Украинские победы первых двух лет войны стали возможны благодаря союзу с крымскими татарами. Эта комбинация дала Гетманщине место на геополитической орбите Османской империи, у которой в Причерноморье было несколько вассальных государств, прежде всего Крым, Молдавия и Валахия. Их отношения с султанами послужили Хмельницкому моделью для дрейфа в сторону от Речи Посполитой при сохранении добытой в бою государственности. Гетман стремился поставить Войско Запорожское в вышеназванный ряд — под защиту далекого Стамбула. Именно это обсуждали на украино-турецких переговорах весной и летом 1651 года. Поскольку надвигался новый виток войны с поляками, Хмельницкий даже заключил договор, в котором признавал повелителя правоверных своим сюзереном.
Взамен ему требовалось подкрепление на подольском берегу Днестра, причем немедленно, — турецкие войска, те самые, что торжествовали в 1620 году под Цецорой и осаждали затем Хотин. Но ресурсы империи поглощали морские битвы с Венецией. Советники девятилетнего Мехмеда IV ограничились приказом крымскому хану выйти в поход вместе с гетманом. Хмельницкий добивался большего — Ислам-Гирей вел собственную игру, целью которой было истощение и Польши, и Украины, так чтобы никто не добился решительного успеха. Хан показал это уже под Зборовом в 1649 году, когда договорился с Яном Казимиром и не захотел помочь украинцам разгромить его армию. Теперь вполне могло повториться то же самое.
Так и произошло, причем вероломство крымского властелина стоило казакам очень дорого. Летом 1651 года на Волыни, под Берестечком, татары покинули союзное войско в разгар битвы — значительная часть его попала в окружение и через несколько дней была перебита. Гетман же стал заложником Ислам-Гирея. Впрочем, тот скоро отпустил Хмельницкого, позволив ему перегруппировать силы, чтобы не допустить краха новорожденного государства. Надежды Хмельницкого на Крым оказались несбыточными. Осенью того же года он заключил новый договор с Речью Посполитой: реестр уменьшили вдвое, до 20 тысяч, а под властью гетмана оставили только Киевское воеводство. Брацлавское и Черниговское должны были вернуться под прямое управление Короны. Это условие казаки так и не выполнили, поэтому новая война не заставила себя ждать.
Украине требовались новые союзники. Хмельницкий имел далеко идущие планы на Молдавское княжество — этот ненадежный вассал Порты веками пытался найти свою нишу на линии польско-турецкого противостояния. В 1650 году гетман послал туда войско и вынудил Василе Лупу, молдавского господаря, заключить формальный союз, а также согласиться на брак его дочери Руксандры с сыном гетмана Тимофеем Хмельницким. После неудачи казаков у Берестечка Лупу хотел было расторгнуть помолвку, но на следующий год из Украины к нему в гости явились тысячи “сватов”. По пути, у Батога, они разгромили армию польного гетмана Калиновского. Поход закончился в Молдавии, пышной свадьбой Тимоша и Руксандры. Такой маневр обеспечил Хмельницкому членство в клубе международно признанных правителей.
Но как Османская империя, так и ее вассалы мало что могли дать ему в качестве союзников. Тупиковость этого направления внешней политики Войска Запорожского стала совершенно ясна осенью 1653 года, во время очередной битвы с поляками — у Жванца. Союзники-татары повторили тот же маневр, что и в 1649 году, и помешали казакам разгромить противника. Речь Посполитая и Гетманат восстановили Зборовский мир: реестр в 40 тысяч и три воеводства под контролем Хмельницкого. Все понимали, что это краткая передышка: компромисс не найден, прочного мира нечего и ждать. Казаки желали отбить у поляков всю Украину и часть Белоруссии, Речь Посполитая же (особенно сейм) не желала уступать им даже вышеназванные три воеводства, хотя и потеряла над ними контроль.
Гетману и его окружению ничего не оставалось, как искать иного союзника. Долговременный договор с Польшей оказался невозможен, а война с таким мощным врагом в одиночку грозила катастрофой. Крымский хан оберегал казаков от поражения, но не давал победить Яна Казимира. Османская империя не считала возможным воевать еще и на Украине, а молдавская затея кончилась для Хмельницкого личной трагедией. В сентябре 1653 года Тимош, его первенец, погиб во время защиты Сучавы (в теперешней Румынии), которую осаждали войска Валахии и Трансильвании. Их князьям альянс гетмана и Василе Лупу пришелся не по душе. В конце декабря того же года Богдан прощался с сыном в своем имении Суботове, в Михайловской церкви. (Самого же гетмана через несколько лет отпевали в возведенной им Ильинской, образце казацкого барокко, что сохранился до наших дней и изображен на купюре в пять гривен.) Вместе с Тимошем пожилой гетман похоронил свои надежды добиться для Украины места под османским солнцем.
На мировой шахматной доске самый значительный по своим последствиям ход гетман сделал 8 января 1654 года в Переяславе. В этот день Хмельницкий и спешно собранная группа старшины присягнула новому сюзерену — российскому царю Алексею Михайловичу, открыв таким образом долгую и сложную историю русско-украинских отношений. В 1954 году Советский Союз пышно отпраздновал юбилей “воссоединения” двух стран. Определение подразумевало, что вся Украина в Переяславе избрала вариант “навеки вместе” и признала над собой царскую власть. На самом деле постановление рады вовсе не означало ни воссоединения с Россией, ни слияния двух “братских народов”, как это преподносили советские авторы. Ни в Переяславе, ни в Москве никто не мерил это соглашение национальной меркой.
Речь Богдана Хмельницкого на раде перед старшиной, известная по отчету царских послов, дает нам представление о том, как он изложил и пояснил свои действия:
Собрали мы Раду, явную всему народу, чтоб вы с нами выбрали себе государя из четырех, кого хотите: первый царь турецкий, который много раз через послов своих призывал нас под свою власть; второй — хан крымский; третий — король польский, который, если захотим, и теперь нас еще в прежнюю ласку принять может; четвертый есть православный Великой России государь царь и великий князь Алексей Михайлович, всея Руси самодержец восточный, которого мы уже шесть лет беспрестанными моленьями нашими себе просим; тут которого хотите выбирайте![22]
Гетман, очевидно, лукавил — он уже сделал выбор в пользу Романовых. Судя по боярскому докладу, Хмельницкий упирал прежде всего на православную солидарность. Участники рады закричали, что “волят” под руку “восточного” православного царя.
Это походило на один из множества основанных на конфессиональной принадлежности союзов периода Реформации и Контрреформации. Всего лишь пятью годами прежде завершилась Тридцатилетняя война, в ходе которой европейские страны становились, как правило, на сторону единоверцев. Ни от российской знати, ни от их украинских партнеров по переговорам нельзя было ждать осознания братства либо общности в рамках “русского народа” — ведь стороны тогда нуждались в толмачах, а письма Хмельницкого в Москву сохранились в российских архивах главным образом как тексты штатных переводчиков. Традиции Киевской Руси в исторической памяти и религиозных догмах существовали, но были достоянием малочисленной прослойки интеллектуалов.
Четыре столетия, проведенные двумя странами в разной политической обстановке, в составе разных государств, углубили давние языковые и культурные различия между будущими Украиной и Белоруссией с одной стороны и будущей Россией с другой. Это несходство проявилось, когда гетман и полковники захотели обсудить условия договора с послом Василием Бутурлиным. Боярин обещал им, что царь окажется добрее короля, но на торги не пошел. Хмельницкий возразил, что казаки привыкли заключать сделки с королем и его сановниками, но услышал в ответ, что выборный монарх не равен наследственному государю. Бутурлин не стал клятвенно подтверждать свои щедрые посулы — царь не присягает подданным. Казакам не терпелось получить поддержку российских войск, поэтому гетман согласился на присягу только с украинской стороны.
Переяславское соглашение казалось ему контрактом, связывающим обе стороны. Хмельницкий ставил Войско Запорожское под протекторат Алексея Михайловича, обещал верность и военную службу в обмен на защиту со стороны России. Однако его новый сюзерен воспринимал “черкас” как новых подданных — единожды дав согласие сохранить за ними определенные права, в дальнейшем он ничем не будет им обязан. Что касается территории Украины, в Москве опирались на династическую традицию. Царские советники считали, что Романовы просто возвращают свое наследство: Киев, Чернигов, Переяслав.
На каких бы идеологических и правовых основаниях ни покоился Переяславский договор, в Москве посулов Бутурлина не забыли и дали украинцам то, чего они тщетно добивались от Варшавы: признание казацкой государственности, реестр в 60 тысяч, привилегированный статус казаков как сословия. Царь сохранил и те свободы, которыми при королевской власти пользовались другие слои общества.
В первую очередь, конечно же, соглашение заложило фундамент военного союза. Западные границы Войска Запорожского не оговаривались — проводить их предстояло на поле брани. Украинская и российская армии вступили в новую кампанию на двух театрах боевых действий: казаки при поддержке отряда новых союзников наступали на Правобережье, владение Короны, тогда как основные силы Романовых ударили на Смоленск и двигались все глубже в белорусские и затем литовские земли — к северу от установленного Люблинской унией рубежа. Объединенные силы двух стран добились решительного перелома в войне: если в 1654 году польско-литовские войска с помощью крымского хана еще сдерживали натиск, то летом и осенью следующего их контрнаступление провалилось. Украинцы вновь осадили Львов, россияне заняли Вильно, столицу Великого княжества Литовского.
Так открывается глава в истории Речи Посполитой, которую поляки окрестили “Потопом”. Серьезная угроза центральной части государства исходила не только с востока. В июле 1655 года Швеция вторглась в Великую Польшу с северо-запада, из Померании, а также в Литву — из Лифляндии. К ноябрю в руках шведо