Собираю всю свою волю в кулак и заставляю себя улыбнуться. Сквозь слезы.
– Степочка, мальчик мой, – шепчу бережно касаясь детской ручки. – Мамочка рядом с тобой. Я больше тебя не оставлю. Маленький мой…
Тянусь вперед. Осторожно, чтобы ничего не задеть, покрываю личико малыша поцелуями. Выходит не очень, у него из носа трубка торчит.
– Ма-ма, – еле слышно произносит сын.
Сердце разрывается на части от боли. Сдерживаться дальше уже не могу.
– Степочка, – шепчу. – Любимый мой, – всхлипываю. – Прости свою мамочку, что не доглядела, – говорю сыну, а он только крепче сжимает своей ручкой мою.
– Вась, – за спиной раздается печальный голос Леши. – Не кори себя, – просит брат. – Поверь, ты ни в чем не виновата.
– Да как же не виновата? – выпрямляюсь и смотрю на брата. – Все, что случилось со Степой моя вина! – кидаю в сердцах. – Это я не доглядела! Я!
– Зря ты так, – но Леха не поддается моим высказываниям и стоит на своем. – Знаешь, – брат говорит совершенно спокойно. Он подходит к Степочке, внимательно смотрит на малыша. Снова поворачивается ко мне лицом. – Есть вещи, которые от тебя не зависят, – делает паузу. – Вот, к примеру, у тебя растительное масло где стоит?
Удивляюсь от него вопроса, но все же отвечаю.
– На столешнице, рядом с плитой, – говорю не понимая к чему именно он клонит.
– А вот представь, стоит оно у тебя внизу, – продолжает совершенно серьезно.
– Ну хорошо, представила, – визуализирую картинку. – И?
– И вот пока ты моешь посуду или чистишь картошку, ребенок у тебя выпивает масло, – от слов Леши я тут же округляю глаза. – Ты виновата в этом?
– Да, – твердо киваю.
– Почему? – интересуется брат.
– Потому что не предусмотрела, – отвечаю с полной уверенностью в своей правоте. – Вот чтобы такого не произошло, его нужно хранить сверху.
– Вась, это дети, – Леша произносит с печальной улыбкой. – Всего на свете не предусмотреть.
В палате повисает тишина. Брат снова проверяет показатели Степки, изучает лекарства, проверяет как держатся лейкопластыри.
– Знаешь, – прихожу к выводу. – Пожалуй, ты прав, – произношу с улыбкой.
– Вот поэтому и говорю, чтобы ты перестала себя корить, – все так же уверенно говорит брат. – Ты не виновата, Вась. Но тебе потребуются силы, чтобы справиться со всем, что навалилось.
– Справлюсь! – с жаром заверяю его. – Силы есть!
– Знаю, сестра, знаю, – брат меня обнимает. – Моим племянникам очень повезло с мамой.
– Как и с дядей, – подмигиваю ему.
– Вот ты где, – в палату заходит невысокий мужчина. – Я уже все отделение обыскал.
Он уверенной походкой подходит к детской кроватке, смотрит на Степку.
– Ты уже ей рассказал? – спрашивает у Леши и кивает в мою сторону.
– Нет, – отвечает брат. – Только собирался.
– Понял тебя, – все так же твердо говорит мужчина. – Здравствуйте, – наконец, обращается ко мне мужчина. – Я Кирилл Александрович Игнатов, – предствляется. – Лечащий врач вашего сына.
– А как же Майоров? – щурится Леха.
– У него форс-мажор, он не сможет, – поясняет Леше. – Лех, не бери в голову. Я справлюсь.
– Да знаю, – ухмыляется брат. – Иначе тебе головы не сносить, – шутит, а мне от этой шуточки становится только напряженней.
– Леша? – вопросительно смотрю на него.
– Вась, не кипишуй, – спешит меня успокоить. – Игнат отличный спец. Вот увидишь!
– Игнат? – хмурюсь. – Вас разве Игнат зовут? – перевожу взгляд на ухмыляющегося врача.
– Кирилл Александрович, – представляется еще раз. – Для вас просто Кирилл, – я смущаюсь. – Игнат это мое, кхм, – кидает на Леху многозначительный взгляд. – Мое прозвище. Которым ваш брат и его друг Михаил мило меня наградили.
– Ой, – смущаюсь еще сильнее. Хорошо, что переспросила! А то так бы как-нибудь обязательно назвала. – Понятно.
– Раз понятно, то давайте приступим, – невозмутимо отклеивает со лба Степки пластырь, достает длинную трубочку. – Это больше нам не понадобится, – бесцеремонно убирает его в сторону. Приподнимает одеяло и я вижу странный мешочек у Степки на животе.
– А что это? – напрягаюсь. Присматриваюсь внимательнее, но я не медик и мне ничего не понять.
– Высоцкий! Вот ты где! – в палату забегает еще один врач.
– Серега? – удивляется брат.
– Карпов, свали из палаты моего пациента, – не скрывая злости рявкает Кирилл.
– Игнатов, и ты здесь, – еле слышно бурчит Карпов. – Леха, у Сани проблемы, – игнорируя недовольство Кирилла обращается к моему брату.
– Что случилось? – Леша кидает в мою сторону встревоженный взгляд.
– Его под стражу берут, – заявляет Сергей.
– Кого? Сашу? – ахаю. – Хмельницкого? – смотрю на мужчин и не верю услышанному.
– Твою ж мать, – ругается Леша. – Серега! Это моя сестра! – говорит сурово.
– Ох, е, – протягивает Карпов.
– Что с Сашей? – не унимаюсь. Сердце вот-вот выпрыгнет из груди.
Я еще не отошла от шока после встречи с сыном, а тут…
– С ним все будет в порядке! – заявляет Леша смотря мне в глаза. – Я скоро вернусь. Жди! – говорит строго. – Из палаты не выходить! Ты меня поняла?
– Да, – шепчу еле слышно.
– Кир, – Леша зовет лечащего врача Степки. – Проследи за ней, – просит таким тоном, что невозможно отказаться. – Учти, ты лечишь сына Хмельницкого, – предупреждает. Кирилл удивленно округляет глаза. Я вмиг краснею.
Мы не планировали распространяться о наших отношениях с Сашей и уж тем более не собирались рассказывать про сыновей.
– Если напортачишь, то с тебя три шкуры сдеру, – не унимается Леша. – Одну Хмельницкий, вторую Майоров, ну а третью я.
– Лех, не парься, – заверяет Карпов. – Все сделаем в лучшем виде. Твоего племянника вылечу. Не переживай.
– Я-то не переживаю, – ухмыляется Леша. – А вот тебе стоит.
– Леш, не пугай! – прошу. – Мне и так дурно.
– Время, – Карпов стучит по часам. – Нам пора!
Мужчины быстрым шагом выходят из палаты и плотно закрывают за собой дверь. Я опускаюсь на стул рядом с детской кроваткой.
– Кирилл, что с Сашей? Что это у Степы? – спрашиваю у единственного, кто остался со мной.
– Василиса, не переживайте, – пытается меня успокоить, но от его слов становится только хуже. – Хмельницкого так просто не одолеть. С ним все будет в порядке.
– Угу, – еле заметно киваю.
Что-то мне не верится в эти слова.
– Давайте лучше обсудим план лечения вашего сына, – предлагает настойчиво. – Здесь нам с вами много о чем нужно поговорить.
– Конечно, – вмиг соглашаюсь. Поволноваться о Саше успею чуть позже. Сейчас нужно со Степкой все вопросы решить.
Глава 29. Саша Хмельницкий
– Валентин Юрьевич! – в очередной раз пытаюсь достучаться до мэра. Но он делает вид, что не слышит. Упертый баран! Я все равно не отступлю от своего! Я невиновен! – Я вашего сына не гробил, а спасал, – твердо чеканю каждое слово. – Он до сих пор жив именно благодаря мне. Вас обманули!
Но наш доблестный мэр стоит ко мне боком, я вижу лишь профиль его лица. На нем не дрогнул ни единый мускул.
Да ну вас нафиг!
– Уводите, – отмахивается от меня, как от назойливой мухи.
– Позвонить хоть дайте, – в упор смотрю на Алю, продавливаю ее взглядом. Она знает, что солгала.
Виновата Рузанова, Аля ее прикрывает.
– Из отделения позвонишь, – один из парней, приехавших по вызову, надавливает на мою спину.
– Изольда Альбертовна, – обращаюсь к заведующей еще раз. С места не двигаюсь. – Позвонить дайте.
Аля смотрит на меня, переводит взгляд на мэра.
– Пусть позвонит, – кивает в мою сторону. Валентин Юрьевич сомневается, я вижу это невооруженным взглядом. – У него пациенты, – добавляет в конце.
– Ладно, – соглашается. – Один звонок, – добавляет строго.
Давление на мою спину тут же прекращается.
Разворачиваюсь, смотрю в глаза младшему лейтенанту и протягиваю руку вперед.
– Телефон, – требую.
Он вкладывает аппарат в мою раскрытую ладонь.
Делаю пару шагов в сторону, чуть в глубь кабинета. Прикидываю, кому бы позвонить.
В итоге, останавливаю свой выбор на Михе. У него есть Макс, это самый грамотный вариант.
Но как ни названиваю, он трубку не берет. Кидаю взгляд на часы, прикидываю. По всей видимости на очередной операции.
Выхода нет. Буду другому Майорову звонить.
– Макс, привет! Это Хмельницкий, – представляюсь на тот случай, если Майоров не посмотрел на экран. – У меня проблема. Помощь нужна. Срочно!
– Говори, – Макс отзывается мгновенно.
– Свяжись с Карповым, Миха и Леха поймут про кого. Пусть он расскажет, как было на самом деле, – прошу. – Дальше поймешь, что нужно сделать, – пытаюсь говорить кратко и путано. Не хочу, чтобы Аля раньше времени разгадала мой план. Это недопустимо! – Меня заключают под стражу, но я не виноват. Поднимай на уши всех! У меня сын только после реанимации. Мне нужно выйти.
– У тебя есть сын? – удивляется друг, но тут же берет себя в руки. Это же Макс! Профессионализма не занимать. – Вытащу и расскажешь!
– Обязательно! – обещаю.
Под пристальные взгляды окружающих кладу трубку. Чуть дольше положенного задерживаю палец на кнопке включения, гаснет экран. Я выключил телефон, нечего ему быть включенным.
– Возвращаю, – протягиваю аппарат младшему лейтенанту. – Держи.
– ДержиТЕ, – особенно старательно выделяет последний слог.
– Ох, извиниТЕ. Был не прав, – ерничаю. Ну не могу я не издеваться! Сопляк совсем, а строит из себя генерала, как минимум. – ДержиТЕ!
Разворачиваюсь и широкими шагами разрезаю кабинет. Перед тем, как выйти, подхожу к Але.
– Ты знаешь, кто из нас двоих лжет, – говорю смотря ей прямо в глаза. – Не того покрываешь.
Не дав ни единого шанса что-то мне возразить, разворачиваюсь и выхожу в коридор. Больше задерживаться здесь не желаю.
На душе погано и паршиво. Настроение просто атас!
Как жаль, что я не смогу помочь Лисе со Степкой. Марину с Федей тоже оставил одних. Моя сестра, конечно, умница. Но, блин! Она будет с чужим ребенком одна!