– Чего так беспокоишься? – Лирак с интересом посмотрел на меня, будто на диковинного зверька.
– Корабль-то не северный.
Лирак улыбнулся:
– Да и ты не северный, Посредник.
Я нахмурился и кинул на Лирака быстрый взгляд, но тот смотрел на меня совершенно невинно и искренне. Внутри зашевелилось нехорошее подозрение. Эти оборванцы знают что-то такое, чего не знаю я? Или нарочно хотят посмотреть, что я буду делать?
– С юга, – неожиданно миролюбиво ответил Лирак. – Гунфридр благоволит к нашему храброму ярлу.
В голосе моряка звучала такая гордость, что невольно захотелось расспросить, чем же ярл так выслужился перед Морским Владыкой. Вид и дружелюбие Драуга оставляли желать лучшего, поэтому, кроме разбоев, я ничего представить не смог.
– На ногах вроде стоишь, – вдруг деловито сообщил Лирак, обойдя меня и внимательно осмотрев. – Сейчас принесу тебе что-нибудь выпить. Смотри только, не свались за борт.
Я сделал вид, что не заметил издевки в его голосе. Он уже было повернулся, но остановился и предупредил:
– В каюту пока не ходи. Рано еще.
Ничего не объяснив, Лирак быстро направился тем же путем, что и Фьялбъерн. Кстати, Фьялбъерн… Что-то жутко знакомое. Где-то я уже слышал это имя. И Драуг… Странное прозвище. Это все равно, если бы меня величали Оларс Йенгангер. Тьфу, гадость какая! Да и тени Госпожи нашей Смерти я не почувствовал на ярле, поэтому прозвище становилось вдвойне глупым. Негоже звать Смерть раньше срока – она же придет.
Соленый воздух и пробиравший до костей ветер заставили подхватить плащ, на котором я еще недавно лежал, и плотно в него закутаться. Вид у плаща, может, не ахти, но стало теплее. Никогда не любил море. Здесь я чувствую себя будто в ловушке. Куда лучше ощущать под ногами твердую землю.
Из серых волн вдруг показалась прелестная головка с убранными жемчугом зелеными волосами. Помахав мне изящной ручкой, хавфруа послала воздушный поцелуй и снова нырнула в пучину.
Я лишь покачал головой, но губы сами расползлись в улыбке. Ох, шалуньи, девы морские, все бы вам парней на дно заманивать. Однако, после того как утопленница Хильда разок заманила меня на дно Скьяльвинд, впечатлений на всю жизнь, больше не хочу.
Глубоко вздохнув, я посмотрел на беспокойную линию, где небо и море сливались воедино. Что ж, могло быть и хуже. А раз Гунфридр хочет меня увидеть, значит, моя мольба услышана. Не зря же я положил кинжал Сиргена как жертву Морскому Владыке. Кинжал… Я нахмурился и резко обернулся – рядом никого не было. Но забрезжившая догадка не собиралась уходить. Сирген! Ведь он же говорил про корабли, море и…
Откуда-то раздался пронзительный вой, по серым волнам пробежала рябь. На мгновение вода стала зеркалом, замерла – ни волны под дуновением ветерка, – потом снова появилась рябь. Да и ветер пропал. Вой повторился, а внутри все похолодело. Никогда я такого не слышал: ни от живых, ни от мертвых.
Появилось непреодолимое желание коснуться воды. Склониться ниже, еще ниже и еще…
– Куда?! – рявкнули над ухом и, грубо сцапав за плечо, дернули назад.
От неожиданности я вскрикнул и оказался лицом к лицу с Фьялбъерном-драугом.
– Спешишь на свидание к Госпоже Смерти? – Живой глаз прищурился, но ледяной осколок смотрел прямо и беспощадно.
– Нет, – выдавил я, растеряв наглость и ехидство, необходимые для достойного ответа.
– Не подходить к бортам!
Он отшвырнул меня с такой силой, что, пролетев почти всю палубу, я ударился спиной о стенку надстройки. От боли и от подступившей ярости потемнело в глазах. Тварь!
Вокруг поднялась суета, откуда-то повыскакивали существа, едва напоминавшие людей – больше ожившие скелеты. Среди них метался Лирак. Фьялбъерн громовым голосом отдавал команды. Только от каждого слова я чувствовал, как сжимается все внутри. Потому что из горла одноглазого ярла рвался рев волн и плач шторма, но никак не человеческий голос.
Вода поднялась, обрушилась на палубу, я тут же промок до нитки. «Гордого линорма» начало мотать во все стороны. Суета на палубе не прекращалась, а над кораблем вдруг начали сыпаться белые искры.
На какое-то время я даже забыл про себя, зачарованный стихией и ярлом, который противостоял ей.
Кинув беглый взгляд за борт, я замер от ужаса: там, поднимаясь из морской пучины, ко мне тянулось существо. Постоянно меняющееся, будто размываемое волнами лицо походило на жалкую маску уродца: вместо носа – черная впадина, жуткий оскал, не глаза – два бешеных водоворота. Туловище было огромных размеров, но так же, как и лицо, размывалось волнами.
«Морские псы, – вспомнились рассказы о слугах Хозяина Штормов, – верные и безгранично злые создания».
Костлявые руки манили к себе, когти сжимались и разжимались, как у хищного зверя.
– Оларс…
Миг – и морские псы выскочили из волн, с диким голодным рычанием кинувшись к кораблю. Сердце сжалось от страха. Белые искры вспыхнули, заставляя отпрянуть назад и зажмуриться. Что угодно, но только не видеть их чудовищных глаз. Лишь случайно я заметил, что Фьялбъерн слепящими от пылающего огня руками удерживает над «Гордым линормом» защитный купол.
Вой и безумие вокруг не стихали. Попеременно слышались голос Лирака, бас ярла-драуга и неистовый вой морских псов.
Нащупав под рубахой целебник Рангрид, я крепко сжал его в кулаке. Никогда не носил талисманов и не верил в них, но сейчас пригодится. Ладонь тут же обожгло, но на душе стало спокойнее. Откуда-то появилась уверенность в себе, на миг даже стихли ураганный ветер и крики на палубе.
Выдохнув, я открыл глаза и позабыл, как дышать. Прямо на меня смотрели бешеные водовороты глаз морского пса, а длинный, усеянный прозрачными шипами язык тянулся к моей щеке.
Глава 3. Морские псы
Ворох белых искр посыпался на спину морской твари, она заверещала и отпрыгнула назад. Я прищурился. Боишься огня, водяное отродье? Это хорошо. Пусть я рухну без сил, но испепелю тебя. Почувствовав, как ладонь обдало жаром, я резко выбросил вперед руку. Лиловое пламя ударило в грудь морского пса, а уши заложило от повторившегося визга.
Опираясь о стенку надстройки и отчасти поражаясь невиданной прежде мощи, я жег его, желая услышать предсмертный вопль. В один миг появились силы, показалось, даже если на меня кинется стая – сумею с ней справиться. Сознание будто плыло в тумане, голоса отражавших нападение затихли, но зато появились другие. Странные, едва различимые, мерно произносившие какое-то заклинание. И каждое слово наполняло меня силой, внутри поднималась волна пьянящего ощущения собственного всемогущества. От морского пса осталась кучка пепла. Я повернул голову и встретился с несколько озадаченным взглядом Фьялбъерна. Хмыкнув, он отбросил в сторону подступавшую к нему тварь:
– Сзади, йенгангер!
Я обернулся: на меня в прыжке летел морской пес. Пламя вспыхнуло, обвило его, вой заставил вздрогнуть. Лиловые искры упали к ногам вместе с пеплом.
– Они уходят! – раздался громовой голос Драуга.
– Уходят!
С глухим рычанием оставшиеся в живых твари прыгали в воду и плыли прочь от корабля.
– Щенки! Передайте своему Хозяину, что не по зубам вам «Гордый линорм»!
Команда поддержала своего ярла неприличными выкриками и заливистым улюлюканьем.
Я огляделся: палуба была покрыта слоем пепла. Правда, кое-где лежали превратившиеся в кровавое месиво тела морских псов. Внутри еще все звенело от напряжения, однако ни усталости, ни подавленности, обычных после использования магии, я не чувствовал.
– А ты ничего, – прозвучало почти возле уха.
Подняв голову, я встретился со смеющимся взглядом Фьялбъерна-драуга. В этот раз даже ледяная глыба в правой глазнице утратила зловещий вид.
Не слишком удается говорить на равных, глядя снизу вверх, да еще на такую гору мышц, но голос мой звучал твердо:
– Посредник должен уметь многое. В том числе – не оплошать на морской прогулке.
Драуг рассмеялся. Только было не разобрать, чего больше в этом смехе: шального веселья или горечи.
– Что ж, неплохо сказал. Посмотрим, как заговоришь дальше.
– Мой ярл, мне кажется, он способный парень! – крикнул кто-то за моей спиной. – Немного походит с нами – вообще будет морских псов одними глазами укладывать!
– А глазки-то ничего! – подхватил второй, и тут же над палубой раскатился громогласный хохот.
Очень хотелось треснуть шутника, но махать кулаками сейчас нельзя. Да и слабость может вернуться в любую минуту. Но кулаки все же сжались. Фьялбъерн тем временем смотрел на меня спокойно, хоть улыбка и искривила уголки его губ. Он похлопал меня по плечу, в отличие от первого раза без грубости, и я даже не пошатнулся.
– Держишься достойно, йенгангер, это хорошо. Всем грубиянам черепа не проломишь. Лирак! – Он махнул рукой. – Оларс Глемт – наш гость! Он помог защитить нашего «Гордого линорма»! Принести ему вина!
– Да, мой ярл!
Фьялбъерн сделал несколько шагов, отдавая команды. Те, кто составлял экипаж корабля, лишь склоняли головы и быстро исчезали. Когда на палубе никого не осталось, он вновь посмотрел на меня. Смотрел долго, внимательно, будто изучая. Потом кивнул и усмехнулся:
– А глазки и впрямь ничего.
Скулы вспыхнули, я скрипнул зубами. Утбурд тебя забери.
– Да уж получше, чем у некоторых, – процедил еле слышно.
Фьялбъерн вдруг оказался возле меня, сгреб за рубаху, притянув к себе:
– На моем корабле лучше не забывать про учтивость, йенгангер, – шепнул он, но шепот заставил заледенеть. – Ведь море глубокое, а псы голодные.
Хотелось вырваться, только он держал крепко.
– А как же закон гостеприимства, ярл Фьялбъерндрауг? – Мой голос прозвучал на удивление твердо.
– Гостеприимство бывает разное, – белозубо сверкнула улыбка, больше походившая на оскал.
Железные пальцы разжались, ярл отошел. И… в первый раз в жизни я понял, что лучше заткнуться.
Вино, выделенное из запасов ярла, оказалось сладким и терпким. Явно с юга. Южане знают толк в виноделии, но порой у них выходят слишком необычные напитки. После нескольких глотков я почувствовал себя лучше, а лепешки и оленина придали сил. Не осталось даже следа слабости и ломоты в мышцах, хотя еще утром казалось, что они не покинут меня никогда. На палубе сидеть было не слишком удобно, но пристроившийся рядом Лирак болтал без умолку, чем отвлекал и от приторной сладости вина, и от твердого деревянного настила.