Мне нужно попасть на пост охраны пока в медицинском центре минимум лишних глаз и ушей. Я должен выяснить, кто именно меня подставил!
– Доброй ночи, парни, – заглядываю в небольшое светлое помещение с множеством мониторов.
– Ты кто такой? – напрягается один из сидящих за столом.
– Это ж Хмельницкий! – отзывается второй. Поднимается с кресла. – Саня, – представляет меня своему коллеге.
Смотрю в знакомое лицо и никак не могу вспомнить, где его видел раньше. Ведь мы сталкивались и не раз.
И вдруг вспоминаю!
– Алекс? – удивленно произношу.
– Он самый! – довольно кивает мужчина, чью дочь я спас несколько лет назад.
Она была на волосок от смерти. Мы с Карповым едва вытащили ее тогда!
– Как дочка? – спрашиваю.
– Спасибо, все хорошо, – отзывается с улыбкой. – Пошла учиться на врача.
– О как, – удивляюсь.
Как же быстро летит время! Вроде бы только спасли девчонку, а она уже девушка. В институт поступила…
– Молодец, – поддерживаю выбор. – Хорошие врачи на вес золота!
– Что верно, то верно, – кивает он. Вдруг поворачивается к своему коллеге. – Иди, подыми. Я знаю, ты хочешь, – говорит напрямую ему.
– Но это не по инструкции, – второй охранник начинает сомневаться.
– Держать кружку кофе на столе с аппаратурой тоже не по инструкции, – киваю на рабочую поверхность. Мужчина удивленно смотрит на меня.
– Иди, подыми, – повторяет Алекс. – Все в порядке. Саня работает здесь.
Охранник еще раз смотрит на коллегу, на меня, чешет голову.
– Фиг с вами, – отмахивается, забирая пачку из тумбочки. – Вернусь через десять минут, – объявляет покидая кабинет.
Он выходит плотно закрывая дверь за собой. Алекс тут же кидает внимательный взгляд на один из мониторов и спустя пару мгновений возвращается ко мне.
– Ты по поводу изъятого видео пришел? – спрашивает без каких-либо предисловий.
– Да, – киваю. – Ты в курсе того, что произошло?
– Вся больница в курсе, – горько ухмыляется.
– И все молчат, – констатирую факт.
– Угу, – кивает со знанием дела.
– Мне это видео очень нужно, – говорю честно. Нет никакого смысла скрывать. – Только так я смогу добиться увольнения Рузановой из больницы.
– Только с ним тебя не посадят? – уточняет.
– Скорее всего, да, – соглашаюсь.
На самом деле посадить меня вряд ли смогут даже при самом негативном раскладе. Но об этом мне сейчас лучше промолчать.
Есть множество другой информации, которую я смогу предоставить следствию и ее при всем желании будет не стереть. Показатели мониторов, записи приборов, показания коллег.
Одно то, что мы вытаскивали ребенка с того света! Применение препаратов, скачки напряжения в сети, это тоже все есть! Парни Макса смогут достать всю информацию.
Правда, для этого потребуется чуть больше времени.
За которое невинные могут пострадать.
Я до сих пор не понимаю, как Марьям в принципе решилась на подобное. Честно! Потому что стереть запись с камер это уже перебор.
Уйти с операционной в разгар операции тоже… Саня! Кого ты пытаешься понять? Рузанова стервозная, эгоистичная тварь!
Благо, больше ни один врач и ни один анестезиолог не станет с ней работать. Мои коллеги объявили Марьям бойкот.
Алекс смотрит на меня, его взгляд тяжелый. Но я без труда выдерживаю. Я же прав!
– Посмотри его, – говорю смотря собеседнику прямо в глаза. – Ты увидишь, что я невиновен, – делаю паузу. – А когда убедишься, то знаешь к кому идти.
Алекс смотрит на меня, думает о чем-то. По лицу ничего не понять.
– Если ты боишься увольнения, то я смогу помочь с трудоустройством, – обещаю. В конце концов, Майорову видеооператоры всегда нужны, я это знаю. – Так что подумай, – подхожу к столу, пишу свой номер телефона. – А как надумаешь, звони.
Не стану давить на него, Алекс и без того поможет. Просто уверен в этом! Ведь я когда-то спас его дочь.
Покидаю пост охраны за мгновение до того, как возвращается коллега Алекса. Мы с ним сталкиваемся в дверях.
– Быстро ты, – произносит сверкая глазами. Он не рад моему приходу и не скрывает этого. – Знай, Алекс тебе не поможет. Иначе я заложу его. Сам! – рычит плохо сдерживая ярость.
– Не знаю, сколько тебе заплатили за удаление файла, – говорю не поведя бровью. – Но это не важно на самом деле, – стою на месте преграждая ему путь. – Потому что я докопаюсь до правды чего бы мне это ни стоило. А после всех причастных уволят с волчьим билетом! Уж поверь!
– Ты мне угрожаешь? – рычит. Он тоже на взводе.
– Нет, что ты, – произношу со злой усмешкой. – Я всего лишь констатирую факт!
Глава 35. Василиса
Просыпаюсь от того, что я снова одна. Смотрю по сторонам, прислушиваюсь. Тихо.
Саша ушел.
Чувствую сердцем, что у него неприятности и мне так искренне хочется ему помочь, но не получается. Хмельницкий никогда не признается в своих проблемах, он до последнего будет меня оберегать и пытаться разобраться со всем в одиночку.
Такой уж Саша человек.
Глубоко вдохнув переворачиваюсь с бока на спину и медленно поднимаюсь опираясь на локти. Я стараюсь двигаться крайне осторожно, ведь скрипом кровати могу разбудить Степку.
А больничная кровать ой как скрипит!
Даже дышать осторожнее надо.
Как только могу аккуратнее сажусь и дожидаюсь, чтобы все детали кровати пришли в спокойное состояние и только после этого опираясь на металлическую спинку переношу вес тела на ноги. Встаю.
Подхожу к детской кроватке и смотрю на безмятежное личико спящего сына. Он расслаблен и спокоен во сне.
– Маленький мой, – шепчу, улыбаясь. Сердце переполнено нежностью и любовью к нему.
Все же сон оказался самым лучшим лекарством для души, ведь сейчас я уже так сильно не переживаю и не расстраиваюсь после полученных новостей.
Даже стома не выглядит, как нечто ужасное. Попа и попа! Только на животе.
Переборов в себе желание поцеловать нежную щечку Степки, обхожу кроватку, отправляюсь в уборную и делаю там все свои дела.
Только вот выйти все так же спокойно мне не удается. Вдруг слышу какой-то шум в коридоре и спешу поскорее туда.
– У вас что-то случилось? – спрашиваю у рыдающей женщины.
– Меня уволят! Уволят! – причитает она.
– Вам помощь нужна? – не успокаиваюсь. Пытаюсь добиться от нее внятного ответа.
Но вместо этого она как-то странно смотрит на меня.
Ежусь под этим взглядом.
– Себе помоги! – тявкает, не пряча злобы. Я аж ахаю от неожиданности.
Делаю шаг назад, отступая, и натыкаюсь на чью-то широкую грудь. Шарахаюсь в сторону, но незнакомец крепко хватает меня за плечи и не позволяет уйти.
Сердце от страха падает в пятки.
– Ты чего не спишь? – над моей головой раздается до боли знакомый голос. Саша!
Оборачиваюсь, смотрю на любимого и тревога тут же отступает.
– В туалет встала, а потом услышала, как она, – кидаю в сторону стоящей у стены женщины опасливый взгляд. – Плачет. Вот и вышла помочь.
– Понятно, – Хмельницкий тоже с опаской смотрит на непонятную женщину. – Раз пришла на помощь, то помогай, – говорит мне.
– Что сделать надо? – тут же спохватываюсь. Разворачиваюсь на сто восемьдесят и смотрю Саше в глаза.
– Иди в сестринскую и разбуди медсестру, – Саша говорит мне, а сам не сводит пристального взгляда со стоящей неподалеку женщины.
Его поведение меня напрягает.
Хмельницкий обычно старается никого не напрягать, но сейчас я отчетливо чувствую как сильно ему нужна моя помощь. Саша ведь понимает, что Степка в палате один.
– Ты присмотришь за.. – хочу сказать “сыном”, но он не позволяет. Резко закрывает мне рот.
– Буди медсестру, пусть срочно приводит дежурного врача, – тревожность и опасность ситуации читается между строк.
– Хорошо, – киваю. – Все сделаю! – говорю с жаром. – Где сестринская? Куда бежать?
Получив от Саши инструкции скорее спешу их исполнить. Со всех ног бегу по коридору, врываюсь в сестринскую, без лишнего стеснения бужу медсестру.
– Что случилось? – женщина резко подскакивает с кровати. По голосу вдруг понимаю, что она толком и не спала.
Объясняю ситуацию, меня внимательно слушают и при упоминании имени Хмельницкого в страхе округляют глаза.
– В какой палате говоришь? – уточняет, бледнея.
Впопыхах объясняю. Времени нет от слова совсем!
– Ох, блин! – произносит перепуганно. – Александр Петрович наделает еще больше проблем, – сокрушенно качает головой.
– Почему? – спрашиваю. Я не понимаю.
– Потому что ему в эту палату ни при каких обстоятельствах было нельзя! – медсестра делится со мной переживаниями. – Идем скорее, – торопливо направляется к выходу из сестринской. Бегу следом.
– Саша прекрасный врач, – заступаюсь за любимого. – Он бы не навредил никогда!
– Это я знаю, – отмахивается от моих слов женщина. – Можешь не убеждать.
– Тогда что? – не унимаюсь. Сердце тревожно бьется в груди.
– То, что твоего Сашу посадят, если выяснится, что он туда заходил! – произносит в сердцах.
Останавливаюсь. Смотрю на нее округляя глаза.
– Что? – ахаю.
– Пойдем, – тащит меня за собой. – Времени нет, а Хмельницкого спасать надо! Если вскроется, что он там был, то прилетит всем!
Без лишних слов срываемся с места и со всех ног мчим вперед. Саши в коридоре нет, та женщина так и стоит на месте.
Медсестра заглядывает в палату, о чем-то тихо разговаривает с Сашей, а я не в силах оставаться в стороне тоже захожу к ним в палату.
Только стоит переступить порог, как в нос ударяет весьма специфичный запах спирта, смешанного с каким-то лекарством. Сердце от страха вот-вот выскочит из груди.
– Она за ребенком не следит! – зло говорит Саша. – Он центральный катетер выдернул! – рычит.
– Где? Как? – медсестра кидается к кровати, на которой лежит мальчик.
Я плохо разбираюсь в возрасте, но понимаю, что он уже должен ходить в детский садик. Мальчик гораздо старше Степки и Феди, но младше, чем те, которых я вижу идущими со школы.