Нам с Феденькой придется не легко, я уже скучаю по сыну. Очень хочется обнять и прижать к себе обоих своих мальчишек, раствориться в нежности и любви.
Мы трое, как единое целое и это прекрасно! Правда, пока мы порознь, но я сделаю все, чтобы наше “трио” воссоединилось как можно скорее.
А то и приумножилось…
Почему-то мне кажется, что Хмельницкий идеально впишется в нашу жизнь. Не даром, он мальчишек понимает с полуслова.
Достаю из металлической тележки первую сумку, с трудом удерживая ее в руках, ставлю на пол. Выпрямляюсь и берусь за вторую.
В мыслях мелькает, что я не успела приготовить покушать для Феди. Не смогла постирать и погладить все его вещи, не подготовила им с Мариной досуг.
Но это все ерунда! Уверена, с этим всем без меня разберутся. Я не отдыхать поехала, в конце-то концов.
Если Марина хочет быть тетей и принимать активное участие в жизни своих племянников, то я противиться не стану. О том, что Саша твердо решил стать самым лучшим отцом для наших сыновей, я уже и так поняла.
Со всем остальным будем разбираться позже, когда столкнемся с конкретной проблемой. Сейчас же я на телефоне и всегда смогу подсказать, как лучше поступить, чем развлечь, куда сходить и что дать покушать. Маришка обещала не стесняться и звонить при любой трудности.
Я только за то, чтобы они с Федей подружились.
Вчера, пока мужчины о чем-то очень долго беседовали на кухне, мы с Мариной тоже общались. Ушли в комнату и пока укладывали Федю, разговаривали по душам.
Она оказалась замечательной и просто сказочной девушкой. Со своими надеждами на светлое будущее, с острым желанием всем помочь.
Маришка мне чем-то напомнила меня саму в молодости. Я тоже всем помочь хотела.
Но потом жизнь пошла своим чередом…
Надеюсь, у Хмельницкой жизнь сложится гораздо интереснее и счастливее, без предательств и лишений. Сейчас я твердо понимаю, что очень бы хотела ей по жизни помочь.
Единственное, чего я так и не смогла понять, так это как у такой хрупкой, нежной девочки есть разряд по боевому искусству. Этот факт у меня просто не укладывается в голове!
Правда, зная о том, что Мариша любому в состоянии дать сдачу и сможет защитить Федю, я отправилась в стационар гораздо более спокойной. Если вдруг Гриша опять сможет вырваться из клиники и каким-то образом отыщет Марину и Федю, то он не сможет подобраться к моему сыну. Маришка не даст.
Вновь заставляю себя вспомнить вчерашний разговор и обещание Майорова о взятии Гриши под стражу. Потом он отзвонился Саше и предупредил, что на моего мужа завели уголовное дело.
Новость об уголовном преследовании стала для меня полнейшим шоком, но больше покрывать Гришу я не намерена. Он стал опасен не только для меня, но и для моих сыновей.
Еще немного и придет заключение теста ДНК и тогда уже мы подадим на установление отцовства. Хмельницкий станет официально папой для наших сыновей.
А Гриша… Пусть отвечает за все, что натворил! Может быть там у него мозги встанут на место.
Главное, что Степке уже лучше! Он настоящий боец! Выдержал все испытания!
Смахиваю навернувшиеся на глаза слезы, душу в зародыше всхлип. Плакать нельзя, Степка все чувствует.
Я должна быть сильной и стойкой ради своего сына.
Степочку совсем скоро переведут, в отделение, я вновь смогу его обнять и поцеловать, рассказать сказку, облегчить боль, поиграть с ним.
У меня с собой целая куча игрушек! Я специально набрала самые его любимые машинки и увлечения, чтобы малыш мог с упоением поиграть.
Разумом понимаю, что первое время ему будет не до этого. Саша и Леша предупредили меня о воздействии специальный сильнодействующих препаратов, которые кололи все это время малышу. Рассказали о побочных эффектах и немного подготовили к тому, что будет.
Мой сын может не спать несколько суток, он может постоянно кричать и пытаться вырваться. Ни в коем случае нельзя допустить, чтобы он выдернул какой-то из проводков.
Мои мужчины доходчиво объяснили, что будет, вырви Степка центральный или уретральный катетер. От их описания у меня до сих пор ужасающие картины перед глазами.
Центральный катетер вставляется в операционной, через него поступают лекарства напрямую в организм. На то он и центральный, он глубоко в вене. И если его вырвать, то ничего хорошего не жди.
Конечно, врачи поставят потом периферический катетер, но это будет гораздо сложнее и хуже. От большого объема вводимых лекарств он довольно быстро придет в негодность, у Степки вены будут гореть и болеть. А еще вена может лопнуть и тогда придется снова забирать малыша в процедурный кабинет и там вновь искать место для катетера и его ставить.
Сложно. Неприятно. Очередная психологическая травма для малыша.
Одного этого мне хватило, чтобы четко для себя решить, я не спущу глаз с сына! Ни на секунду его не оставлю!
Но Саша решил не останавливаться на рассказе моего брата про центральный катетер и дополнил страшилками про мочевой.
Степке ни в коем случае нельзя дергать уретральный катетер. Ни рукой, ни ногой. Никак совершенно!
Если он его вырвет, то порвет шейку мочевого пузыря и врачи будут вынуждены ушить мочевой пузырь, вывести стому и все… Мой мальчик никогда больше не сможет писать сам.
К сожалению, такие случаи были и это не просто страшилки. Поэтому мне придется следить с удвоенной силой за своим малышом.
Ничего страшного! Я все выдержу! Мы со Степой справимся! Я смогу!
Его сегодня переведут в отделение, сыночек пойдет на поправку, все страшные проводки уберут и все будет опять хорошо.
Еще немного и мы поедем домой! Просто нужно нам продержаться несколько дней.
Самых сложных и трудных дней за всю мою жизнь.
Мы поедем домой! Точка!
Ни о чем другом думать даже не могу.
При этих мыслях почему-то перед глазами встает квартира Хмельницкого и на душе сразу становится как-то по особенному тепло. Там мой дом, я чувствую это. Там я отдыхаю и телом, и душой.
Мы с Сашей вчера очень долго беседовали про наше прошлое и строили предположения, кто мог нас рассорить. К сожалению, Хмельницкий ничего путевого предположить не смог.
Началось все с банального рассказа ошалевшему Леше о наших отношениях, мой брат никак не ожидал столь увлекательной истории.
Когда речь зашла о причине расставания, то тут уже я не смогла говорить. Мне до сих пор слишком больно и горько осознавать, что я едва не лишила своих сыновей отца.
Хмельницкий, как выяснилось, был не причем, а я на него всех собак навешала.
Мой брат тонко намекнул, кто мог поступить подобным образом. После Лешиного намека Саша стал хмурым.
А я почему-то вспомнила один старый разговор. Из своего детства.
И улыбнулась. Сердце начало щемить.
“Лиса, никогда не принимай поспешных решений”, – в голове вновь раздается голос отца. “Прекратить общение без причины, не разобравшись, самая большая глупость, на которую только способен человек. Прежде, чем выкинуть кого-то из своей жизни, убедись в том, что это точно того стоит.”
Ах, папа! Как же ты был прав!
Жаль, что твое напутствие я вспомнила слишком поздно…
– Если будут вопросы, обращайтесь, – говорит медсестра направляясь к выходу из палаты.
– Хорошо, – обещаю и принимаюсь распаковывать сумки. На медсестру уже практически не смотрю.
В дверях она еще раз останавливается, оборачивается, хочет что-то сказать, но передумывает и выходит. Мне остается только гадать, о чем девушка хотела у меня поинтересоваться.
– Лисенок! Ты уже здесь, – в палату ко мне заходит Хмельницкий.
Он пришел ко мне в халате прямо из операционной. Выглядит печальным, но глаза горят.
– Все хорошо? – принимаюсь волноваться за своего мужчину.
– Со Степкой да, – кивает уходя от ответа.
– А у тебя? – спрашиваю его в лоб.
– Нормально, – отмахивается в свойственной для себя манере. Закрывает дверь в коридор, быстро чмокает в губы. – А раз ты приехала, то теперь все точно будет хорошо.
Глава 25. Саша Хмельницкий
Опять не вылезаю из операционной целый день. Операция за операцией и операцией погоняет.
Я не могу ни пообедать, ни в туалет отойти. Дел невпроворот! Да и разве одного ребёнка в операционной оставишь?
Нет, конечно! Подобного ни в коем случае допускать нельзя! Своих пациентов я даже никому другому из коллег не доверю.
Наркоз дело тонкое, а ситуация в ходе операции может поменяться за минуту несколько раз. Я должен неустанно следить за состоянием пациента и просто обязан быть на несколько шагов впереди.
Доверять, даже на время, кому-то другому слишком опасно. Я не готов так рисковать.
Мы только сегодня перевели из реанимации по отделениям деток, попавших к нам после массового ДТП. Только порадовались, что сможем, наконец, нормально навести порядок в своём отделении, сделать давно запланированную перестановку, освободить проход от коробок с лекарствами и разгрести завалы по бумажной работе.
Так нет!
Только что позвонили и предупредили, что в соседнем городе в аквапарке произошла серьезная авария, пострадало множество посетителей заведения. Большинство из них дети. И теперь всех, кому не требуется экстренная медицинская помощь, везут сюда.
Некоторых, особенно сложных, отправляют на вертолете. Благо не к нам, хоть здесь нам “повезло”.
К сожалению для пациентов, до нашей клиники путь не близкий. Но только благодаря этому я смог выкроить совсем немного времени, чтобы проведать свою семью.
Лисенок, как бы мне хотелось побыть с тобой чуточку дольше… Но увы и ах. Долг зовет.
Я знаю, что Высоцкая относится к моей работе с пониманием и никогда не выскажет недовольства на этот счет. Такова участь врачей, мы отдаем всех себя своим пациентам.
Зато благодаря этой отдаче нам удается спасать жизни, ставить на ноги малышей, видеть счастливые глаза детворы и благодарные взгляды их родителей при выписке.
Скоро приедут первые пациенты и у меня работы снова будет невпроворот. Радует, что самых сложных на этот раз принимают другие больницы.