– Какое еще алиби? Я была в больнице, спала…
– Ты в палате одна?
– Нет, там еще две девочки.
– Вот тебе и алиби! Кроме того, ты подписала документ и не имела оснований для убийства – это очевидно. Раз уж на то пошло, любой, кто пострадал от «Голудрола», или его родственник мог проникнуть в «Фармаконию» и грохнуть Илью. Я вытащу Толика из камеры в ближайшее время, и пусть следователь ищет себе других подозреваемых… А еще ему придется объяснить, каким образом он заставил твоего братца подписать фальшивое признание!
Честно говоря, я мало что поняла из разговора с Дарьей, но одно она ясно дала понять: нужно срочно найти парня, о котором упоминала при нашей встрече Настя, подруга Толика. Звали его Дмитрием Прошкиным и, если верить рекомендациям девушки, компьютер читал, как открытую книгу.
– Митька может все! – уверенно заявила по телефону Настя. Наша с Дашей «компетентность» в сфере всего, что касается компьютера, примерно одинакова. Я горжусь тем, что вовремя освоила этот наиполезнейший инструмент, но прекрасно отдаю себе отчет в том, что являюсь обычным пользователем, для которого работа данной машины является тайной за семью печатями – примерно как и та, что самолет летает, но почему-то не машет крыльями.
Митя согласился встретиться с нами в своей «берлоге». «Берлога» оказалась подвалом многоквартирного дома, где старший брат Мити снимал помещение под склад компьютерной техники. Навстречу нам вынырнул низкорослый мальчуган в штанах с отвисшей мотней и желтой бандане, расписанной черепами со скрещенными костями. Было ему на вид не больше четырнадцати.
– Ну, вот он, наш компьютерный гений! – сказала Настя, и я едва не подавилась вопросом, есть ли у этого «гения» паспорт.
– А разве ты не должен сейчас быть в школе? – поинтересовалась Даша, с недоверием глядя на подростка.
– Школа – скукотища, – лаконично ответил он, с интересом нас разглядывая. Особенно Дашу, что неудивительно: в этом возрасте подростки сексуально активны, а моя младшенькая похожа на картинку из модного журнала – скорее всего, в данный момент мальчишка раздевал ее глазами, пытаясь представить, что за «богатства» скрывает дорогой сиреневый костюм.
– Наська говорила, что вам нужна помощь? – скорее утвердительно, нежели вопросительно произнес Митя. – Придется нарушить закон?
– Даже не сомневайся, – кивнула Даша, и на лице паренька расплылась удовлетворенная улыбка.
– Я обещал братану, что не стану больше ничем таким заниматься, – сказал он. – Но, если это нужно для Толяна, то я весь ваш!
– У Митьки сестра в онкологическом центре, – шепнула мне на ухо Настя. – Она тоже из пострадавших от «Голудрола».
Я заметила, что Митяй был не единственным, живо интересующимся моей дочуркой: Настя также внимательно изучала ее лицо, фигуру и одежду, будто пытаясь понять, с кем имеет дело. Думаю, девчонка оценивала, сильной ли соперницей является Дарья, и я с сожалением вынуждена была признать, что у Насти, какой бы милой она мне ни казалась, нет ни единого шанса. Жаль. Я люблю свою дочь, видит бог, и желаю ей всяческого счастья, но я не слепа. Спокойная, нежная Настя гораздо больше подходит Анатолию, чем взрывная, сумасшедшая, амбициозная Дашка.
– Итак, насколько я понял, вам требуются две вещи: установить, поступали ли на счет Марины деньги от «Фармаконии» и является ли видео, добытое вами, подлинным?
– Точно, – подтвердила Даша. – И еще есть парочка зашифрованных файлов, которые мой агент добыл у человека, занимавшегося разработкой Елены Митрохиной. Это займет много времени?
– Пока не могу сказать. Присаживайтесь, угощайтесь, чем бог послал, и предоставьте работу профессионалам!
Звучало пафосно, но, похоже, мальчонка знал, что делает. Слегка приплясывая, он провел нас в большое помещение. Часть его была отгорожена перегородкой и походила на уютную гостиную. Несколько старых диванов, заваленных подушками, были расставлены по периметру. Парочка подвесных шкафчиков, плита и стол находились тут же. За диванами высились кипы коробок, больших и маленьких, поставленных одна на другую.
– Это все брата, – пояснил Митя, проследив за моим взглядом. – Не бойтесь, ничего незаконного – просто запчасти к компьютерам и всякие гаджеты.
Заглянув за перегородку, я обнаружила настоящий хакерский рай. Каких только «примочек» тут не было – и огромный плазменный экран на стене, и бесчисленное количество колонок, и еще куча вещей, о названиях которых я даже не догадывалась. Одних только мониторов насчитывалось штук пять!
– Это моя рабочая зона, – с явной гордостью пояснил Митя. – Я работаю в наушниках, поэтому можете болтать. Наська, сделай гостям кофе или чаю – в холодильнике есть варенье и мороженое.
– Вот, значит, как живут подростки в наш просвещенный век! – усмехнулась Даша, с опаской присаживаясь на продавленный диван.
– Но ты права, – заметила я, – и мальчик должен учиться!
– А он учится, – ответила на это Настя, занявшись приготовлением кофе. – Приходит раз в неделю, сдает зачеты и снова пропадает в «берлоге».
– А учителя не возражают?
– Что вы, им так значительно легче! – махнула рукой девушка. – Было бы лучше, если бы Митька сидел на уроках и доводил их до белого каления шуточками и неуместными репликами? Ему в школе скучно, не думаю, что в дальнейшем прогулы помешают ему в жизни. Знаете, какой у него IQ? Учителя не хотят позориться, вот и смотрят на его проделки сквозь пальцы.
– А родители?
– Так нет у них родителей. Вернее, есть, но они лишены родительских прав за пьянки-гулянки. Старший брат, Артем, является опекуном брата и сестры. Он им и мать, и отец – как Толик у Марины.
Кофе не успел еще свариться, как из-за перегородки раздался голос Мити.
– Все, счет проверил: пусто, как и утверждает Маринка! Но неделю назад деньги переводились – я отследил аккаунт через банк: «Фармакония» произвела трансфер на ее студенческую карту, но она являлась только транзитным получателем. Потом деньги ушли на другой счет – анонимный. Я попытаюсь определить, чей именно, но, сдается мне, денежки просто совершили круговорот и благополучно вернулись обратно!
– Зачем такие сложности? – удивилась я.
– Затем, мам, что теперь невозможно доказать, что транзакцию совершила не Марина. Никто не станет проводить расследование при отсутствии доказательств, основываясь лишь на ее словах о том, что никаких денег она не получала!
– Верно! – выныривая из-за перегородки, поддакнул Митя, с восхищением глядя на мою дочь. – Марина не смогла бы доказать, что в глаза не видела перевода, если бы я это не выяснил!
– Вот подонки! – пробормотала я себе под нос. – Мало того, что предложили тяжелобольной девочке сделку в обход других пострадавших, так еще и надули ее, не заплатив ни копейки!
– В этом вся «Фармакония»! – закивала Настя. – Руководство компании выбрало не кого-нибудь, а Марину, потому что Толик возглавляет группу пострадавших. Устранив его, они устраняют и остальных, считая, что Толик – та движущая сила, без которой группа распадется.
– Но они не учли, что Марина побоится сказать Толику о том, что подписала бумаги, и им пришлось действовать иначе! – подхватила Даша.
– Ерунда, девочки! – воскликнула я. – Неужели вы хотите сказать, что ради «устранения» Толи руководство «Фармаконии» решило убить Илью Митрохина (который являлся главой этого самого руководства)!
– Н-да, – озадаченно пробормотал Митя. – Что-то концы с концами не сходятся…
И тут мне пришла в голову одна мысль.
– Митенька, – сказала я, – а ты можешь сказать, когда деньги, переведенные Марине, исчезли со счета?
– Естественно!
Парнишка снова скрылся за перегородкой и через минуту крикнул оттуда:
– Деньги ушли в два пятнадцать ночи… того самого числа, когда застрелили Митрохина!
– Это же просто здорово! – взвизгнула Даша, буквально подскочив на старых пружинах дивана.
– Что – здорово? – не поняла Настя.
– Это значит, что Толик ни в чем не виноват, – терпеливо пояснила я. – И еще это значит, что к убийству Ильи имеет отношение кто-то из его же фирмы.
– Точно! – подтвердила Дарья, ерзая от нетерпения. – Тот, кто знал о смерти Митрохина. То есть тот, кто, возможно, его и убил!
– Этот «кто-то», – добавила я, – понял, что в Маринином документе больше нет необходимости, так как единственным подозреваемым в убийстве Ильи сочтут, скорее всего, именно Анатолия, а группа пострадавших развалится без его руководства и напора…
– Особенно если как следует помочь следствию! – закончил мою мысль Митя. Этот мальчик, пожалуй, действительно чересчур умен для своего возраста – от души сочувствую его учителям. – Вот они и пожадничали, смели деньги с Маринкиной карточки, как будто ничего и не было. Но, когда дело против Толика стало рушится, вспомнили о ее визите в «Фармаконию» и решили с помощью этой записи шантажировать его… Кстати, я же не сказал – запись чистой воды фальшивка. Время внизу переставлено, зуб даю! Если хотите доказательств, можно проверить другие камеры. К счастью, в здании, где расположена «Фармакония», есть и другие фирмы – комплекс-то большой, многоэтажный. Во-первых, у входа обычно висит камера, и не одна. Затем у стойки охраны – тоже должна быть. У лифтов…
– Есть одна загвоздка, Митяй, – проговорила Даша задумчиво. – Боюсь, никаких других записей мы не найдем: их обычно хранят в течение недели, а потом – уничтожают.
– Что же делать? – расстроилась я.
– Все будет хорошо, – успокоила меня дочь. – Эта запись – не для суда, и теперь мы точно уверены в том, что она поддельная. Значит, в суде не всплывет, и проблема только в том, чтобы убедить Толика отказаться от признания.
– И что тогда? – осторожно спросила Настя.
– А тогда запись обязательно появится на суде, только предъявлю ее я и докажу, что следствие было предвзятым. Я отправлю ее на экспертизу, которая напишет официальное заключение. Тогда Ожегину конец: он получит по полной за унижение, которое я испытала в его кабинете!