Но нет! Я не смогу отказаться от посещений, ведь в палате напротив лежат Василиса и мой сын. Они нуждаются в моей помощи и я буду чувствовать себя последней тварью, если не пройду с моей семьей сложный путь нога в ногу.
Лисе в принципе тяжело, а без меня и подавно! Поэтому, наплевав на все и вся, я буду рядом с ней.
Мы договариваемся о следующей встрече, рассаживаемся по машинам и мчим к моему дому. Благо, пробки уже закончились.
На протяжении всего пути мы рассуждаем о причинах подобного поступка Али, досконально разбираем выдвинутое против меня обвинение, пытаемся разобраться во всем, что произошло.
Марк делится своими предположениями касаемо поведения Рузановой, ее связи с руководством клиники и чем больше мы об этом говорим, тем сильнее понимаем, мы распутываем змеиный клубок.
Там замешаны огромные деньги, множество связей. Это целая махина по отмыванию денег!
Вот это я вляпался… М-да.
Если только кто-нибудь из наших врагов поймет, что мы начали копать против них, то никому не поздоровиться. Особенно Степке и Василисе, которые находятся в клинике на данный момент.
Твою ж мать! Один неверный шаг и моя семья окажется под ударом.
Но даже при этом раскладе я понимаю четко, что не мог позволить сыну мэра умереть.
Уверен, Валентин Юрьевич обязательно разберется в ситуации, если я предоставлю ему доказательства. Он поверит мне, а не Але или Марьям.
Теперь осталось дело за малым, найти запись операции и каким-то чудом ее изъять.
К сожалению, у Макса Майорова пока не получается отыскать доступ в серверную клиники, а предоставленные Алей сведения сфабрикованы, там взято видео с другой операции.
Только вот разве кто будет спорить с руководителем? Дураков нет.
Я должен. Я просто обязан найти способ и достать то видео! Лишь в этом случае мы сможем отстоять правду и вывести мою семью из-под удара.
Чем дольше об этом думаю, тем сильнее завожусь. Несправедливость и осознание болота, в котором повязли, добивает.
Но я обязательно справлюсь! Найду выход!
Ради Лисы. Ради наших мальчишек. Ради своей семьи!
– Сань, ты только не отсвечивай сильно, – просит Марк, паркуясь напротив моего дома. – Ты потом в клинику? Могу тебя подождать.
– Если не сложно, – прошу друга. Он согласно кивает.
У меня есть немного времени, чтобы проведать Марину с Феденькой и вещи собрать.
Поднимаюсь на свой этаж, открываю дверь, захожу в квартиру и тут же оказываюсь сжатым в объятиях маленького человечка. Он жмется к моим ногам.
– Привет, – присаживаюсь напротив сына. – Ты чего не спишь? – удивляюсь.
– Никак не могу уложить, – говорит Марина, выходя из кухни со стаканом кефира в руках. – Паршиво выглядишь, – встает неподалеку, облокачивается на стену.
– Спасибо, сестра, – ухмыляюсь печально. – Могла бы брату хоть немного соврать.
– Ну ты же мой брат, – продолжает ерничать. – Кто ж тебе еще кроме меня правду скажет?
– Ох, Маринка! Да ну тебя! – отмахиваюсь.
– Чего это? – вопросительно выгибает бровь. – Снова торопишься?
– Да, – киваю. – В клинику надо, – поясняю. – Лисе со Степкой помочь.
– Поняла, – вздыхает. Берет Федю за ручку. – Дружок, пойдем с тобой в кровать, – говорит ласково. Но малыш стоит и не двигается с места. Смотрит исключительно на меня.
– Феденька, – скидываю с себя грязную одежду и быстро обрабатываю руки антисептиком. Конечно, мне как можно скорее нужно в душ, но сейчас на него банально нет времени. Так что придется обойтись урезанным вариантом. – Иди ко мне.
Беру сына на руки, рассказываю ему забавную историю про то, как медвежонок искал папу и заговаривая укладываю в кровать, Марина подсовывает разомлевшему малышу кефир.
Феденька делает несколько глотков из кружки, переворачивается на живот, поднимает кверху попку и мгновенно засыпает.
– Саш, ты вернешься? – шепчет Марина, видя, что я собираюсь выйти из комнаты.
– Как только смогу, – обещаю сестре.
– У меня занятия через неделю начнутся, – поясняет свою тревогу.
– Не беспокойся. За неделю все решу, – обещаю ей.
Теперь осталось, чтобы организм Степы справился и восстановился. Тогда я поговорю с Кириллом и его сразу же выпишем. Дома будет приходить в себя.
Бросаю напоследок взгляд на сына, прощаюсь с сестрой, быстро собираю все необходимое и покидаю квартиру.
Мне нужно к Лисе и Степке. Они ждут!
Возвращаюсь к Савельеву в машину. Как только я усаживаюсь в кресло, друг тут же срывает тачку с места и мчит на пределе скорости к медицинскому центру.
Он словно чувствует мою потребность как можно быстрее оказаться рядом с Лисой. Объяснить ей состояние Степки, успокоить, обнять…
Меня тянет магнитом к любимой, буквально каждой клеточкой своего тела ощущаю ее состояние, чувствую, как ей плохо, как она горюет без меня.
Нашу связь ничто и никогда не способно разрушить. Даже время над ней оказалось не властно.
Прощаюсь с Марком, выхожу из машины, прохожу сквозь турникеты и поднимаюсь на лифте на нужный этаж. Широким твердым шагом прохожу мимо медицинского поста, бегло здороваюсь и направляюсь в сторону палаты, где находится моя семья.
– Александр Петрович, – медсестра бежит следом за мной. На ее лице тревога. – Вам нельзя сюда! – шепчет.
– Кто сказал? – останавливаюсь и вопросительно смотрю на нее. Хоть она не виновата, но я все равно не скрываю своего гнева.
– Изольда Альбертовна, – шепчет, бледнея.
– На каком основании? – спрашиваю требовательно.
– Н-не знаю, – вжимает голову в плечи.
– Вот тогда пусть Изольда Альбертовна ко мне подойдет и лично объяснит! – рычу на нее.
Разворачиваюсь и иду к своим. Меня никто не остановит. Пусть только попробуют!
Открываю дверь в палату, в коридорчике ставлю пакет с вещами, прохожу дальше, вижу Лису и Степку и мое сердце тает.
Вот они, смысл и цель. Те, ради которых стоит жить. Ради которых стоит бороться.
Палата погружена в полумрак. Вокруг тишина и полное умиротворение.
После всего, что сегодня увидел, я словно попал в другой мир. Там, где мне всегда будут рады.
Степа спит мирно посапывая. Малыш полностью расслаблен, его не беспокоят ни привязанные ручки и ножки, ни подключенные капельницы. У Степы глубокий сон, который ему сейчас необходим, как воздух.
Пусть отдохнет.
Лиса свернулась калачиком на нерасстеленной кровати и уснула. В руках зажат телефон.
Тут вдруг я понимаю, что мой сотовый выключен! Как меня забрали в камеру и изъяли личные вещи, так я его и не включал.
– Лиса, любимая моя, – шепчу. Эмоции кроют.
– Саша? – она открывает заплаканные глаза.
Глава 32. Василиса
Несколько раз подряд моргаю, но мое видение не испаряется. Тру глаза и снова смотрю вперед, но Саша не исчезает.
Радость стрелой пронзает сердце, губы расплываются в улыбке. У меня крылья вырастают за спиной.
Он здесь! Он приехал! Он будет со мной!
Какое же счастье!
– Саша, – произношу на выдохе и не могу сдержать рвущийся наружу всхлип. С приездом Хмельницкого все тщательно выстроенные преграды рухнули, обнажив испуганную и взволнованную душу.
Подскакиваю с кровати, спрыгиваю вниз и босыми ногами несусь к своему любимому.
Кидаюсь в объятия. Он меня ловит и крепко прижимает к своей груди.
– Ты пришел, – шепчу с облегчением. – Теперь все будет хорошо.
– Обязательно будет, родная, – заверяет, гладя меня по голове. – Обязательно!
– Угу, – киваю и прижимаюсь к любимому чуть сильнее.
Закрываю глаза, слушаю биение его горячего сердца, а у самой слезы так и льются ручьями из глаз.
Я держалась лишь до его приезда. Была сильной и смелой, четко выполняла указания врачей. Но теперь, когда Саша здесь, я больше не могу стойко выносить все трудности. Только рядом с ним я могу позволить себе немного расслабиться, стать уязвимой и ранимой, ведь знаю, он поддержит, поможет, соберет.
Я обязательно снова встану в строй. Обязательно вытащу Степочку! Но сейчас…
Сейчас мне очень плохо… Сейчас мне самой поддержка нужна.
Плачу и не могу остановиться, крепко сжимаю Сашину рубашку в руках и прячу лицо у него на груди.
Душу разрывает на части от боли. Я искренне не понимаю, за что эти все беды свалились на нас…
У Степочки кишка выведена на животик, Феденька с, по сути, чужими людьми для него. Мама в больнице, муж треплет нервы. Он ведь совсем недавно снова звонил и угрожал.
Я не представляю, как справлюсь со всем, что на меня навалилось. До сих пор не скатилась в истерику только благодаря поддержке родных.
– Ш-ш-ш, – Саша гладит меня по голове успокаивая. – Я здесь. Я с вами, – говорит с жаром, а я лишь крепче держусь за него.
У Хмельницкого большие проблемы на работе, я знаю. Случайно подслушала, как сплетничали медсестры про врача, который пошел против требований руководства, запретил впускать в операционную какого-то другого врача и потребовал, чтобы этого другого врача вообще не подпускали к пациентам.
Весь остальной персонал поддержал его требование, но никто против руководства открыто не пошел.
В отличии от одного.
Который начал открытый конфликт не только с нерадивым, судя по тем же сплетням, врачом и руководством, но и с мэром нашего города.
Подобное мог вытворить только Хмельницкий. И никто другой!
Даже мой брат не станет столь откровенно нарываться на неприятности. Он все сделает, как ему нужно, но гораздо тише и хитрее.
– Мы со всем справимся, – заверяет меня. – Не расстраивайся. Все будет хо-ро-шо! Не переживай, – добавляет после очередного моего шмыга носом.
Его заверения успокаивают, а уверенность придает сил. Я вновь начинаю ощущать почву под ногами.
– Стараюсь, – вздыхаю, душу слезы. – Но Стёпка… – поднимаю на Сашу глаза. – У него стома, – на последнем слове мой голос ломается.
Мне очень тяжело дается понимание в принципе, что это такое. И еще гораздо сложнее подобную реальность принять.