Сельская утопия фюрера требовала не только завоевания немцами новой территории, но и депопуляции, а также деурбанизации. Его замысел преобразования Восточной Европы кардинально отличался от того, который исповедовали большевистские вожди, в том числе Сталин. Оба диктатора готовы были пролить сколько угодно крови для воплощения своих утопий. Оба для этого одинаково нуждались в украинских черноземах, но вот к народу Украины и ее городам относились по-разному. Страна на своем опыте ощутит различия в подходах к ней двух режимов во время трехлетней германской оккупации (1941–1944). Украина не могла избежать участи одной из главных жертв германской агрессии, поскольку еще до Первой мировой войны приобрела славу житницы Старого Света, а доля евреев в ней оставалась одной из самых высоких в Восточной Европе. В 1939–1945 годах Украина потеряет около семи миллионов человек (из них один миллион евреев), то есть более 16 % довоенного населения. Пропорционально к общему числу жителей сильнее пострадают только Польша и Белоруссия — еще две страны, включенные Гитлером в “Лебенсраум”.
Автор “Майн кампф” воображал Британию в роли союзницы, которая поможет ему разбить Францию, а Россию — в роли сообщницы в деле уничтожения Польши. В итоге Россия (точнее, Советский Союз) должна была дать Гитлеру желаемое: землю для расселения немцев и огромные природные богатства. Это превратило бы рейх в континентальную империю, чье сообщение с колониями оказалось бы вне досягаемости британского флота. Союз с Туманным Альбионом остался в мечтах, зато осенью 1939 года, найдя общий язык с большевистским вождем, Гитлер прикончил наконец Вторую Речь Посполитую.
За десять дней до первого сентября, когда нападение вермахта на Польшу открыло боевые действия новой мировой войны, был заключен пакт Молотова — Риббентропа — фактически сговор о разделе Польши. Сталин задерживал переход польской границы Красной армией, поскольку его волновал возможный ответ Британии и Франции, а на Халхин-Голе еще шли бои с японской армией. Чтобы подстегнуть его, дипломаты фюрера пустили в ход украинскую карту. Они заявили, что, если СССР не вступит в войну, Германии не останется другого выбора, как создать новые государства на аннексированной территории. Появления прогерманской Украины на галицких и волынских землях Сталин хотел меньше всего. Когда 17 сентября Красная армия по его приказу все же вошла туда, для вторжения использовали предлог защиты братских народов, украинского и белорусского.
К началу октября 1939 года польское войско рассеялось под ударами двух могущественных держав. Советский Союз позднее отпустил захваченных в плен рядовых солдат. Другая участь ждала офицеров. Около 15 тысяч поляков распределили по трем концлагерям — два были в России и один на Украине, — где весной 1940 года большинство их погибнет (массовые казни получат название Катынских расстрелов по лесу близ Смоленска). Тем не менее изначально не многие предполагали — тем более среди этнических меньшинств Второй Речи Посполитой, — что СССР способен на такие злодеяния. Красная армия уступала вермахту в механизации, но явно превосходила польскую — новыми танками, самолетами, пушками. Сталинская модернизация дала зримый результат. С другой стороны, офицеры и солдаты изумили тех, кого “освободили”, плохой одеждой, недоеданием и круглыми глазами при виде изобилия товаров в магазинах. Советские люди производили впечатление догматиков, грубых и невежественных. На западе Украины до сих пор ходят байки о женах офицеров Красной армии, что красовались в театре в ночных рубашках, приняв их за вечерние платья. Но украинцы, белорусы и евреи готовы были примириться с грозными и малокультурными “освободителями” — лишь бы те принесли им надежду на лучшую жизнь. Первое время казалось, что так и будет.
Оккупировав Львов и прочие города Галичины и Волыни, большевики провели в своем обычном стиле выборы в Народное собрание Западной Украины. Депутаты обратились к Москве и Киеву с просьбой о присоединении недавних “восточных кресов” к УССР. Хрущев, новый руководитель украинской компартии, настаивал на передаче республике и Северо-Западного Полесья, включая Брест. Сталин, однако, решил спор в пользу Белорусской ССР. Большевистский режим открыл украинцам и евреям дорогу во власть, а также в образование, здравоохранение и вообще всюду, куда Польша пускать их не желала. Впрочем, хорошо относились только к местным евреям — тех, кого немцы выгоняли с оккупированной территории, нередко заворачивали на границе обратно. Началась кампания повсеместной украинизации. Университеты, школы, театры, издательства переводили с польского на украинский язык. Латифундии национализировали, распределив землю между бедными крестьянами. Симпатии сторонников коммунистов и других левых партий к СССР заметно окрепли.
Но медовый месяц в отношениях советской власти с украинцами и евреями Западной Украины продлился недолго. Основой украинской идентичности во Второй Речи Посполитой была религия, советские же богоборцы конфисковали владения грекокатолической церкви и делали все, чтобы вытеснить из общественной жизни униатское духовенство. Шокировала судьба бывших руководителей и членов компартии Западной Украины, которых скопом заподозрили в нелояльности и репрессировали. Таким же образом под подозрением оказались новые кадры, назначенные на посты в органах власти и учебных заведениях.
В 1940 году жителей новоприсоединенных областей подвергли массовым арестам и высылке на Дальний Восток, в Сибирь и Среднюю Азию. Во главе списка “врагов народа” поставили бывших польских чиновников и полицейских, членов польских партий и осадников — военных колонистов, поселенных на западе Украины в межвоенный период. В феврале 1940 года НКВД осуществило первую массовую депортацию, жертвами которой стало около 140 тысяч поляков. Около пяти тысяч из них еще в пути умерло от голода, холода и болезней. Всего с начала 1940-го до лета 1941 года из западных областей Украины карательные органы депортировали по меньшей мере 180 тысяч человек. Выслеживали они и членов Организации украинских националистов. Руководители ОУН — среди них и Бандера — нашли убежище в подконтрольной Третьему рейху части Польши. Сталин видел в них явную угрозу своему режиму.
Падение Парижа в июне 1940 года застало Кремль врасплох. Сталин заподозрил, что теперь Гитлер бросит вермахт против Советского Союза. Требовалось дополнительное укрепление позиций в новых владениях на западном рубеже, устранение потенциальной пятой колонны. Кроме того, диктатор решил не медлить с аннексией всех территорий, которые Гитлер признал за ним по секретным протоколам к пакту Молотова — Риббентропа, а именно Эстонии, Латвии и Литвы в Прибалтике и двух частей Румынии, Бессарабии и Северной Буковины. Оба региона, населенные преимущественно украинцами, к УССР присоединили в августе 1940 года. Кремль проводил там ту же политику, что в бывших польских воеводствах: национализацию земли, выдвижение нерумынских кадров, украинизацию всех институтов. Вскоре последовали аресты и депортации.
Сталин знал об угрозе со стороны Третьего рейха, своего союзника, но, полагая, что Гитлер запланировал наступление на 1942 год, к событиям 22 июня 1941 года оказался не готов. Германия крайне нуждалась в богатствах Советского Союза, включая украинские зерно и уголь. Блицкриг на Западе довести до конца не удалось, а за британским львом, загнанным на свои острова, маячила громадина Соединенных Штатов — новой мастерской мира. Ведущие немецкие экономисты тщетно доказывали, что открытие нового фронта не разрешит ни одной проблемы рейха и станет бессмысленной тратой ресурсов. Генералитет предпочитал поход на Восток, и его мнение возобладало.
В декабре 1940 года фюрер подписал директиву о подготовке к войне против Советского Союза. Операцию назвали в честь императора Священной Римской империи и германского короля Фридриха Барбароссы. В 1190 году он выступил в Третий крестовый поход и утонул в реке, переплывая ее в доспехах, вместо того чтобы пройти с другими по мосту. Плохой знак, но даже те, кто хорошо учил историю, не придали этому значения. Подобно Фридриху, Гитлер не боялся авантюр и непроторенных дорог. В генштабе планировали разгромить Красную армию и отогнать ее за Волгу в какие-нибудь три месяца. По замыслу Гитлера, вначале следовало захватить Ленинград, затем угольные шахты Донбасса и Москву. Интенданты вермахта совершенно не думали о зимнем обмундировании для солдат. Это был грубый просчет, но перед началом войны Кремль так оказалось легче обмануть — Сталин не мог поверить, что немцы нападут уже в начале лета без подготовки к холодам.
Утром 22 июня огненный вал протянулся от Балтийского до Черного моря. Германия и союзники (Италия, Румыния, Венгрия, Словакия) отправили в наступление около 3,8 миллиона человек. Группа армий “Юг” атаковала Украину из Польши, по тысячелетнему коридору между северными склонами Карпат и болотами Полесья. Румынские войска помогали ей южнее, в Причерноморье. По этим дорогам в Центральную Европу вторгались гунны в V и монголы в XIII веке. Теперь колонны солдат шли в обратном направлении, но дороги оставались теми же — разве что тучи пыли поднимали не столько лошади, сколько бронемашины, грузовики, мотоциклы. На Восточном фронте Германия сосредоточила около 4 тысяч танков и свыше 7 тысяч орудий. С воздуха их прикрывали около 3 тысяч самолетов. Конкуренции у люфтваффе почти не было — налеты в первые дни войны уничтожили немалую часть советской авиации, в значительной части прямо на аэродромах.
Красная армия в прифронтовых областях лишь ненамного уступала противнику живой силой и заметно превосходила его в танках, артиллерии и авиации. Однако характеристики советской техники порой уступали последним моделям немецкой, а во главе соединений стояли неопытные офицеры и генералы (они заменили уничтоженных в ходе чисток 1938 года). Командиры порой бросали части, боевой дух солдат падал все ниже — многие происходили из деревни и помнили, что такое голод и коллективизация, — тем более что наступление вермахта набирало ход. Красная армия откатывалась на восток и несла огромные потери. Как будто удачное для Сталина приобретение новых земель на западе — следствие пакта с Германией — обернулось ловушкой. Перед началом войны миллионы солдат были сосредоточены между возведенными в 1930-х годах оборонительными линиями и новой границей, которую защитить укреплениями не успели. План блицкрига предусматривал прорыв танковых соединений вермахта в советский тыл, с тем чтобы посеять там панику и взять целые дивизии и корпуса в клещи.