Но сейчас он был мне нужен для другого.
– Анна? – Голос его звучал радостно, и у меня отлегло от сердца. – Думал, ты никогда не позвонишь! Хотел сам, но не знал, как у тебя там, с детьми…
Он впервые перешел на «ты», и это показалось мне вполне естественным.
– Прости, – сказала я, – столько дел навалилось, что я совершенно выбита из колеи. И сейчас я, честно говоря, звоню по делу.
– Если я могу быть тебе полезен, то с удовольствием помогу. Что случилось?
– Мы можем встретиться?
– Сегодня вечером?
– У меня, ладно? Пиши адрес.
Звонок застал Дашу в зале суда. Черт, она забыла вырубить телефон, а судья Андриянова этого терпеть не может! Под тяжелым взглядом судьи дрожащими руками она отключила его, а включить снова смогла только через два с половиной часа. Номер был незнакомый, но она все же решила перезвонить – вдруг кто-то из новых клиентов?
– Алло, это Дарья? – спросил женский голос: очевидно, ее номер высветился на экране.
– Да. А вы кто?
– Я Рита, помощница Олега, вы меня помните?
Разумеется, Даша помнила маленькую, неприметную девушку, занимающуюся документацией и бухгалтерией Олега. Кажется, эта Рита безумно влюблена в своего босса, но Олег даже не рассматривает ее, как женщину. С чего бы ей названивать?
– Олег в больнице! – сообщила девушка, прежде чем Даша успела задать вопрос.
– В больнице? Но… что произошло?!
– На него напали, – в голосе секретарши слышались слезливые нотки: похоже, она с трудом сдерживалась, чтобы не разрыдаться. – В подворотне… Ножевое ранение.
– Когда?
– Вчера вечером.
– Вчера? Но я ведь была у него…
– Да-да, я знаю, Олег сказал.
– Он в порядке?
– Только-только перевели из реанимации. Телефон у него отобрали, звонить не дают, но он попросил врачей связаться со мной и передать, чтобы я нашла вас.
– Я приеду!
– Он еще просил, чтобы я переслала вам кое-какие фотографии, которые хранятся в его компьютере. Можете принять?
– Конечно.
Повесив трубку, Даша задумалась. У Олега врагов хватает, ведь дело Толика – не единственное, которым он занимается в данный момент. И все же она чувствовала себя виноватой. И напуганной. Учитывая звонки с угрозами (сегодня с утра она получила два таких) и случившееся с Олегом, не пора ли подумать о безопасности? И еще мама пошла в «Фармаконию» – может, Толик прав, что боится, как бы чего не произошло?
Она набрала мать.
Генрих впервые попал ко мне домой. Квартира у нас с Дашей прекрасная, мебель из итальянского салона, выбранная дочкой, и все же я чувствовала себя, как старшеклассница, впервые пригласившая к себе ухажера.
– У тебя уютно, – заметил он с порога. Я приняла у него бутылку вина и букет белых лилий. – Извини, не знаю, какие цветы ты предпочитаешь, поэтому выбирал наугад!
– Все отлично, – улыбнулась я. – Я люблю все цветы за исключением гвоздик.
– Запомню.
На кухне я расстаралась и приготовила хороший обед. Генрих ел с аппетитом и не уставал нахваливать мою стряпню. Когда я подала кофе, он перешел к делу.
– Ну, ты меня накормила, следуя правилу: голодный мужчина не способен к работе. Теперь, когда я наелся, я полностью готов к твоему заданию.
– С чего ты решил, что речь пойдет о задании?
– В данный момент ты занята расследованием в помощь своему юному другу, и какой же вывод я делаю?
– Очень интересно!
– Что ты хочешь привлечь к расследованию меня. Только я пока не понимаю, чем могу быть тебе полезен.
– Ты прав, Генрих, я действительно хотела бы привлечь тебя. Вернее, воспользоваться твоими заграничными связями.
– Что я должен сделать?
– Помнишь, ты говорил, что вспомнил о препарате с действием, похожим на действие «Голудрола»?
– Ты хочешь, чтобы я узнал подробности?
– Точно! У меня есть все материалы – вернее, те, что были доступны бывшему старшему фармацевту «Фармаконии». Если я отдам их тебе, это поможет?
– Разумеется.
– Извини, что я напрягаю…
– Ерунда! – перебил Генрих. – Это касается не только твоего юного приятеля: если выяснится, что препарат, известный серьезными побочными эффектами, купили и переименовали, как меняют номера на краденой машине, а потом, не сумев устранить дефекты, пустили в продажу, то скандал разгорится нешуточный! Ты сможешь пойти в полицию…
– Ой, Генрих, прошу тебя – не надо о полиции! Ты же знаешь, что следователь, ведущий дело Анатолия, – лицо заинтересованное? Не уверена, платят ему или же запугивают, но к нему обращаться бесполезно!
– Но есть же другие места…
– Есть. У нас, в России, две инстанции, обращаясь в которые можно гарантировано получить комплекс ответных мероприятий.
– И что же это за инстанции? – заинтересованно спросил Генрих.
– Телевидение и Президент Российской Федерации.
– Ты серьезно?
В глазах Генриха читалось недоверие.
– Абсолютно. Но, как ты понимаешь, для обращения в любую из этих инстанций требуются доказательства, и я надеюсь, ты сумеешь их добыть. Вкупе с тем, что удалось выяснить нам с Дашей, возможно, дело сдвинется с места!
– Знаешь, – задумчиво пробормотал он, – я никогда не могу угадать, когда ты шутишь, а когда говоришь серьезно!
– Но ведь это и освежает наши отношения, верно? – усмехнулась я. – Иначе было бы скучно!
– Мне кажется, нам с тобой скучать не придется.
Рука Генриха мягко легла поверх моей, и я ощутила, как по всему телу прокатилась приятная волна. Рано или поздно, это должно было произойти!
– Твоя дочь скоро придет?
– Она не появляется раньше одиннадцати.
– Ну, так чего же мы ждем?
Действительно, чего? Поднявшись, я взяла Генриха за руку и повела в свою спальню.
Олегу здорово повезло: нож лишь скользнул по ребрам, однако он потерял много крови. Поговорить с ним Даше не удалось: пациент находился под действием снотворного, так как это оказался единственный способ удержать его в лежачем положении. Ее мучил вопрос: почему на Олега напали? Виной ли тому дело Толика или он, как любой детектив, имеющий немало врагов, пострадал от одного из них? Если проблема в «Фармаконии», то почему прицепились именно к Олегу – почему не к ней самой? Или это было бы слишком очевидно, поэтому решили устранить человека, близко подошедшего к тем, кого трогать не полагалось?
Обо всем этом Даша размышляла, направляясь к Анатолию. Ей не потребовалось много времени, чтобы заставить прокурора подписать постановление об освобождении Толика под залог. Она взяла кредит, который банк выдал ей с удовольствием, так как Даша являлась ценным клиентом.
Дверь открылась после первого же звонка, как будто Толик стоял под дверью.
– Ну, ты даешь! – рассмеялась Дарья, входя.
В гостиной царил беспорядок.
– Я тут стирку затеял, – виновато пояснил Анатолий. – Грязное белье уже давно лежало…
– Да не извиняйся ты! – отмахнулась она. – Лучше скажи, пожрать есть что-нибудь?
– Только пицца.
– Сойдет!
Даша накинулась на еду, как оголодавшая гиена, и Толику оставалось лишь изумленно пялиться на то, как куски пиццы исчезают из картонной коробки.
– А как же твои салатики? – поинтересовался он. – Помнится, ты так о фигуре беспокоилась, что ничего, кроме травы, не ела!
– Между прочим, – с трудом открывая рот, набитый пиццей, ответила Даша, – это моя первая еда за весь день: твоими делами занималась! А салатики… Это только мама с Оксанкой могут есть и не толстеть – так уж они устроены, а мне приходится калории считать!
– Можешь расслабиться, полнота тебе не грозит.
– Да, а ты папашку моего видел? То-то! Гены в кладовку не засунешь, так что у меня есть все шансы не пролезть в дверной проем, когда мне стукнет пятьдесят!
– Если будешь питаться пиццей раз в день, то не доживешь до столь преклонного возраста.
– О, теперь со мной говорит доктор Хаус? – скривилась Дарья.
Несмотря на дни, проведенные в ИВС, выглядел он свежим и отдохнувшим. Даже странно, потому что Даша, бросив на себя взгляд в зеркало перед выходом из машины, увидела изможденное лицо и волосы, явно нуждавшиеся в укладке. Обычно она не позволяла себе так распускаться, но последние несколько дней выдались тяжелыми, и она сама себя не узнавала.
– Спасибо тебе, – вдруг сказал Толик, посерьезнев. – За все, что ты делаешь, несмотря на то, что я тебе постоянно мешаю.
Она удивленно взглянула на него.
– Как же иначе, ведь я твой адвокат?
– Понимаешь… Может, я неправильно понимаю, но мне показалось, что ты относишься к этому делу не только как адвокат. Если я ошибаюсь, то прошу прощения…
Дашина рука застыла в воздухе с куском пиццы. Обычно она не стеснялась сказать мужчине все, что думает, но обычно речь шла только о сексе.
– Я… – пробормотала она, судорожно пытаясь придумать ответ на его предположение и не находя слов. – Ну, мы же всегда… были друзьями, так?
Он ничего не сказал, но в его глазах Даша прочла то, на что давно уже не надеялась. Она медленно положила пиццу обратно в коробку и вытерла руку салфеткой, не отрывая взгляда от лица Толика.
– Ты думал обо мне? – неожиданно хриплым голосом, совершенно не похожим на ее собственный, спросила она. – Все то время, что мы не виделись, ты думал о том…
– Постоянно, – ответил он, не дослушав. – Я думал о том, что у нас ничего не могло получиться по определению.
– Как так?
Он пожал плечами.
– Ты все время чего-то искала, как будто боялась состариться, не успев переделать кучу дел! Я смотрел на тебя, и мне казалось, что передо мной не девушка, а машина. Ты все успевала, тебя все знали, и ты знала всех на свете… Во всяком случае, тех, кто мог оказаться тебе полезен.
– Ты действительно так это воспринимал? – пробормотала Даша.
– Я не вписывался в твое окружение. Ты хотела блистать, и тебе это отлично удавалось!