– Я не спрашивал получится или нет, Лис, – произносит совершенно серьезно. – Вы будете жить у меня. Точка!
Пыхчу недовольно, но все же молчу. Спорить с Сашей сейчас бесполезно.
Хмельницкий уперт и упрям. Хуже, чем мой брат! И когда он такой, то пытаться его переубедить себе дороже.
– Хорошо, – соглашаюсь скрепя сердце.
Как бы мне не хотелось, разумом я понимаю, что он прав. Возвращаться домой мне с Феденькой просто опасно.
Гриша сбежал из клиники и теперь находится на свободе. Он обозленный, непредсказуемый и жаждущий отомстить. Если уж мой муж не брезговал поднятием руки на меня в моменты пьянства, то что ж говорить сейчас.
Страшно представить, что может случиться.
– Маму не хочу там оставлять, – признаюсь.
– Ей будет полезно, – отрезает Хмельницкий.
– В смысле? – разворачиваюсь и смотрю мужчине прямо в глаза. Мой взгляд пылает праведным гневом.
Мама, она и в Африке мама. Пусть не идеальная, пуст черствая, но она у меня одна. Другой нет и никогда не будет.
– Лис, ты слишком добрая и не видишь, что она всего лишь использует тебя, – Саша с ходу бьет по самому больному. – Ей не нужны ни ты, ни твои дети. Она приехала не к тебе, – продолжает меня уничтожать. – Неужели ты сама до сих пор этого не поняла?
Больно…
– Одно дело думать, а другое дело – признавать, – отзываюсь через некоторое время.
Меня никто никогда не любил. Только братья и все. Остальным всегда на меня было пофиг.
Я привыкла, что мама так паршиво поступает с каждым из нас. Другой ее никто из нас троих уже и не вспомнит.
Обозленная. Уставшая. Тянущая на себе кучу проблем. Вечно одна. Наверное, именно тогда она потеряла свое сострадание и свое сердце.
– Понимаешь, – продолжаю болезненную для себя тему. – Кроме нее и сыновей у меня никого нет. Рассчитывать больше не на кого, Саш.
Хмельницкий не отрываясь смотрит мне в глаза и от его взгляда мурашки пробегают по коже.
– Ты не права, – говорит нежно, касаясь моего лица. – У тебя есть я. Есть братья. Ты не одна и не смей больше так думать.
– Ты? – горько ухмыляюсь. – Ты отправил меня на аборт, когда узнал про беременность! – вспыхиваю от его слов. – Думаешь, после этого я тебе смогу доверять?
– В смысле отправил на аборт? – спрашивает ошарашенно. Саша в полнейшем шоке.
По его состоянию четко видно, что он впервые слышит про беременность. Но я ведь не дура и прекрасно помню свой шок от полученной смс.
– Саш, не прикидывайся, – отстраняюсь от него. Между нами снова накаляется обстановка. – Я тебе прислала сообщение со снимком УЗИ и написала, что у нас с тобой будет двойня! А ты меня просто послал! Сказал идти на аборт и денег прислал на карточку с непонятного номера.
– Лис, я впервые слышу об этом! – Хмельницкий обескуражен. – Ты что?! – смотрит на меня не скрывая своего состояния. – Я любил тебя! А ты просто взяла и исчезла с радаров.
– Ага, – отмахиваюсь от него. – И сообщение ты не посылал, – говорю едко, поднимаюсь из-за стола. В центре груди жжет, мне нестерпимо горько.
Хочу убраться отсюда как можно дальше и никогда Хмельницкого не встречать. Душа снова горит, слезы льются из глаз и я никак не могу с этим справиться.
– Саша, за дуру меня не принимай, – прошу. – Ты мне прислал сообщение, а потом деньги. У меня все сохранено. Выкрутиться не получится.
– Я. Ничего. Не. Посылал! – жестко чеканит каждое слово.
– Ну конечно, – цежу со злостью выходя из-за стола.
Быстрой походкой иду в коридор, достаю телефон и нахожу в облаке сохраненные скриншоты. Возвращаюсь на кухню, но не успеваю дойти до нее, как сталкиваюсь в дверях с Сашей.
– Вот! – сую ему прямо под нос телефон. – Смотри! – мой взгляд пылает праведным гневом.
Разозленный Хмельницкий берет телефон, всматривается в экран и окончательно суровеет.
– Это не я, Лис, – говорит. Голос полон боли. – Поверь. Я б никогда такого тебе не послал.
– Ага, – едко цежу. – Ты б сказал это лично!
Саша берет меня за плечи, заставляет посмотреть ему прямо в глаза. Между нами бушует настоящая буря.
– Я никогда не отказывался ни от тебя, ни от наших сыновей, – произносит, пытаясь вдолбить мне в голову каждое слово.
–Если не ты, то кто тогда это сделал, Саш? – спрашиваю недобро щурясь. Я по-прежнему не верю мужчине.
– А вот в этом мы обязательно разберемся, – говорит. И прижимает меня в своей широкой груди, где яростно бьется благородное сердце.
Глава 17. Василиса
Дорога до дома занимает гораздо меньше времени, чем я предполагала. Еще не успело стемнеть, как мы уже практически приехали к дому.
– Саша, ты пропустил поворот, – спохватываюсь с сожалением, наблюдая как мы проезжаем мимо нужного ответвления дороги. – Твой дом в другой стороне.
Бросаю на Хмельницкого вопросительный взгляд, но его лицо остается беспристрастным. Он спокойно едет дальше и даже не пытается перестроиться для разворота.
– Знаю, – говорит, не поведя бровью. – Нам нужно заехать в одно место.
– В какое? – интересуюсь. Мне совершенно не нравится, что он только сейчас решает меня посвятить в курс дела.
– Увидишь, – отвечает с ухмылкой. Его поведение начинает меня напрягать.
После последних событий в моей жизни я окончательно разлюбила сюрпризы. К сожалению, хороших сюрпризов для меня не было, а вот плохих… Не сосчитать.
Гриша часто любил устроить для меня “перезагрузку”. И каждый раз я потом долго приходила в себя.
Поэтому я теперь категорически не переношу, когда от меня что-то скрывают. Потому что уверена, ничего хорошего для себя не получу.
– Саша! – вспыхиваю. Завожусь тут же. – Куда мы едем? – всматриваюсь в дорогу пытаясь разгадать план. – Мне нужно знать! – требовательно обращаюсь к мужчине.
Но разве Хмельницкого волнует чужое мнение или страхи? Нет, конечно! Он всегда делает только то, что нужно ему.
– Угомонись, – произносит строго. – Лучше меня сейчас не заводи, – предупреждает, не отрывая внимательного взгляда от дороги.
– А то, что? – горько ухмыляюсь. – Высадишь меня прямо здесь?
– Не неси ерунды, – говорит раздраженно. Бросает в мою сторону предупреждающий взгляд и качает головой. – Никуда я тебя не высажу, – добавляет чуть позже. Выдыхаю.
Как говорится, спасибо и на этом. Но вот только куда ты нас везешь, Саш?
Ничего не говорю больше, отворачиваюсь к окну и молча смотрю на мелькающий за стеклом городской пейзаж. Там сменяются один за другим старинные здания, парк, храм, спальный район. Стеклянные высотки стоят вперемешку с обычными многоэтажками, чуть дальше снова идут старые деревянные дома.
Контраст во всей своей красоте.
Хмельницкий продолжает уверенно управлять авто, я осторожно за ним наблюдаю. Дыхание перехватывает каждый раз, когда он чуть повернется в мою сторону. Голова кругом.
Рядом с Сашей мне очень сложно справиться со своими эмоциями и чувствами. Так было всегда.
Когда мы с ним только познакомились, то он произвел на меня неизгладимое впечатление. Его сила, его уверенность, его мужество… Саша кардинально отличается от всех мужчин, с кем я была знакома ранее. И он так сильно напоминает отца…
Я даже подумать не могла, что Саша и Леша могут быть знакомы! Не говоря уже про то, что они друзья…
Мало ли в городе больниц, клиник и медицинских центров? Нет, конечно! Их тьма!
– Не переживай, не съем я тебя, – первым тишину нарушает Хмельницкий. – Мы почти приехали.
– Угу, – киваю на автомате, не отворачиваю голову от окна.
Вот сквер, в котором я любила гулять, пока мальчишки были совсем маленькими. Вот речка, где мы в хорошую погоду кормим уток, а вот парк, где прячемся от жары.
Там, чуть дальше и направо, будет излюбленная Степой и Федей игровая площадка, а если пройти немного глубже, то наткнешься на то самое место, куда Гриша Степу увел…
Смотрю на знакомый до боли пейзаж и начинаю хмуриться.
Ерунда какая-то. Зачем он привез нас сюда?
– Саша, что тебе понадобилось в этом районе? – задаю вопрос, а у самой голос не слушается. Он дрожит.
– Не нам, а тебе, – многозначительно произносит. От тембра его голоса у меня слабость пробегает по всему телу, превращаюсь в желе.
В присутствии Хмельницкого я словно оголенный провод, который может коротнуть в любой момент и что с этим всем делать просто не представляю. Все попытки взять себя в руки оказываются тщетными, не помогает ничего.
Саша, Саша… Что ж ты со мной делаешь? Почему снова появился в моей жизни?
Как выдержать и не сломаться, когда ты снова исчезнешь из нее?
Из головы не выходят слова Хмельницкого и его шок, когда я рассказала про сообщение. Он был так удивлен… Так искренне говорил и заверял, будто ничего не знал про мою беременность и про мальчишек. Что деньги на карту прислал тоже не он.
Ох, как же хочется ему поверить! Как хочется!
И так страшно…
Потому что если это действительно правда, если сообщение и деньги Саша не отправлял, то я совершила самую чудовищную ошибку в своей жизни. Я лишила себя счастья, а своих детей отца.
– Приехали, – произносит, останавливаясь напротив моего подъезда.
– Зачем ты меня сюда привез? – в шоке смотрю на него.
С содроганием в сердце жду ответ и не спешу выходить из машины. В голове крутятся мысли, одна страшнее другой.
Будто он хочет забрать наших мальчишек, а меня отвезти к матери. Или приехал, чтобы Грише отдать, ведь мой муж по-любому находится рядом.
А если он в квартире? Если он причинил вред моей матери?
По спине пробегает холодок.
Ужасные! Паршивые мысли! Гоню их прочь.
Хмельницкий не стал бы так делать. Саша благородный и порядочный человек, он не опустится до глупых интриг и откровенной подставы.
– У вас с Федей ничего нет, – произносит спокойно. – Завтра Степу переведут в палату и тогда тебе понадобятся вещи и для него. Где будешь брать?
Хмельницкий смотрит мне прямо в глаза, а я едва успеваю следить за своим дыханием. В голове каша. А на сердце… Там полный атас.