всех ее обитателей, они забывают упомянуть о том, что такие говорящие сами за себя показатели, как производство продуктов питания на душу населения и средняя продолжительность жизни, постоянно растут; или о том, что качество жизни наиболее высоко в регионах с наиболее развитой промышленностью; или о том, что нехватка территории для размещения растущего населения — проблема абсолютно надуманная, так как даже если переселить все 5,8 млрд жителей Земли в Техас, плотность населения на его территории (22 000 человек на квадратную милю) не составит и половины той, что существует сейчас, например, в Париже.