Пушечный двор. Русь сильно отставала от стран Западной Европы в освоении пушечного дела, но довольно скоро после появления в Москве первых пушек их внедрение пошло ускоренными темпами. Первые пушки ковали из железных полос, которые соединяли железными обручами. Такие орудия нередко разрывались, не выдерживая давления пороховых газов. Позднее пушки стали отливать из бронзы. Со временем русская артиллерийская техника достигла уровня европейской, а кое в чём и превзошла её.
С возникновением артиллерии стала очевидна необходимость организации специального предприятия для изготовления орудийных стволов и ядер. Так возникла Пушечная изба, поставленная в 1479 году у «трёх мостов из Фроловских ворот в Китай-город», то есть в непосредственной близости от Кремля. Для литья пушек был выписан из Венеции механик, инженер и архитектор Аристотель Фиораванти.
Заведовал Пушечной избой оружейничий – один из видных чинов великокняжеского окружения. Пушечная изба была первым государственным предприятием России. Но просуществовала она недолго – до первого большого пожара (1486). К счастью, к этому времени неподалёку от Кремля уже было несколько производств, аналогичных Пушечной избе. Они образовали Пушечный двор, который занимал обширную территорию между современными улицами Неглинной и Рождественкой, Пушечной и Театральным проездом. Пушечный двор окружала высокая кирпичная стена, в которой было двое ворот, обитых железом. За стеной, тянувшейся вдоль реки, высилось несколько однотипных зданий, среди них – Пушечный приказ. В центре двора находились две круглые башни с конической кровлею – «литейные амбары». Здесь в специальных печах плавили металл. Дальше располагались кузницы, склады и другие постройки.
Из глубины веков до нас дошли имена первых московских пушкарей – Якова Булгака и Микулы Кречетника. Дошла до нашего времени и одна из первых работ Пушечного двора. Это медная пищаль весом в 4 пуда. Отлил её в 1484 году Яков Булгак.
В первой трети ХVI столетия на Пушечном дворе работало уже более 130 человек – по тому времени очень много. Были здесь кузнецы и паяльщики, пильщики (слесари) и накатчики, плотники, резчики и другие специалисты. Мастерлитец был тогда не только конструктором и изготовителем своих орудий, но и артиллеристом. Сохранился рассказ о походе московской рати на Казань в 1506 году. В войсках находились русские и иностранные специалисты с Пушечного двора. Русские потерпели поражение, потеряв все пушки и припасы. Но один из пушкарей с риском для жизни спас свои орудия. На это великий князь Василий сказал ему:
– Ты берёг наряд, а не берёг себя. Знай же, что люди искусные мне дороже пушек. Я ни во что не ставлю потерю их, лишь бы у меня остались люди, умеющие лить пушки и обходиться с ними.
Все работники Пушечного двора считались «государевыми служилыми людьми» и получали государево жалованье – денежное и хлебное. Квалификация мастеров была очень высокой. Несмотря на это, и они, и их ученики жили скудно. Современник писал: «Людишки бедные, платьишком ободрались и обувкой обносились, наги и босы».
На первом заводе Москвы производили пушки, колокола и паникадила. В 1586 году мастером А. Чоховым здесь была отлита Царь-пушка. Надпись на ней гласит: «Слита бысть сия пушка в преименитом и царствующем граде Москве».
Пушки отливали по глиняным моделям. Для оружейников очень важна была модель выходного отверстия – «дырка». По этому поводу шутили:
– Возьми дырку, обей её бронзой, и ты получишь пушку.
Работа над изготовлением ствола орудия начиналась с изготовления стержня, обмотанного верёвкой и обмазанного глиной. Стержень устанавливали по центру глиняного кожуха, скреплённого обручами. Диаметр стержня определял калибр орудия, соотношение диаметров, «дырки» и кожуха – прочность ствола.
В пушечной бронзе мастера стремились сочетать высокую твёрдость с достаточной вязкостью. Сопротивление износу, максимальная плотность литья (отсутствие скрытых дефектов), стойкость против коррозии – качества само собой разумеющиеся, но не очень-то легко достижимые. Московские литцы нашли оптимальное соотношение металлов: 8991 % меди и 9–11 % олова.
Плавили пушечную бронзу в открытых печах, которые топили обожжённым древесным углём. Расплавленный металл перемешивали лопатой и, когда его температура достигала 1100–1150 градусов, тонкой струйкой заливали в форму – «дырка» обрастала бронзой.
Делалось, конечно, всё на глазок. В работе каждый мастер опирался на собственный опыт, у каждого были свои приёмы работы и свои секреты. Старинные мастера не знали стандарта. Поэтому они никогда не повторяли не только чужих моделей, но и своих. Отливки отличались друг от друга не только внешним убранством – практически все их технические и боевые характеристики зависели от воли и знаний мастера. По собственному усмотрению он назначал длину, толщину и калибр орудия, его наружные очертания и, конечно, украшения.
Литцы были и первыми испытателями своих детищ. В ХV–XVI веках пробу стрельбой проводил сам мастер, и это было суровой проверкой его конструкторского и литейного мастерства. Пушечных дел мастер головой отвечал за свою работу. А брак при отливке орудий был неизбежен. Чаще всего он случался из-за перекоса стержня в кожухе, в итоге толщина ствола при литье получалась не совсем одинаковой. И это было бедой не только средневековых литцов. Сохранился указ Петра I по тому же поводу: «А буди мастеры учнут пушки лить опять кривороты и со всякими охулками, худые и к делу не годны, быть из них кому повешену». Не церемонились с неудачниками и предшественники Петра Алексеевича.
Старинные орудия обычно украшали барельефы и горельефы. Нередко на стволах отливали фигуру животного или птицы, в честь которых орудия получали названия: «Волк», «Орёл», «Лисица», «Лев», «Единорог». Ручки на стволах традиционно отливали в виде дельфинов, а шишку на казённой части – в виде виноградной грозди.
К началу работы Пушечного двора конструкция орудий претерпела значительные изменения: появились казнозарядные пушки с клиновидными затворами, всеобщее распространение получили чугунные ядра, улучшился состав пороха, облегчились способы применения пушек. В 80-х годах ХV века пушки на Руси стали уже широко распространённым оружием. С успехом этого оружия связано знаменитое противостояние ордынцев и русских на реке Угре.
В исследовании профессора В.В. Косточкина «Русское оборонительное зодчество» читаем: «Соединяя воедино теорию и практику “огненного боя”, московское правительство на рубеже ХV – ХVI веков в очень короткий срок не только радикально меняет материальную часть артиллерии, но и полностью её обновляет. Оно вводит стандартизацию орудий, которые отливаются уже не поштучно, как это было раньше, а целыми сериями; устанавливает калибровку стволов, являющуюся самым точным признаком и главным мерилом их огневой мощи; и закладывает прочные основы классификации пушек».
В конце ХV столетия артиллерия била уже на 250–300 метров. Это обстоятельство сразу внесло изменения в осадную тактику. Появилась возможность вести эффективный обстрел даже с противоположных берегов рек и со стороны отвесных обрывов. Преимущество пушек в том и заключалось, что их не надо было придвигать к стенам крепостей.
С расчётом на такой обстрел в 1493 году все постройки вокруг Кремля за рекой Неглинной были снесены. Рассказывая об этом распоряжении Ивана III, летописец отмечал: «И постави меру от стены до дворов сто сажен да девять». Это мероприятие, безусловно, отражало стремление великого князя создать у Кремля свободную зону боя и расширить радиус действия своей артиллерии, ибо «сто сажен да девять» – это и есть мера длины (233,2 метра), в пределах которой пушки конца ХV столетия могли наносить ущерб осаждающим.
Зернение пороха значительно улучшило его качество, и в начале следующего века появились тяжёлые крупнокалиберные пушки, стрелявшие чугунными ядрами и наносившие крепостным сооружениям существенные повреждения. Именно с помощью артиллерии Василию III удалось взять в 1514 году Смоленск, о чём летопись сообщает: «Пушки повеле изставити, и по граду ис пушек и ис пищалей повеле бити по многи дни, и стрелницу Крыношевскую разбиша, и иныя многие места у града ис пушек и ис пищалей разбиша».
Ко времени освобождения Смоленска от литовских захватчиков пушки отливали уже во многих городах Московской Руси. В первой четверти XVI столетия артиллерия получила настолько широкое распространение, а случаи разрушения с её помощью оборонительных сооружений были настолько частыми и обычными, что летописцы перестали фиксировать действия пушек в той или иной военной кампании.
Кстати. Царь-пушка, слитая Андреем Чоховым, хорошо известна не только москвичам. Но мало кто знает, что это уникальное орудие было не первым, получившим столь обязывающее название.
Первое гигантское орудие, имевшее название Царь-пушки, отлили в Москве в 1488 году. До наших дней она, к сожалению, не сохранилась, но то внимание, которое уделяли ей современники, свидетельствует об исключительности этого события.
Автором первой Царь-пушки был западноевропейский литейщик П. Дебосис. Но нет сомнения, что большая часть работы по формовке, отливке и отделке орудия производилась русскими мастерами. Изготовление пушки-гиганта говорит и о другом факте: такая пушка не могла бы появиться в стране, в которой не было бы открытых рудных месторождений, обеспечивавших литейное производство достаточным количеством меди и олова, а также – литейных печей большой ёмкости и мастеров достаточно высокой квалификации. Действительно, именно к этому времени относится возникновение Пушечного двора.
1487–1491 годы. Марк Фрязин и Пьетро Антонио Солари построили в Кремле Грановитую палату, в которой было устроено калориферное (воздушное) отопление.
1484–1489 годы. Постройка в Кремле Благовещенского собора.
1485 год, 19 июля. Летопись отмечает: «Заложена на Москве на реке стрельница, а под стрельницей выведен тайник. А ставил её Антон Фрязин».