Эта тема порождала огромное количество шуток и хихиканья, но, тем не менее, при всей смехотворности подобной политики внутреннее напряжение, веками копившееся в результате застарелых обид одной народности на другую, исторических несправедливостей и неравномерного распределения ресурсов, удавалось сглаживать на протяжении достаточно долгого срока. Наверное, инстинктивно наши руководители чувствовали, что национализм – страшная болезнь, подобная чуме или оспе, и эта жуткая зараза, вырвавшись из-под контроля, в любой момент может разорвать страну на части. И не только потому, что в нашей истории уже были примеры, когда выяснение национальной принадлежности доводило народы до беды, – вряд ли это их сильно волновало. Скорее, присутствовало понимание, что Россия в силу своего особого исторического пути не может существовать как моноэтническое государство. В 1612 году выбор уже был сделан – мы не стали Польшей.
И для людей того времени, и, пожалуй, для поколений советских людей большее значение имело не то, какой они национальности, а то, какое у них гражданство. Слово «русский», как правило, – до начала XX века уж точно – означало «подданный Российской империи». Конечно, нет никакого смысла в том, чтобы стыдиться своих национальных корней, это было бы попросту глупо. Но у нас перед глазами имеется пример второго мирового плавильного котла – Америки, где нет понятия национальности, записанной в паспорте. Ведь сами мы, несмотря на декларируемую терпимость и девизы наподобие «все флаги в гости будут к нам» и «нет плохих национальностей», тем не менее, позволяли себе на всякий случай спрашивать у новых знакомых девичью фамилию матери. Конечно, мы всех очень любим, все равны и всё замечательно, но главное – чтобы враг не пробрался.
Вот эти двойные стандарты рано или поздно должны были взорваться. Когда исчез пресс советской идеологии, привычная подозрительность привела к предсказуемому результату. Государство стало разваливаться – во многом из-за крайне неразумной политики Горбачева, в том числе национальной, поскольку именно при Горбачеве выступили на первый план конфликты между национальными республиками и проживающими внутри республик этносами. И мы тут же вступили в тяжелейшую эпоху этнических конфликтов, кровопролитных, безумных. До сих пор на территории бывшего СССР существует колоссальная напряженность между армянами и азербайджанцами, грузинами и абхазами, грузинами и осетинами – список можно продолжать. А все ужасы, творившиеся в наших закавказских республиках, имели прямое отношение в том числе и к этническим конфликтам.
Что же такое нация? Что такое народ? Почему вдруг люди с очень разными, абсолютно нерусскими фамилиями, совершенно непохожие внешне на эталонных представителей славного рода славян, вдруг стали брать на себя право определять, кто чистый, а кто нечистый, кто наш, а кто не наш? Почему в народе, на протяжении почти столетия воспевавшем интернационализм, национальные мотивы зазвучали вдруг с такой силой, что в свое время целая партия под названием «Родина» пыталась пройти в Думу под вполне националистическими лозунгами?
Да и сейчас многие политики явно или неявно пытаются разыгрывать эту карту.
Как ни печально, антинацистская прививка в какой-то момент времени перестала действовать. Мы не удивляемся, когда средства массовой информации без стеснения задают вопрос, какой национальности те или иные люди, проходящие по партийным спискам, нас не коробит, когда разнообразные деятели, выступая на публике, всячески пытаются снять вину, если угодно, с представителей целого народа, перекладывая ее на всех остальных. При этом приписать любому человеку любую национальность на самом деле очень легко. У нас ведь как принято считать: если в человеке есть две капли еврейской крови, то он еврей. И неважно при этом, что по всему остальному он русский – по языку, по культуре, по внешности, по религиозной принадлежности, наконец. Нет уж, говорим мы, вот оно что, вот он какой, оказывается… Хотя даже элементарная математическая статистика показывает, что во всем мире не найдется ни одного народа с абсолютно чистой кровью – разве что какие-нибудь бушмены или амазонские индейцы, волею судеб лишенные возможности контактировать с соседними племенами. Но ведь писались книги, выводились целые теории, суть которых сводилась к снятию вины с себя и перекладыванию ее на неугодные нации, назначавшиеся средоточием зла.
Фактически мы оказались жертвами рабской психологии. Обвинять себя в собственной нищете и проблемах было бы глупо, а искать виноватых крайне легко. Мы наивно выносили зло за пределы себя, своего сознания, персонифицируя его в соседе. При этом никакими цивилизованными, если угодно, разумными мерами решения проблемы даже не пахнет. Мы словно перенеслись в какие-то жуткие средневековые реалии, когда весь род считается виновным и подлежит уничтожению. Описаний подобных злодейств полным-полно в Библии, однако она повествует об очень давних временах. А когда современный человек говорит другому: «Да, кстати, и все твои дети виноваты», – вряд ли это та самая ветхозаветность, которой хотелось бы следовать.
Многие современные блоггеры и политики с нескрываемым наслаждением заявляют: «Я – националист». И каждый раз хочется спросить: скажи пожалуйста, как ты определяешь расу, как ты определяешь чистоту? А оказывается, очень просто, практически элементарно. Уже появились псевдоученые, которые выводят теории русского гена, русской идентичности – теории, далекие от науки, но с удовольствием подсказывающие якобы правильный ответ. Некоторые политики в стиле Дмитрия Рогозина отвечают, что истинной чистотой крови может гордиться только макака-резус, поэтому если человек действительно русский, то это в первую очередь культура. Другие, как афонский монах Афанасий, убеждены, что русский – это обязательно православный. Учитывая, что количество истинно верующих людей в стране крайне невелико, можно сказать, исходя из его версии, что русских среди нас совсем немного. Есть и те, кто считает, что последовательный русский человек – это только славянин и язычник, поэтому никакого христианства – это чуждая религия, принесенная одним крайне неприятным народом с Ближнего Востока. Так что даже среди самих националистов нет единства и нет общего представления. Есть только общая нелюбовь к тем, кто не является такими, как они.
Сегодня, увы, все чаще и чаще видны попытки пересмотреть высокие гуманистические принципы, одним из которых является личная ответственность. Все чаще пытаются назначить виновных. Как правило, любой подъем националистических настроений заканчивается одинаково: в какой-то момент начинают бороться за чистоту расы, назначают виновных уже по факту рождения не в той семье, а других, следовательно, обозначают априори невиновными и имеющими право на все. Подход, ведущий в никуда. Раз за разом в истории всплеск национализма заканчивался признанием расовой теории, следованием ей, и как итог – конфликт, вырождение, гибель. И ни разу не было по-другому.
Абсолютно не скрывая своих воззрений, нынешние националисты умудряются обходить стороной тему Татарстана и Башкирии, предпочитая не замечать веками существовавшие бок о бок с русскими народы, уже давно ставшие братскими, и махнуть рукой на Поволжье. И ни мордва, ни чуваши, ни татары, ни калмыки, ни народы Севера не попадают в прямое рассмотрение националистов. При таком подходе русское государство для русских невольно ужимается до размеров удельных княжеств. Так что, если перестройка Горбачева и последующее правление Ельцина отбросили нас к границам XVI века, то эти умники возвращают в еще более древнюю историю. Я уж не говорю о том, что почти для всех националистов стала общей странная идея отделения Кавказа. Фактически националисты выступают абсолютно в унисон с такими давними и осознанными врагами «империи зла», выражаясь в терминах холодной войны, как господин Бжезинский, глубоко убежденный в том, что для России может подойти только югославский сценарий, и мечтавший разорвать страну по национальному признаку.
Таким образом, если в России когда-нибудь полыхнет страшный пожар национализма, это однозначно приведет страну к самому страшному сценарию будущего. Давайте предположим, что в результате выборов приходят к власти, например, националисты, скрывающиеся под лозунгами ДПНИ. Формируют Думу, начинают принимать законы, и в частности ущемляют республики Кавказа и республики Поволжья. Очевидно, что военной силы, достаточной, чтобы удержать Кавказ в составе федерации, у нас не будет. Достаточно подверженный западным воззрениям Калининград тут же скажет: «Ребята, мы не с вами, нам этого не надо». Дальний Восток, население которого очень и очень разнородно по национальному составу, тоже задумается – а не махнуть ли ему рукой и не вернуться ли к когда-то существовавшей идее Дальневосточной республики? Сибиряки начнут выяснять, кто тут более русский – изнеженные жители Москвы, Владимира или Вологды или они, настоящие обитатели России-матушки. И тоже постараются организовать какое-нибудь Сибирское плюс Уральское государство. О Татарстане, Калмыкии и Башкирии можно даже не говорить – понятно, что и они попытаются каким-то образом отделиться.
А что произойдет с ядерным оружием? Думать, что Запад будет сидеть и смотреть, как огромный российский ядерный потенциал попадает в руки к националистически настроенным организациям, было бы наивно. Исходя из этого, у Запада не будет другого выхода, кроме интервенции. Противостоять вторжению военным путем распавшаяся на несколько частей Россия не сможет – это очевидно. Таким образом, нам и в самом деле будет уготована судьба Югославии, где как раз националистические силы растащили процветающую по социалистическим меркам страну на отдельные государства, каждое из которых переживает сейчас далеко не лучший период в своей истории. Я уж не говорю о крови, не говорю о том, как будет определяться судьба детей, родившихся в смешанных браках, не говорю, что многие будут вынуждены скрывать родителей – это все пустые слова. Националистам они неинтересны. Националистам нужна возможность покричать, что во всем виноваты «они», и де-факто за каждым криком эхом звучит «экспроприация экспроприаторов» и «грабь награбленное». При этом националистическая чума настолько глубоко проникает в сознание, что даже бывший спикер Совета Федерации Сергей Миронов не смог остаться в стороне и открыто пожелал успехов блоггеру, поддерживающему ДПНИ. Что конечно, ставит немало вопросов и к самому Сергею Михайловичу, и к членам его партии.