Абсолютная власть монарха, продуманное управление и распространение одинаковых норм на всех подданных во всех частях империи — вот принципы, которые вдохновили царствование Екатерины II (1762–1796), в том числе и реформы. Ни один из них не предвещал Войску Запорожскому ничего хорошего. Под властью Романовых это автономное образование существовало именно благодаря своему особому статусу. Одной из задач, что поставила себе Екатерина на южном направлении, стали отмена внутренних границ и окончательное поглощение казацкого государства общеимперскими структурами. В 1764 году она наставляла князя Вяземского: “Малая Россия, Лифляндия и Финляндия суть провинции, которые правятся конфирмованными им привилегиями ‹…› Сии провинции, также Смоленскую, надлежит легчайшими способами привести к тому, чтоб они обрусели и перестали бы глядеть, как волки к лесу. К тому приступ весьма легкий, если разумные люди избраны будут начальниками в тех провинциях; когда же в Малороссии гетмана не будет, то должно стараться, чтоб век и имя гетманов исчезли, не токмо б персона какая была произведена в оное достоинство”.
Первым царем, который упразднил гетманство, был Петр — после смерти в 1722 году Ивана Скоропадского. Но вскоре он умер и сам, и на Украине появился новый гетман, хотя ненадолго. Даниил Апостол умер в 1734 году, и правительство империи запретило выборы преемника. Его вновь заменил государственный орган — Малороссийская коллегия. Последний раз гетманство восстановили в 1750 году, когда булаву дали не казацкому полковнику и не кому-то из генеральной старшины, а 22-летнему президенту Академии наук и художеств Кириллу Разумовскому.
Появился на свет он в простой казацкой семье из окрестностей Козельца (между Киевом и Черниговом), а вот шлифовал свои многочисленные таланты уже в университете Геттингена. Разумовский, впрочем, был прежде всего придворным. Секрет его молниеносной карьеры заключался в выгодном родстве. Алексей, старший брат Кирилла, превосходно пел, играл на бандуре и очутился в придворном хоре. В Петербурге юный певец повстречал Елизавету — дочь Петра I и будущую императрицу. Они жили вместе, а в 1742 году, по неподтвержденным сведениям, обвенчались. Так или иначе, казак Олексий Розум стал графом Алексеем Разумовским. Эпоха “разума” была необычайно добра к Разумовским. Под влиянием “ночного императора”, как прозвали его при дворе, Елизавета восстановила должность гетмана и пожаловала ее младшему брату Алексея.
Если любовник Елизаветы сыграл важную роль в перевороте, который привел дочь Петра к власти (в 1741 году он был одной из главных фигур ее двора), Кирилл помог взойти на престол уже Екатерине. Скипетр к ней перешел вследствие устроенного гвардией переворота — Петра III, ее супруга и законного монарха, свергли, а затем и прикончили. Вообще, права на имперский трон София-Августа-Фредерика фон Ангальт-Цербст-Дорнбург имела весьма сомнительные. Участники переворота считали, что Екатерина у них в долгу. Она с горечью признавалась, что каждый гвардеец видит в ней дело своих рук. Среди таких людей был и гетман Разумовский. В благодарность за услуги он добивался позволения передавать титул по наследству. Его подданные на Украине заговорили о расширении автономии, о собственном законодательстве.
Среди патриотически настроенных казаков нашлись такие, что ставили Гетманщину — Малороссию, как ее уже привыкли звать, — на один уровень с ядром империи. В 1762 году, вскоре после прихода Екатерины к власти, Семен Девович писал: “Не тебе, государю твоему поддалась”. Эти слова в его поэме воплощенная Малороссия бросает в лицо Великороссии. Автор продолжает: “Не думай, чтоб ты сама была мой властитель, но государь — твой и мой общий повелитель”. В таком представлении о династической унии Малой и Великой Руси возрождались идеи Гадяцкого договора 1658 года. Однако у царицы не было желания править конфедерацией государств, что претендовали каждое на свои привилегии. Екатерина видела империю централизованной, мудро разделенной на административные единицы — и никаких автономий наподобие Войска Запорожского.
Осенью 1764 года она вызвала Кирилла Разумовского в Петербург и окончательно упразднила гетманство, разрушив надежды не только самого гетмана, но и многих украинцев Левобережья. Теперь на его земле хозяйничал генерал-губернатор Петр Румянцев, этнически русский. Он же командовал размещенными там войсками. Правление Румянцева длилось более 25 лет. При нем на Гетманщине ввели крепостное право по российскому образцу, общеимперские налоги и почту, а в начале 80-х годов XVIII века упразднили последний бастион автономии — казацкое военно-административное устройство (полки и сотни). Военный компонент влился в регулярную армию, административный был превращен в три наместничества и три десятка уездов по стандартной модели екатерининских времен.
Царица не торопилась воплощать в жизнь свой идеал государственного строя. Процесс поглощения Войска Запорожского, начатый отрешением Разумовского от булавы, занял почти двадцать лет. Дело шло медленно, без новых восстаний и новых мучеников в списке пострадавших за свободу Украины. Многие обитатели Левобережья такую инкорпорацию восприняли радостно, как божий дар. Институты и обычаи Гетманщины нередко казались им безнадежно устарелыми, неадекватными эпохе Просвещения. Включение вспомогательных казацких частей в регулярную армию повысило их боеспособность. В мирной жизни появились государственные школы, почтовое сообщение и тому подобные вещи. Появилось и крепостное право, но старшина, за редким исключением, не жаловалась — эксплуатация крепостных приносила ей прибыль.
На Левобережной и Слободской Украине — в регионе на современной северо-восточной границе Украины и России (Харьков и окрестности), которым правили напрямую из Москвы уже в XVII веке, — господствовала казацкая элита, но большинство населения там составляли крестьяне. В течение всей истории Гетманщины их понемногу лишали и земли, и свободы — главных завоеваний восстания Хмельницкого. Во второй половине XVIII столетия около 90 % крестьян Левобережья и свыше 50 % слобожанских жили на земле православной церкви либо казацкой старшины, примерявшей на себя роль аристократии. Указ Екатерины II от 3 (14) мая 1783 года запретил 300 тысячам крестьян, что обитали на частных землях, покидать место жительства и обязал их работать на барщине. Крепостное право в очередной раз вернулось на восток Украины.
Хотя старшина, получив крепостных, праздновала победу, из ее среды прозвучал по крайней мере один голос против закрепощения крестьян-соотечественников. Это был Василий Капнист, из полтавского старшинского рода греческого происхождения. В 1783 году он пишет один из самых известных антиправительственных текстов времен Екатерины — “Оду на рабство”. Одни видят в этой поэме протест против порабощения села, другие — против поглощения Гетманата. Вполне возможно, он осудил и то и другое, ведь по времени два указа одной царицы почти совпали. Капнист не скрывал разочарования тем, как Екатерина обошлась с его родиной. О последствиях ее деяний для народа, не то простолюдинов, не то нации, он высказался так: “А ты его обременяешь: ты цепь на руки налагаешь, благословящие тебя”.
Капнист, как и многие другие представители украинской знати, сделал неплохую карьеру в Петербурге и внес вклад не только в украинскую, но и в русскую культуру. Та же “Ода” заняла достойное место в истории русской литературы. Если во времена Петра I высокие посты в Центральной России оккупировали украинские архипастыри, то при Екатерине II мы видим тут наплыв потомков казацкой старшины и питомцев Киевской академии, подвизавшихся на светском поприще. Только в 1754–1768 годах более трехсот выпускников этого университета поступили на имперскую службу либо уехали в Россию. Полученное ими образование подготовило их к обучению за границей, с тем чтобы впоследствии занять как можно лучшие должности. В империи докторов медицины из малороссов насчитывалось вдвое больше, чем из великороссов, а во второй половине правления Екатерины и при Павле Гетманщина давала более трети студентов Учительской семинарии в Петербурге. Царица перестала рассаживать украинцев по епископским кафедрам (в 1762 году таких в России все еще было большинство), но приток их на военную и гражданскую службу нисколько не уменьшался.
Карьера Александра Безбородко служит отменным примером того, как новое поколение украинской верхушки сочетало любовь к украинской отчизне и жизнь на службе империи. Родился он в 1747 году в семье генерального писаря, учился в Киевской академии. Полувеком ранее это послужило бы наилучшей отправной точкой для блестящей карьеры в Войске Запорожском. Но времена настали другие. Безбородко отличился в свите уже не гетмана, а генерал-губернатора Румянцева. Юный казак принял участие в русско-турецкой войне 1768–1774 годов и показал себя не только храбрым воином, но и превосходным начальником штаба при командующем — том же Румянцеве. Получив полковничье звание в год завершения войны, на следующий он уже покорял царский двор в Петербурге.
Война, которая дала Безбородко шанс прыжком одолеть пару ступенек на карьерной лестнице и уехать в столицу, стала переломным событием в истории всей Украины, не только Левобережной. Поводом к ней стало восстание, охватившее правый берег Днепра весной 1768 года, — собственно, два восстания одновременно. Первым была “конфедерация”, как это называли тогда в Речи Посполитой, католической шляхты (польской или ополяченной) против постановления сейма, который дал “диссидентам”, прежде всего православным, равные права с духовными чадами Рима. Посол Екатерины II просто напугал депутатов, сплошь католиков, что последнее слово останется за российской армией. Царица таким образом ясно давала понять, что на деле она русская и православная. Конфедераты отвергли решение сейма, усматривая за ним московскую интригу — подрыв не только религиозных, но и политических устоев Польши. По имени города на юго-западе современной Украины, где началось это выступление, конфедерацию назвали Барской.