– Вот и всё, – улыбнулся Сашка. – Прощай, старая жизнь. Больше ничего не осталось.
– Только это, – Андра указала на его ноги.
Сашка опустил глаза и задумчиво поглядел на старенькие кроссовки. Вспомнил про неудобные сапоги, что дал ему Кирс. Улыбнулся. Ну нет, не дождётесь. С кроссовками он расставаться не собирался.
– Вряд ли ты сможешь наколдовать мне такую же удобную обувь.
– Вряд ли, – кивнула Андра. – Но кое-что хочу попробовать.
Андра снова раскрыла перед собой ладони. Но огонь на них не заплясал. Вообще ничего не происходило, хотя Сашка видел, как та старается: глаза сузились в щёлочки, между бровями появилась морщинка, зубы сжались, а пальцы подрагивали от напряжения. Но ничего.
– Что ты хочешь сделать? – прошептал Сашка.
Андра не ответила. Шумно выдохнула, чтобы перевести дух, и снова напряглась, пытаясь сотворить какие-то чары. Не получалось. Заинтригованный Сашка не сводил взгляда с её ладоней. Краем глаза заметил, что Нерта снова вернулась на поляну и встала рядом, наблюдая.
Андра снова выдохнула, потрясла руками и попробовала снова. И на этот раз ладони слабо засветились, и Сашка догадался, какое заклинание она пытается сотворить, и на всякий случай шагнул в сторону – если получится, не хотелось снова оказаться под ударом. Но дальше лёгкого свечения дело не шло. И Андра сдалась. Разочарованно поглядела на ладони, потом на Сашку.
– Не выходит.
– Свет Эсты покоряется не каждому, – подала голос Нерта. – Особенно теперь, когда чары так ослабли.
– Но ведь я уже делала это!
– И не один раз! – поддакнул Сашка.
– Но неосознанно! Иногда под сильными эмоциями чародей может сотворить магию, которая куда сильнее его возможностей. Даже такую, которую никто ещё не творил.
– Так что, это всё? Мой предел?
– Ты за один день научилась управлять огнём. Это тоже немало! Особенно теперь!
Андра нахмурилась:
– В этом дело? Огонь – действительно дар Ситеса? Поэтому чары… Эсты?.. мне больше не подчиняются?
– Нет, – Нерта качнула головой. – Дело не в этом. Огонь не принадлежит Ситесу. В нём нет ничего дурного. Это лишь огонь. Просто Ситес любил его больше других стихий, и он всегда легко подчинялся его последователям.
– Значит, я теперь тоже его последователь? – Страха в голосе Андры не было. Может, злость и толика горечи.
– Нет, милая. Огонь может сжигать, а может согревать и помогать. Эста дала его людям, не Ситес. Поэтому он всегда горел в её храмах. То, что ты подчинила его, не делает тебя плохой. Просто сейчас всем проще управлять огнём.
– Потому что Ситес – единственный, кого помнят? – догадался Сашка.
Нерта кивнула.
– А старые боги могут вернуться?
– Я на это надеюсь. Ты же не просто так здесь появился.
– И увидел чёрного пегаса, – выдохнула Андра.
– Но ты тоже его видела! – напомнил Сашка. Ох, как не хотелось всей этой ответственности, что неожиданно ложилась на его плечи.
– Вы видели чёрного пегаса? – переспросила Нерта. – Где? Когда?
Сашка перевёл взгляд на Нерту, и ему не понравилось, как она глядела на него: со смесью недоверия, страха и восхищения одновременно. Это ещё что значит?
– Что не так с этими чёрными пегасами? Почему все так странно на них реагируют?
– Это легенда. Белые пегасы всегда жили среди людей. Их считали священными и не неволили. А чёрный являлся лишь однажды.
– Надеюсь, не Ситес его породил? – буркнула Андра, и Сашка напрягся в ожидании ответа.
– Нет, – улыбнулась Нерта. Пусть улыбка вышла мрачной, от сердца отлегло. – Его сотворила Эста, чтобы спасти своего сына. Когда-то Тевий правил Арасией. Ситес бросил ему вызов и почти победил. Но Эста услышала зов сына, и из его пролитой крови появился чёрный пегас и помог спастись. Есть поверье, что он является в момент большой опасности тем, кого любят боги. Или кого избрали.
Час от часу не легче! И чего она на него так уставилась?
– Но Андра первая его увидела! Ведь это он привёл тебя ко мне. Я вовсе не…
Сашка умолк, вспомнив недавний сон и догадавшись, что всё вместе могло означать. И это ему не понравилось. Совсем. Он повернулся к Нерте.
– Это значит, я тот самый, из пророчества? – выдавил он.
Но Нерта покачала головой:
– Ничего это не значит. В том, что должно случиться, нет божественного замысла. Боги не шлют людям испытания, но могут подсказать, куда приведут пути, которые они избирают.
Её лицо вдруг просветлело, и Нерта улыбнулась:
– Но это может значить и другое. Эста видит в тебе помощника.
Опять двадцать пять!
– Да почему во мне? Андра тоже видела! – в который раз напомнил Сашка.
Но Андра молчала, разглядывала его так, словно увидела впервые. Да что, чёрт возьми, происходит? Почему им мерещится в происходящем какой-то высший умысел? Ведь всё было чередой случайностей, не более того. Не решись мама Аня отдать ему детские вещи именно сейчас, не надень он амулет, не окажись у него вышитого одеяльца… Всё было чередой случайности, не более того!
Или нет?
– Разве может Эста влиять на то, что происходит в других мирах? – упрямился Сашка. – Как она заставила маму Аню отдать мне вещи?
– Боги не влияют на людей, Саша, – вздохнула Нерта. – И не подчиняют их своей воле.
– Даже Ситес?
– Даже Ситес. Какой в этом смысл?
Сашка не нашёлся с ответом. Что значит, какой смысл? Разве это не очевидно? Но они с Нертой явно не понимали друг друга.
– Кто полюбит бога, который видит в тебе марионетку? Мы зависели от богов так же, как они от нас. Посмотри, что стало, когда люди отвернулись от них.
– Но есть Создатель, – встряла Андра. – Разве мы не должны следовать Семи Столпам, что он дал людям?
– Создатель, – фыркнула Нерта. Губы изогнулись в презрительной гримасе. – Разве это бог? Сагус придумал его, чтобы заменить Эсту и Аквия, чтобы держать в узде народ и уничтожить чародеев и старые традиции. Для этого и понадобились столпы: не обращать лик к другим богам, отвергать чары, жечь еретиков…
Нерта задумалась на миг:
– Всё дело в нём, теперь я понимаю…
Она протянула руку к Сашке, и тот хотел было отпрянуть, но понял, что Нерта лишь хочет коснуться деревянного амулета, что болтался у него на груди. И догадался, куда она клонит.
– Из-за него Сагус не смог меня убить!
– Да, – кивнула Нерта. – И отнёс в другой мир. А потом испугался того, что сделал. Он или Нисам – теперь не важно. Чародеев уничтожили, чтобы никто не смог тебя вернуть. Единственного выжившего ребёнка из пророчества.
– И теперь Эста выбрала его? – спросила Андра. – Но зачем? Чтобы он всё исправил? Вернул богов и чары?
– Ни одному смертному это не под силу, дочка.
– Значит, она выбрала Андру! – воскликнул Сашка.
Нерта улыбнулась:
– Я думаю, она просит о помощи. Вас обоих. Поэтому хотела, чтобы вы встретились.
Она повела рукой, и те костры, что ещё горели, погасли. Оказалось, что солнце почти взошло и золотило кроны деревьев, а лес медленно оживал: где-то постукивал дятел, сонно перекликались птицы.
– Пойдёмте со мной, – бросила Нерта и направилась в сторону дома.
Сашка и Андра переглянулись и побрели следом. У дверей Нерта молча махнула рукой, прося ждать снаружи, и скрылась в доме.
Её не было минут пять, и за это время ребята не перебросились и словом. Ждали молча. Впервые за долгое время у Сашки в голове не было ни одной мысли, поэтому молчание Андры он воспринял с облегчением. Впрочем, одна мысль была. Но она не радовала, и думать её не хотелось. Выходило, от ответственности Сашке не отвертеться. Рука невольно взлетела, и он сжал в кулаке амулет. Возможно, последний кусочек той старой магии. Избранный Эстой или нет, а выходило, что все эти перемены, свержение богов и уничтожение волшебства – всё произошло из-за Сашки. Пусть невольно, но он виноват. А быть крайним очень не хотелось.
Нерта вернулась с какими-то длинными свёртками. Осторожно опустилась на колени и развернула тот, что был объёмнее. Внутри оказался лук и колчан к нему. Простые, но довольно изящные. Деревянная дуга из серебристой лиственницы украшена витиеватой резьбой, а на концах отделана серебром. Такие же узоры шли по верху колчана из тонкой светлой кожи. Красиво. Андра невольно охнула и опустилась рядом с Нертой, осторожно погладила лук.
– Ты отлично стреляешь, я знаю, – Нерте явно понравился эффект. – Теперь он твой.
Андра бросила на неё неуверенный взгляд, и та кивнула, подтверждая слова. Этого было достаточно. Андра перекинула через плечо ремень колчана, подхватила лук, выпрямилась и натянула пустую тетиву, проверяя её. И Сашка в который раз поразился, как меняется лицо принцессы в зависимости от настроения. Сейчас, когда глаза загорелись, скулы тронул румянец, а губы – лёгкая улыбка, принцесса казалась очень красивой, и он невольно залюбовался ею.
– Стрел немного, но…
– Я сделаю ещё, я сумею, – не глядя отозвалась Андра и заложила стрелу. – Он прекрасен, спасибо!
– Это свадебный подарок твоего отца.
Андра опустила лук и взглянула на Нерту:
– Дядя рассказывал, что ты была лучшим стрелком в Кастельтерне. Поэтому я и захотела научиться.
С минуту они глядели друг на друга, и в глазах Андры впервые не было злости или обиды.
– Саша, а это тебе.
Нерта первая прервала гляделки, снова опустилась на колени и развернула второй свёрток очень бережно.
– С днём рождения…
Андра ахнула.
– Саша!
– Но до него ещё несколько дней, – растерянно пробормотал Сашка.
– Нет, сегодня! – улыбнулась Андра. – Ты один из детей из Откровения, а значит, родился в один день с Кирсом.
Во втором свёртке оказался меч. Нерта вытянула его из ножен, поднялась и протянула Сашке, держа обеими руками. Он не решался дотронуться, лишь разглядывал. Дол до середины украшен ажурной чеканкой, по рукояти переплетались серебряные и золотые нити, а навершие украшено россыпью разноцветных каменьев с большим переливчатым белым камнем в центре.