Сам я испуга уже не ощущал. Когда нужно думать о другом, про себя забываешь. Но происходящее мне однозначно не нравилось.
Со двора послышалось ржание. Я сразу дернулся, но потом сделал глубокий вдох, успокаиваясь. Коней здесь много, голос Аяна звучит иначе. А оставлять мальчишку одного – нельзя. И где утбурды носят этого Йорда?
Не знаю, сколько мы так просидели, но Арве не сказал ни слова и не шевельнулся. Кажется, кошмар его сильно испугал. Однако через время дыхание мальчишки стало тихим и ровным. Как ему удалось уснуть в таком положении – ума не приложу. Еще посидев так некоторое время, я осторожно уложил фоссегрима на кровать, укутал в шерстяное одеяло и, поразмыслив, положил рядом флейту и вернул оберег Волчьей пророчицы.
Со двора вновь раздалось ржание – тревожное, зовущее.
Нахмурившись, я подошел к окну и выглянул – ничего, пустой двор, все спят. Даже собака Асгейра – огромный серый волкодав – спокойно сидела у забора. Хотя… я пригляделся. Какое-то странное движение возле конюшни. Но это не конь. Человек и…
Бросив короткий взгляд на мирно спящего Арве, я подошел к своей кровати, быстро оделся и вышел за дверь. Выспаться все равно не удастся, а здесь и впрямь происходит что-то не то. Спустившись по лестнице и пройдя темный зал, я вышел на улицу.
Прохлада, напоенный ночными звуками воздух, легкий ветерок, шевелящий листья деревьев. Тишь да гладь, только вот все равно здесь что-то неладно. Я направился к конюшне. Может, догадка неверна, и под лунным светом толком никого не разглядеть, но чутье подсказывало, что я не ошибаюсь. Повязка с желтыми камнями, слабо мерцавшими даже во тьме, могла быть только у одного человека.
Я увидел, как Рангрид вышла из конюшни, повела плечами, вздохнула и вдруг развернулась.
– Ой! – невольно вырвалось у нее, девушка тут же прикрыла рот рукой, глядя на меня во все глаза.
– Что-то не так? – невинно поинтересовался я.
Она чуть нахмурилась, тряхнула головой, по плечам рассыпались красно-рыжие пряди. Сама в простом платье, а сверху накинут плащ. Значит, тоже выбегала, одеваясь наспех.
– Ты почему не спишь?
Странный вопрос. Я пожал плечами и посмотрел на небо, любуясь луной и драгоценной россыпью звезд.
– Кошмары снятся. Пошел к тебе за целебником, да только не застал.
Рангрид прищурилась – она явно не верила. Но при этом еще чего-то не могла понять. Будто тот, кто не спит ночью, – преступник и злодей, творящий неправедные вещи. Хотя сама она тоже бродит по двору.
– А что тебе снилось? – Ее голос прозвучал странно, напряженно.
– Убить меня хотели, – ответил я правду, внимательно глядя на девушку. Ее лицо и впрямь изменилось: по нему пробежали непонимание, ужас и неверие. – Рангрид, – вкрадчиво произнес я, подходя ближе и беря красавицу за локоть, – ты знаешь куда больше, чем говоришь. Может, поделишься?
Она вспыхнула:
– Да как ты!.. – Резко вырвала руку и хотела замахнуться, но я успел перехватить и сжать – не причиняя боли, но и не давая шевельнуться.
– А вот этого не надо.
Она выдохнула сквозь стиснутые зубы, снова бросила на меня недобрый взгляд, но потом вздохнула:
– Ладно…
Снова послышалось ржание. Мы одновременно повернули головы и замерли: совсем рядом – руку протяни и дотронешься – стоял конь. Словно сотканный из серебра, а глаза – лунный камень. Посмотрел на нас, прянув ушами, топнул копытом и замер.
По спине пробежал холодок, Рангрид ахнула и сделала шаг вперед.
– Стой, – выдохнул я.
Она неожиданно послушалась.
Нет, это не обычный конь – что-то иное: неясное и холодное.
Он еще раз посмотрел на нас, заржал и резко рассыпался серебристой пылью.
– Мертвый… – услышал я шепот чудесницы из Мерикиви. – Мертвый конь Лунного всадника.
Глава 4. Лунный всадник
Некоторое время мы молчали. Я покосился на Рангрид – она, казалось, забыла, где находится и кто с ней рядом. Лишь невидящим взглядом смотрела вперед, сжимая рукой у горла плащ, будто вмиг успела замерзнуть.
– Нам есть о чем поговорить, – заметил я.
Рангрид словно очнулась и посмотрела на меня.
В медовом взгляде смешались подозрение и… то, чего я раньше не замечал, – интерес.
– Это мое дело, – отчеканила она.
– И Нороа из Браннхальда тоже?
Она нахмурилась:
– Откуда ты… Хотя, кажется, догадываюсь. Пошли ко мне, здесь могут услышать.
Развернувшись, она быстрыми шагами направилась к дому. Я молча последовал за ней. Да уж, веселая ночка, ничего не скажешь. Но в том, что конь и Нороа имеют нечто общее, я был уверен. Больно уж одинаково появляются из ниоткуда и рассыпаются серебряной пылью.
Комната Рангрид оказалась рядом с нашей, но внутри царил порядок – нам такой и не снился. То ли чудесница тут обитает давно, то ли прислуга более старательна.
Подойдя к столу, девушка зажгла масляный светильник из глины, а потом сбросила плащ на кровать, оставшись в одном белом платье с золотой вышивкой на рукавах и кожаной шнуровкой по бокам.
Сев за стол, она посмотрела на меня и кивком указала на стул напротив:
– В ногах правды нет, прошу тебя.
Когда я сел, что-то переменилось. То ли свет так падал, то ли и впрямь янтарное колдовство. Лицо девушки стало старше и… красивее. Видать, она из тех женщин, что с возрастом только хорошеют.
Чуть склонив голову к плечу, Рангрид внимательно смотрела на меня, будто что-то для себя решала.
– Кто такой Лунный всадник? – спросил я.
– А кто ты, что противишься заклятию сна?
Я изогнул бровь, но промолчал. Значит, вот кто балуется силой. Впрочем, может, это и не баловство, а имеется какая-то определенная цель, которой я не знаю. Только не все заклятия правильно действуют на… не совсем живых. Вот нам с Арве и не повезло. Точнее, не повезло мне, а фоссегрим почувствовал беду.
– Посредник.
Этого достаточно. На лице девушки появилось изумление, она внимательно посмотрела на меня, будто не веря своим ушам. Чуть нахмурилась, но все же кивнула:
– Наслышана о вашем брате, врать не стану.
– А я вот не слишком много знаю о чудесницах из Мерикиви, – хмыкнул я.
– Не все в Мерикиви чудесницы, – возразила она.
– И не каждую знает Нороа из Браннхальда.
Рангрид сжала губы, но потом тихо вздохнула:
– Ладно, слушай. Я действительно из Мерикиви, хоть и не истинная чудесница, а только по отцу. Мать была родом из Гардарры, янтарной магией не владела.
Было над чем подумать. Гардарра – край бесконечных просторов, огромный и непредсказуемый, лежал к востоку от Ванханена, за морем. Если верить торговому люду, то это самые обширные земли из всех, что мы знаем. Гарды – люди сильные, открытые, светловолосые и голубоглазые, к нам приезжают редко. Но каждый северянин знает о гардаррской широте души и гостеприимстве.
– В Мерикиви не любят полукровок, поэтому я и ищу лучшей доли, покинув родной край. Чудесница может многим помочь. Вот так и Нороа из Браннхальда тоже… Семья его заплатила мне серебром, чтобы я отыскала неупокоенный дух и помогла ему уйти к предкам.
Почему-то мне показалось, что Рангрид что-то недоговаривает, но пока упрекнуть ее было не в чем. Лишь догадки.
– И ты так легко мне это говоришь?
– Посредник в таком деле лучше чудесницы, – мягко возразила медовым голосом девушка. – И ни к чему скрывать, коль ты сам все видел. Кстати, когда и как?
Мгновение я поколебался, но потом решил, что молчать нет смысла:
– Он сам ко мне пришел. На закате возле окраины Ярлунга. Сказал, что незачем обходить все лавки, лучше дождаться Мяран-всевидицы.
Янтарные глаза напротив расширились от удивления:
– Мяран? Уж не знаменитая ли всевидица народа лаайге?
Я пожал плечами:
– Не знаю. Вот завтра приедет, там и посмотрим. А чем же она знаменита?
Рангрид некоторое время смотрела на меня, будто желая понять: серьезно говорю или шучу.
– Всевидица на то и всевидица, что видит все. Прошлое, настоящее, будущее. Знает столько, что порой целое поколение проживет, а таких знаний не добудет. На севере она одна такая. Просто… просто не оповещает она обычно никого о своем приходе, да и ехать в Ярлунг в разгар торгов – странно. – Она покачала головой: – Но, значит, что-то нужно, раз так…
– Ты ее видела?
– Да. – Рангрид смотрела на масляный светильничек, но в то же время сквозь него, будто разглядывала события прошлого. – Видела, когда она приезжала в Мерикиви. Я еще только начала обучаться ремеслу чудесницы, а она оказалась в нашем городишке. Янтарь ей зачем-то понадобился. Она сама его и собирала у моря. Тогда-то на морском берегу я ее и повстречала.
– И?
На губах Рангрид появилась улыбка – открытая и мягкая, словно и впрямь всевидица Мяран была чем-то невероятным.
– По ней ничего нельзя сказать: молода ли, стара. И говорит немного чудно, как и все лаайге. Но при этом, когда на тебя смотрит, ощущение, что согревает солнце.
Я задумался. Если сила всевидицы велика, то помощь ее окажется нелишней. Но нужно еще дождаться ее приезда.
За окном что-то скрипнуло, раздалось хлопанье крыльев и уханье. Рангрид бросила быстрый взгляд на окно, я нахмурился. Спустя несколько мгновений на деревянный подоконник взлетела огромная ушастая сова, немигающе посмотрела на меня, снова ухнула. Хм, ушастая. До этого, в Раудбреммском лесу и возле Скьяльвинд, мои крылатые помощницы больше походили на сычей.
Рангрид озадаченно посмотрела на нас:
– Ты знаешь эту птицу?
Я пожал плечами:
– Если только не все совы взялись меня опекать. Но именно эту – нет.
Девушка некоторое время недоуменно смотрела на меня, а потом вдруг рассмеялась. Смех у нее все же приятный – слушал бы и слушал. Сова тем временем принялась чистить перышки, будто нас тут и не было.
– Как связаны Нороа и конь? – спросил я, возвращая разговор в прежнее русло.
– Это долгая история, – Рангрид вздохнула. – И очень старая. Я не могу рассказать всего.