Я положил руку на зверя и мягко надавил. Щелчок. Наконечник висевшего рядом копья медленно повернулся вокруг своей оси. Присмотревшись, я едва не ахнул. Черный вытянутый цилиндр крепился к наконечнику тонкими цепочками, но увидеть его можно было только под определенным углом. На удивление просто, и в то же время никто б не догадался искать ключ от врат в Цитадель Хозяина Штормов на самом видном месте. Приподнявшись, я снял его – пальцы тут же обожгло. Я хмыкнул и покачал головой. Ох уж эти божественные вещички!
При этом едва я коснулся ключа, как на душе стало как-то тихо и спокойно, будто ко мне вернулась давно утраченная вещь.
На выходе из комнаты я чуть не столкнулся с Йортрен, но она вовремя успела отпрянуть.
– Приехали Арве и Шайрах. Мальчик хочет тебя видеть. Идем.
Пожав плечами, я молча пошел за ней. Хочет так хочет. Кстати, заодно спрошу, почему малец, вместо того чтобы остаться дома, поплелся вместе с Рангрид и Йордом. Ему-то Къергар родной дом.
– Господин Оларс, – прозвучал тоненький голосочек за спиной.
Легкое касание теневых пальцев заставило замереть. Опустив взгляд, я увидел стоявшего рядом Вульсе.
– С возвращением.
Йортрен, опередившая меня, обернулась и чуть нахмурилась.
Я махнул рукой:
– Идите, сейчас догоню.
И, не дожидаясь, что она сделает, присел рядом с Вульсе. Ниссе погладил меня теневой ручкой по пальцам, на мгновение на его лице появилась мягкая улыбка. Мне стало несколько неуютно и в то же время как-то… радостно. Такой улыбкой меня никто из слуг еще не встречал. Йорд, конечно, выражал радость тоже, но по-своему… по-рисевскому.
– Где топор валкары?
Глаза ниссе хитро блеснули:
– В гроте Валкар, господин. Я его спрятал там намеренно.
Я задумался. Возле скалы с храмом есть, конечно, грот. Только я понятия не имел, как он назывался.
– Возле храма Гунфридра?
Ниссе кивнул:
– Крылатые девы там часто появляются.
Я погладил домовенка по плечу:
– Молодец, хорошо сработано. Дай мне переброситься парой слов с Арве и будешь меня сопровождать.
И хоть внешне Вульсе не изменился, но почему-то показалось, что он аж зарделся от удовольствия.
– Как скажете, господин Оларс, – важно сообщил он и юркой тенью шмыгнул вслед за давно ушедшей Йортрен.
Я поднялся и пошел через широкий коридор во двор. Задачка, которую предстояло выполнить, была не из легких. Но придется постараться. Да. Очень хорошо постараться.
На улице оказалось солнечно. Ни следа от туч и снега. Я даже невольно зажмурился, ощутив себя жителем подземелья.
– Оларс!
Не успел я спуститься по ступенькам крыльца, как меня чуть не сбили с ног и неожиданно крепко сжали в объятиях.
– Арве, ты чего это так?
Потрепав мальчишку по золотистым волосам, я чуть отодвинулся и заглянул ему в глаза. Фоссегрим не смутился, но руки разжал.
– Переживали мы все за тебя. Дорога-то долгая и опасная, – ручейком прозвенел голос. И надо же… я почувствовал, что говорит он абсолютно искренне.
– Ты мне лучше скажи, как сам-то добирался?
Арве пожал плечами:
– Да что тут добираться было? К тому же къергарские водопады подсказывали дорогу. Это здесь я почти не слышу голос воды, а там – еще как!
Я подозрительно посмотрел на мальчишку. Тот будто расцвел. Даже на бледных щеках появился румянец. И сам сияет, как солнечный лучик. С чего бы это?
– Что-то не так?
В голубых глазах мелькнуло беспокойство, даже показалось, что фоссегрим сжался, словно ожидая от меня гневной отповеди.
– Арве… – вкрадчиво начал я, – а скажи мне…
Он насторожился, но продолжал смотреть в глаза.
– Почему ты не остался дома, а приехал сюда?
Брови сошлись на переносице, он закусил губу. Но потом тряхнул головой и снова глянул на меня. На этот раз взгляд был прямой и твердый:
– Негде мне оставаться, Оларс. Но не бойся, нахлебником не буду.
Тон Арве меня искренне озадачил. Уж чем-чем, а лепешкой и куском мяса я его никогда не попрекал.
– И если господин Глемт не забыл про обычаи севера, – голос фоссегрима мигом стал холоднее, чем вода в горном ручье, – то тот, кому спасли жизнь, обязан помогать во всем своему спасителю. Ты меня вызволил из плена у Хишакха. Пусть у меня ничего нет, но я в долгу не останусь.
Слова мальчишки приятно удивили – обычай не забывает, относится с должным почтением. Только… Что мне сейчас с него взять?
Настроение вмиг испортилось. Через два дня я собирался сунуть голову в петлю и потянуть за собой флот бравых мертвецов ярла Фьялбъерна. Арве там места нет.
– Не забыл, – хмуро ответил я. – Обычаи чти, но старшим не хами.
Он оторопел, однако благоразумно прикусил язык.
– Рангрид не видел?
Арве удивился, но покачал головой, в глазах плеснулось беспокойство:
– Нет. Со вчерашнего дня. Что-то могло случиться?
– Не говори глупостей! – неожиданно обозлился я.
Но на этот раз фоссегрим не испугался. Кажется, понял, что могу взорваться от любого неосторожного слова.
Рядом тихо появился Вульсе. Осторожно коснулся моей руки. Весь гнев и раздражение вдруг молниеносно схлынули, оставив лишь какую-то тянущую пустоту.
– Ладно, – вздохнул я. – Скоро вернусь.
Арве насторожился:
– А далеко собрался?
– В грот Валкар, – буркнул я. – Не бойся, хавфруа меня не утянут.
Скулы мальчишки неожиданно заалели:
– Да нет, я не об этом. Оларс…
– Что?
– Можно мне с тобой?
Я нахмурился, но задумался. Флейта фоссегрима – та вещь, от которой не стоит отказываться в любом деле.
– Ладно, пошли.
Морской берег встретил нас неприветливо: волны угрюмо накатывали на гальку, ветер сбивал с ног, а с неба падали снежные хлопья. До грота мы добрались быстро, но за спрятанным топором побежал один Вульсе – он и легче, и проворнее. Сам же прятал – ему и доставать валкарское сокровище.
Арве натянул на голову капюшон и молча смотрел вдаль. Казалось, море очаровывало его своей дикой зимней тоской.
– Знаешь, – тихо произнес он, – я никогда не услышу море. Реки, ручьи, водопады – да. Но не море. Здесь я глух, как человек.
В голосе фоссегрима плескалась такая горечь, что его стало жаль. Тем не менее я еще очень хорошо помнил голоса моря и не особо желал услышать их еще раз.
– Ты знаешь песни валкар?
Он перевел на меня затуманенный взгляд, но быстро кивнул. Мечты и сожаления – неплохо, но надо заниматься делом.
– Знаю.
– Попробуй сыграть. Ветер сейчас что надо. Он нам поможет.
Краем глаза я заметил, как к нам спешит Вульсе и несет огромный сверток – замотанный в полотно топор.
В руках фоссегрима засеребрилась флейта. Арве несколько мгновений смотрел на нее, потом вздохнул и поднес к губам.
Мелодия полилась звонким ручейком – нежно и мягко, призывно и трепетно. Мне даже показалось, что море замерло, прислушиваясь. Но ручеек набирал силу, звенел, пел, превращался в широкую реку. А потом вдруг с невероятной скоростью обрушился вниз, будто сорвался с высокой скалы грохочущим водопадом. Ветер со свистом подхватил разлившуюся в воздухе мелодию и понес ее к снежным небесам.
– Вирвельвин, Властелин всех Ветров, и Гунфридр, Морской Владыка, призовите прекрасных валкар, помогите своей силой, – губы еле слышно шептали заклятие, однако я чувствовал, что меня услышат. – Не для себя, но ради великой цели – освободить море, землю и небо от Мрака, дайте крылатым девам услышать мой зов.
Я взял топор из рук Вульсе и поднял высоко над головой.
Голос флейты становился все громче и торжественнее, сливался с воем ветра, что рвал нашу одежду и трепал волосы.
– Взываю к вам, великие валкары! Пришедшие с неба и коснувшиеся моря, именем Урд, сгинувшей на окраине Браннхальда, заклинаю – отзовитесь!
Топор вспыхнул в моих руках ослепительным пламенем, во все стороны ударили огненно-белые лучи живого света.
Глазам стало больно, я отвернулся. Арве слабо ойкнул и зажмурился. Тишина оглушила – ни свиста вихря, ни шума волн. Рядом раздалось хлопанье крыльев, послышались тихие вздохи.
– Посмотри на меня, Посредник.
Голос был богатым, будто ветер играл на струнах арфы.
Я повернулся и встретился взглядом со спокойными серыми глазами – их оттенок не отличался от цвета лезвия топора, что я держал в руках. Молодая, статная, ее кованые доспехи явно сделала рука мастера. Крылатый шлем подобно короне венчал гордую голову, а из-под него струились пшенично-русые пряди. Не было ни единой морщинки, ни единой складочки на гладком лице, но глаза смотрели с какой-то недоступной человеку мудростью. В руках она держала длинный меч. И… я вдруг понял, что такой могла быть Урд, до того как ее изуродовал Иданнр. Рядом стояли ее крылатые соратницы – тоже в доспехах и с оружием, но поскромнее.
– Я – Эльдрун. Все крылатые – под моим предводительством. Ты звал нас, – мягко проговорила она и выразительно посмотрела на топор. – Как у тебя оказалось священное оружие валкар?
Неожиданно я почувствовал спокойствие и уверенность:
– Урд просила передать этот топор ее дочери.
Я замолчал, давая им время осмыслить сказанное.
На губах Эльдрун появилась улыбка, но тут же она стала серьезной:
– Урд – моя мать, а этот топор ей подарил сам Вирвельвин – наш господин. Я вижу, что ты не лжешь. Но что ты хочешь взамен?
Я протянул ей топор. Она обхватила древко ладонью, чуть выше моих пальцев – почти касаясь их своими. Однако выпускать оружие я не собирался.
– Насколько мне ведомо, ваш господин еще и Гунфридр.
Эльдрун молча склонила голову, соглашаясь.
– Я прошу вас о помощи. От имени Гунфридра и Урд, призвавшей меня как Посредника.
Она чуть прищурилась, но не перебивала. Узы Посредника – священны. Если не отдать то, что ему положено, призвавший никогда не обретет покоя.
– Люди Ванханена и поднявшиеся со дна моря объединили свои силы, чтобы выступить против Хозяина Штормов. Я прошу, чтобы валкары были нашими союзницами.