От здания, год постройки которого я не возьмусь определить, исходило ощущение незыблемой мощи и силы. Округлое с внутренней части строение узким горлышком выдавалось вперед, закупоривая собой проход между двух скал. Причем острая часть бушпритом вздымалась к небу и терялась в тумане, который снежным маревом клубился за каменной преградой. Зубчатые стены издали казались крепкими монолитами, но их сотни, тысячи раз испробовали на прочность звериные клыки и когти.
Хозяйственных построек во дворе хватало, но сам двор будто бы вымер. Только дым печной трубы и свет в узких окнах намекали, что жилье не обезлюдело и есть еще те, кто будет защищать последние рубежи. Легко взобравшись по лестнице, я приблизилась к дверям и постучала. Не дождавшись ответа, вошла, подав знак ребятам быть начеку. Однако предосторожность оказалась излишней. Никаких ловушек! До вновь прибывших попросту никому не было дела. Сразу от входа начиналось просторное помещение, совмещающее обеденный зал, мастерскую, кладовые и кухню. Горстка местных обитателей обнаружилась возле очага, обустроенного в центре. Люди занимались повседневными делами и не обращали на нас внимания. Пришлось привлечь его, громко поздоровавшись и нарушив царившее тут спокойствие.
— Гости прибыли? — Отвлекся от изучения толстенного фолианта широкоплечий седовласый эльхельс. — Что ж, проходите, будем знакомиться. Нечасто к нам путники захаживают. Вы по делу или так, любопытство утолить?
— И вам доброго дня, хозяева! — Неласковый прием ничуть не покоробил. Чем-то башня напоминала Тангсур — охотничью заимку, где в суровых условиях жили охотники. Они тоже не радовались чужакам, живущим в развлечениях и праздности. — Позвольте представиться? Меня зовут тана Таурелия Алахаст. Я недавно приехала в Мелисин и уже здесь узнала о печальной судьбе родителей. Ритуал проверки чистоты крови показал, что матери давно нет в живых, а отца отправили в эту крепость двадцать лет назад. Я бы хотела узнать о нем хоть что-нибудь.
— Алахаст, говоришь? — Мужчина усмехнулся и покачал головой. — Что-то не припомню здесь постояльцев с такой фамилией. А как, говоришь, звали твоего папашу?
— Тан Айридар Эркасс, — назвала имя и мысленно улыбнулась тому, как взметнулись от удивления брови незнакомца, и он уставился на меня пристальным взглядом.
— А ты ничего не перепутала, девочка? У Айридара не было детей. Тебя неверно проинформировали.
— Вот как? Выходит, Его Величество ошибся, когда пожелал признать меня частью семьи? Что ж, не очень-то и хотелось. Но все же, расскажите об Айридаре. Каким он был?
Ответить эльхельс не успел. Откуда сверху раздался пронзительный вопль:
— Ты-ы! Явилась насмехаться, тварь? — На лестнице, ведущей на второй этаж, показался Тулмарон Туллей с безумным видом и жаждой мести в глазах. — Никто не смеет издеваться надо мной! Никто! — Парень сорвался на визг и выстрелил из арбалета.
Сендары и Калим тут же закрыли меня собой и ощетинились мечами. Дафна бросилась наперерез противнику, а Эрметт замахнулся молотом, намереваясь запустить его в цель.
— Что, тварь? Привыкла прятаться за чужими спинами?
— Стоять! — В последний момент остановила ребят, прежде чем они покрошили придурка на кусочки. — Я сама разберусь.
Я нарочито убрала меч и показала, что безоружна, после чего направилась к озлобленному зверенышу.
— Тан Тулмарон Туллей, — растягивая слова, окинула парня взглядом с головы до ног. — Я никогда не пряталась за спины боевых товарищей и всегда действовала честно по отношению к тем, кто был честен со мной. Но ты же возомнил себя выше других? А ведь я дважды спасла тебе жизнь. Первый раз в Иринтале, когда вытащила твою недвижимую тушку из лап монстров. И второй раз, когда узнала о проклятии и вернула тебе подвижность. Вместо того чтобы подумать над ошибками и признать, что был неправ, ты повел себя как последний болван.
— Ты отравила меня! Ты!..
— Довольно жалких оправданий! — рявкнула так, что парень отшатнулся. — Ты намеренно спровоцировал сендара, зная, какое наказание ждет за нападение на эльхельса. Не отказался от поединка, когда я предупредила, что владею древним искусством боя. Гордость взыграла? Рассчитывал перехитрить меня? Зачем? Из мести, что Нелринья тебе не досталась? Ты поступил подло и получил по заслугам. А я защищала жизнь своего человека. Так кто из нас настоящая тварь?
— Я все равно оказался сильнее! Я победил! А ты отравила меня из-за какой-то девки? — прошипел Арон, багровея от злости. — Я лишился всего, что имел! Моя жизнь разрушена! Меня выкинули из дома, как безродного пса!
— Ты победил лишь потому, что я позволила. Или ты думал, что мастера, практикующего «танец смерти», так легко подловить? Другой на твоем месте задумался бы, как мы вдвоем добрались из Атарона в Кешир, и сделал соответствующие выводы. Но ты поспешил взять плату, которая тебе не полагалась. Хотел унизить меня? Подчинить? Застолбить бесхозную чистокровную? Наивно полагал, что я растаю при виде такого ничтожества? Ты ведь для этого примчался в Кешир? Чтобы поразить провинциалку блеском столичного хлыща? Привык, что девушки тебе никогда не отказывали? Так ты не на ту нарвался! Я никогда не подчинюсь слабаку, вроде тебя. И не позволю целовать себя без разрешения. А если кто-то тронет моих людей, то сильно об этом пожалеет!
— Ты врешь! Ты не можешь быть мастером! Ты — жалкая полукровка, которую безумный папаша заделал сендару. Ты такая же сумасшедшая. И дни свои окончишь здесь же! Сдохнешь, как все мы!
Мне еще с первой фразы хотелось от души вмазать эльхельсу, слетевшему с катушек, но я держалась. Но фраза о родителях стала последней каплей, после чего, сорвавшись с места, смачно залепила кулаком в морду придурку. Тот опрокинулся навзничь, но тут же подскочил и с ревом раненого зарша попер на меня с кулаками. Я еще пару раз «уронила» парня на лопатки, прежде чем уложила мордой в пол и скрутила руки за спиной.
— Ненавижу! Убью! Тварь! Сука чистокровная! И сендаров порешу! И всех здесь! Всех! Вы все сдохнете! — исступленно выкрикивал Арон, закатывая глаза и тщетно пытаясь вырваться. — А-а-а, пусти! Всех порву тварей! Загрызу!
— Прошу прощения, уважаемый, не знаю вашего имени, — обратилась к пожилому эльхельсу, с интересом наблюдающему за потасовкой, — в башне предусмотрены изоляторы для буйных постояльцев?
— Предусмотрены, тана Таурелия. Извольте пройти за мной и прихватите с собой мальчишку, — со вздохом ответил мужчина, поднимаясь из-за стола.
Тащить тяжелого бугая я на себе не собиралась. Дала знак ребятам, которые живо скрутили Тулмарона веревками, поставили на ноги и волоком потащили вслед за хозяином крепости. В мрачном подвале было так холодно, что зуб на зуб не попадал. Изолятор напоминал тюремную камеру — мешок два на три метра без окон и излишеств, железная решетка вместо двери, через которую заключенный был виден как на ладони. Из убранства внутри стоял топчан, застеленный соломенным матрасом и чистым на вид бельем. В углу камеры виднелась дыра в полу — заменитель отхожего места, и все на этом. Эрмет и Калим затащили пленника внутрь, бросили на топчан и освободили от веревок.
— А-а-а! Не хочу! Не хочу здесь оставаться! Я слышу их! Они зовут к себе. Зовут! Я должен идти. Должен их разыскать! — Забился в припадке Арон, когда оказался в клетке.
До этого момента я не ощущала зова. Еще в Арлистире, когда съела печень монстров, неприятный шум в голове ослабел. А после визита домой совсем исчез, так что я о нем даже не вспоминала. Здесь же посторонние звуки в голове усилились. Именно в подвале, а не на верхнем этаже. Может, потому что стычка с безумцем вывела из себя?
— Послушайте! — обратилась к хозяину башни. — А нет ли другого места для изоляции? Здесь Тулмарону станет только хуже.
— А разве вы не намеревались его проучить? — Удивился эльхельс. — Судя по тому, что я услышал, парень заслужил наказание. Так стоит ли жалеть?
— Арон и так уже наказан. Чужие мучения не доставляют мне никакого удовольствия.
— Хм, вот как? Что ж, я не возражаю. На втором этаже для тана Туллея приготовлена отдельная комната. Там нет роскоши и изысков, к которым он привык, но условия сносные, если понимаете, о чем я. Как успокоится, сможет вернуться. А пока пусть посидит. Не люблю, когда нарушают правила и нападают на гостей.
— Его проще убить, чем успокоить, — негромко заметила Нелринья, но в той тишине, что царила в казематах, ее слова достигли каждого из присутствующих.
— Если бы все, кто здесь жил, думали также, юная тана, — сухо отреагировал мужчина, — то в башне Забвения никого в живых не осталось бы. Общество от нас отказалось, вычеркнуло из списка живых и забыло о нашем существовании. Но это не значит, что мы сдались! Пока мы живы, будем нести службу и стоять на страже границ, иначе Мелисин перестанет существовать. За стенами крепости у каждого была другая жизнь. Кто-то добился высокого положения в обществе, у кого-то в руках сосредоточились власть и богатства цивилизованного мира. Однако судьба забросила нас в это богами забытое место и заставила выживать. Проклятие уничтожило слабых, но сильные духом нашли в себе силы бороться и жить дальше.
— Постойте! — Слова эльхельса затронули что-то в душе, позволили иначе взглянуть на собственные поступки. И даже устыдиться гордыни, которая заставила считать себя избранной и разрушать человеческие судьбы. — Дайте пять минут! Мне еще есть что сказать Арону. Прошу, позвольте нам поговорить наедине?
— Уверена? — уточнил Калим. — Тулмарон болен, и это уже не исправить. Он может тебе навредить.
— Я справлюсь. Спасибо за заботу. Подождите меня наверху, пожалуйста.
Эльхельс странно на меня посмотрел, но отказывать не стал. Вручил ключ от камеры, после чего вместе с ребятами покинул подвалы.
— Арон! — Я подошла вплотную к решетке. — Я была неправа, когда отравила тебя и заставила пройти через это нелегкое испытание. Думала, ты исправишься, задумаешься, что не так важно, чистокровный ты или полукровка. Главное, какой ты внутри! Иногда бывает полезно побыть в шкуре того, кого ты всеми фибрами презираешь. Я не задумы