рабочие, православные фанатики и откровенные уголовники, образовав банды, начали погром. Избивая евреев, они кричали: “Вот тебе свобода, вот тебе конституция и революция, вот тебе царские портреты и корона”. Лишили жизни 27 человек, ранили около трехсот, разграбили до 1800 помещений, где жили либо трудились жертвы. Из 28 магазинов Крещатика, принадлежавших евреям, уцелел только один.
Шолом-Алейхем, знаменитый писатель, оказался свидетелем киевских событий, после чего уехал в Нью-Йорк. Предчувствие погрома стало лейтмотивом его последнего рассказа о Тевье-молочнике. Присутствует оно и в текстах, на которых основан классический бродвейский мюзикл “Скрипач на крыше”. И там и там полицейский урядник относится к евреям тепло. В то же время многие служители закона принимали сторону погромщиков, даже науськивали их — как и в украинской столице в 1905 году. Власти положили конец бесчинствам только через двое суток.
Киевская трагедия служит ярким примером того, что творилось в других крупных городах Украины. К насилию прибегали главным образом чернорабочие, мигранты из бедной российской деревни и украинцы из пригородных сел. Эксплуатировали их чиновники, фабриканты, купцы, а в евреях они видели конкурентов и в то же время легкую и “законную” добычу. Злодеяния против них свидетельствовали о преданности православию, самодержавию и народности, доказывали подлинную русскость. Для уголовщины это было золотое время.
Хотя погромная толпа ставила знак равенства между революцией и еврейством, демонстрации с поддержкой манифеста 17 октября или осуждением его за половинчатость устраивали активисты множества политических партий — отнюдь не только еврейских. Большевики, радикальное крыло РСДРП, выступали катализатором рабочих демонстраций и забастовок. Манифест они отвергали и стремились к свержению императора путем всероссийской стачки и восстания. Собственную пропаганду развернули меньшевики — еще одно крыло РСДРП, которому претили диктаторские замашки Ленина. Весьма активно действовала российская партия социалистов-революционеров. Еще до революции возникли ее ячейки в Харькове, Житомире, Чернигове и других городах Украины. К социал-демократам (и большевикам, и меньшевикам) примкнули сотни евреев, но были у них и свои партии. В 1905 году одним из самых активных оказался Бунд (Всеобщий еврейский рабочий союз), социалистическое объединение, что представляло и ремесленников.
Доля евреев среди революционеров — чаще всего под знаменами Бунда — показывала значение этнических и религиозных меньшинств в набиравшем обороты кризисе империи, однако всероссийские левые партии национальным вопросом в общем пренебрегали. Вожди Бунда вошли в число организаторов РСДРП, но оставили ее, когда Ленин высказался против их самостоятельности и монополии на представительство рабочих-евреев. Социал-демократы в целом стояли на платформе единства рабочего движения — а также единой и неделимой России. Эсеры проявили больше гибкости, с пониманием относясь к требованию культурной автономии и допуская преобразование государства на федеральных началах. Но таких скромных уступок оказалось недостаточно — этнические меньшинства стали формировать отдельные политические партии.
Впрочем, украинцы в державах Романовых и Габсбургов вступили на этот путь еще в 90-е годы XIX века. В то время политически активные круги взялись за партийное строительство во всей Европе — они вышли на улицы, чтобы мобилизовать массы вокруг своих идей. На востоке Украины первую современную партию образовали в 1900 году. Мобилизация в ее ряды началась в Харькове, когда группа студентов решила не вступать в существующие нелегальные структуры всероссийского масштаба, а создать новую — Революционную украинскую партию (РУП), программа которой сочетала бы социалистические и националистические идеи. Первопроходцы создали сеть ячеек в разных местах и повели среди крестьян пропаганду восстания. Их катехизисом стала напечатанная в Галиции брошюра “Самостоятельная Украина” авторства Миколы Михновского, харьковского адвоката. Таким образом, первая украинская партия в Российской империи провозгласила своей целью независимость.
“Пятый акт великой исторической трагедии, называемой борьбой наций, уже начался, и окончание приближается”, — Михновский чуть ли не предвидел мировую войну. По его мнению, выход из того тупика, в который великие державы завел их антагонизм, “показали нации, что уже восстали против чужого правления, в какой бы форме политического верховенства оно ни проявлялось”. Далее он сосредоточился на Украине: “Мы осознаем, что наш народ тоже пребывает в положении порабощенной нации”. Михновский провозгласил, что следует добиваться национального освобождения, и, будучи юристом до мозга костей, подверг подробному разбору соглашение, заключенное Хмельницким в 1654 году. Он утверждал, что Россия нарушила условия этого договора и урезала права, гарантированные казацкой старшине при Алексее Михайловиче. В XVII и начале XVIII веков два гетмана — Выговский и Мазепа — использовали подобные аргументы против царей. Однако Михновский, в отличие от них, вел дело не к автономии под эгидой Польши либо Швеции, а к полной независимости.
Труд харьковского юриста стал переломным в политической мысли украинцев империи Романовых. То, что первая на Украине партия ориентировалась на “Самостоятельную Украину”, казалось, давало ее автору надежду на воплощение его мечты. Но вскоре РУП раскололась из-за споров по поводу того, какие вопросы важнее: национальные или социальные. Идею Михновского о борьбе за независимость положили в долгий ящик — на семнадцать лет. Вынут ее оттуда лишь в январе 1918 года, в огне новой революции. Пока что, в революционном 1905 году, деятели украинского движения, как правило, стремились только к автономии в освобожденной России — преобразованной на демократических и федеративных началах. О настроениях в обществе говорит успех “Спилки” (“Союза”), социал-демократической партии, что возникла на базе РУП. В ее ряды вступили представители разных народов, и она поддерживала тесные связи с РСДРП и Бундом. В апреле 1905 года “Спилка” насчитывала около семи тысяч членов.
Новые сдвиги в политическом ландшафте Украины произвел гамбит Николая II, который перехватил инициативу, желая расколоть оппозицию, — манифест, даровавший подданным гражданские права, в том числе и право голоса. В поддержку манифеста образовалась монархическая партия — “Союз 17 октября”. В октябре оформилась и либеральная партия конституционных демократов (кадетов), в ноябре — шовинистический, юдофобский “Союз русского народа”. На три группы разделились политически активные украинцы. Социалистов представляли “Спилка” и ряд всероссийских партий и течений, украинофильски настроенную либеральную интеллигенцию — Украинская демократическо-радикальная партия (не столь уж радикальная и близкая к кадетам), носителей малороссийской идентичности — монархические и черносотенные организации.
С точки зрения национальной каждый из трех лагерей вел свою историю от культурного возрождения 30–40-х годов XIX века и называл Тараса Шевченко предшественником — но как живописец и петербуржский интеллигент он никого не интересовал. Нет, требовался именно народный поэт — в папахе и кожухе, с казацкими усами. Он служил хоругвью, вокруг которой можно было легко сплотить крестьянские массы, а в эпоху массовых политических движений без такого знамени далеко было не уйти. Но на языке поэзии Шевченко к людям обращались только либералы. Революция 1905 года наконец-то устранила цензурные ограничения, введенные при Александре II. Начался этот процесс еще в феврале, когда Академия наук издала соответствующую записку. Ученые признали украинский (“малороссийский”) полноценным языком, а не наречием, и выступили за снятие запретов на публикации по-украински.
Согласие премьер-министра Витте на их отмену украинцы получили 17 октября, в день обнародования манифеста. В декабре уже выходили две газеты на украинском, в Полтаве и Лубнах. В сентябре 1906 года украинские либералы стали издавать первую ежедневную газету “Рада”. В 1907 году появился и журнал, а еще через год — первый научный журнал на украинском языке. К тому времени число украиноязычных газет выросло до девяти, их совокупный тираж составил 20 тысяч экземпляров. И это было только начало — к преддверию Первой мировой войны тиражи многократно выросли. Наибольший успех имели юмористические брошюры с иллюстрациями (850 тысяч экземпляров в 1908–1913 годах), второе место занимали сборники поэзии (около 600 тысяч экземпляров). Как выяснилось, простые люди предпочитали веселиться и читать стихи на родном языке.
Невиданная ранее битва за умы и сердца масс развернулась весной 1906 года, на выборах в первую Думу. Социал-демократы их бойкотировали, поэтому украинцы довольно часто отдавали предпочтение либералам. Демократическо-радикальная партия, сателлит кадетов, провела в Думу десятка три сторонников. Прибыв на берега Невы, они, заодно с другими земляками, образовали Украинскую думскую общину, чтобы содействовать культурному и политическому развитию украинцев. В эту общину (“громаду”) вступило 44 депутата из 95 избранных на Украине. Но Дума первого созыва работала недолго — царь находил ее слишком “красной” и распустил через два месяца. В начале 1907 года прошли выборы во вторую, теперь уже при активном участии социал-демократов. “Спилка” провела 14 человек и опередила все украинские партии, кроме монархистов, которые собрали четверть голосов. Депутаты-украинцы образовали новую общину. На этот раз в ней было 47 членов. Один из их законопроектов должен был снять запрет на преподавание на украинском в школе. Но украинской общине мало что удалось сделать, поскольку революция шла на спад, а Николай II разогнал вскоре и вторую Думу. Она заседала с марта по июнь 1907 года. Роспуск Думы второго созыва стал символом угасания революции.
Деятели украинского движения формировали общину в парламенте, создавали образовательные и научные учреждения национального характера и вообще много чего делали в 1905–1907 годах по примеру соплеменников из Австро-Венгрии. Туда эпоха массовых политических движений пришла на несколько десятилетий раньше. Как говорилось выше, граница двух империй стала не помехой в развитии Украины, а подспорьем: когда гайки закручивали по одну сторону, активисты с другой работали и за себя, и за собратьев. С 60-х годов XIX века жители центра и востока Украины, которым ставили палки в колеса чиновники Романовых, не только помогали украинцам Галичины, но и все чаще сами полагались на их поддержку. К началу прошлого века этот фактор стал еще значительнее.