Выборы президента 26 мая 2014 года стали демонстрацией политического единства, которого Украине недоставало ранее. Больше половины голосов набрал в первом туре 48-летний Петр Порошенко — один из ведущих промышленников и активный участник Майдана. После изгнания Януковича Украина вновь обрела законного главу государства. Теперь, как многие полагали, можно было решительнее взяться за защиту целостности и суверенитета страны. В начале июля Украина одержала первую заметную военную победу — освободила Славянск. В этом городе окопались боевики Игоря Гиркина (Стрелкова), по данным украинских спецслужб — офицера ГРУ РФ в отставке. Гиркин перебрался в Донецк, где восстанием руководил другой россиянин с московской пропиской, Александр Бородай. Чтобы застопорить наступление вооруженных сил Украины, Россия, по тем же данным, начала поставлять сателлитам новейшее вооружение, включая зенитные ракеты. По утверждениям украинских и американских официальных лиц, одна из таких ракет 17 июля 2014 года сбила “Боинг-777” компании Malaysia Airlines. Погибли 298 пассажиров и членов экипажа родом из Нидерландов, Малайзии, Австралии, Индонезии, Великобритании и других стран. Война на Украине стала в определенном смысле глобальной.
Трагедия заставила встрепенуться западных лидеров. На российских политиков и бизнесменов, которые, по данным западных спецслужб, несли прямую ответственность за агрессию, наложили санкции — очередные и уже нешуточные. Желаемого результата, однако, не последовало. В середине августа, когда республики мятежников оказались на грани окружения, Москва подняла ставки — в бой пошли части регулярной российской армии. Владимир Путин спас ДНР и ЛНР от разгрома, зато не осуществил план создания подконтрольного России государства от Харькова и Донецка на востоке до Одессы на западе. Крым остался без сухопутных коммуникаций с Россией. Не удалось помешать и углублению сотрудничества Киева с ЕС и НАТО. Украина не признала аннексии Крыма и “независимости” Донбасса, не изменила курс на политическую, экономическую и культурную интеграцию с Западом. Кремль же не оставил попыток удержать ее в сфере своего влияния, а Запад, озабоченный угрозой мировому порядку, не смог определиться, как вынудить Россию отступить. Все это превратило войну на востоке Украины в тлеющий конфликт без очевидного исхода в ближайшие годы.
К лету 2017 года война унесла около 10 тысяч жизней. Раненых насчитывалось свыше 20 тысяч, беженцев — около двух миллионов человек. Вдвое больше людей оказались жителями непризнанных республик, увязших в болоте политической, экономической и культурной изоляции. Не велика ли цена за шанс на вхождение в Европу? Вопрос далеко не праздный. Но для большинства граждан Украины на кону стоят ценности, неотделимые от Европы, — демократия, права человека, верховенство закона, а не только передвижение границ Евросоюза от Львова к Харькову. Война идет и за независимость их государства, за право народа жить своим умом. Многие века такие идеалы вдохновляют людей по всему миру бороться за свободу своей родины. Украинцы здесь далеко не исключение.
Украине следует решить невероятно трудную задачу — провести реформы экономической, политической и правовой систем, в то же время не допуская распада страны и отражая внешнюю агрессию. Лишь стойкость и предприимчивость украинского народа дают надежды на успех. Летом 2015 года министерство экономического развития опубликовало рекламу страны для иностранных инвесторов. Видео подчеркивает, как давно Украина славится плодородностью своих почв. Авторы уверяют, что страна, обладая едва ли не третью черноземов на планете, вышла на второе место по экспорту зерновых. Велик и ее интеллектуальный потенциал. Уровень грамотности превышает 99,5 %, что, согласно некоторым оценкам, выводит Украину на четвертое место в мире. Высшие учебные заведения ежегодно оканчивают более 600 тысяч человек, из них 130 тысяч получают инженерно-техническое образование, 16 тысяч — в области информационных технологий, 5 тысяч — в аэрокосмической области. В этом с Украиной не сравнится ни одна страна Центральной и Восточной Европы.
Российское вторжение поставило перед Украиной вопросы о сохранении независимости и единства, а также демократии как основы ее государственного строя. Не менее важен вопрос о природе образа будущего Украины — значении исторической памяти, этничности, языка и культуры в складывании политической нации. Способно ли государство, чьи жители имеют разных предков, говорят на двух-трех языках (нередко переходя с одного на другой), принадлежат к разным конфессиям, населяют дюжину не слишком похожих друг на друга исторических регионов, не только обороняться от недавней метрополии — превосходящей его в военном отношении, — но и сохранить добрые отношения между теми, кто говорит по-украински и по-русски, а детей крестит не только в православной церкви?
Целью вторжения весной 2014 года был раздел Украины по лингвистическим, этническим и региональным границам. Кое-где подобная тактика принесла Кремлю успех, но большинство граждан Украины сплотилось вокруг идеи поликультурной нации. Украина, на удивление всему миру и самой себе, извлекла урок из собственной истории и сохранила независимость. Нелегкая и подчас кровавая история раздоров послужила лучшим аргументом в пользу сохранения и развития многовековой традиции сосуществования языков и религий.
Эпилог. Долгое эхо истории
Восемнадцатое марта 2014 года стало триумфом Владимира Путина, который двумя годами раньше занял кресло президента России уже в третий раз. Произнося речь в блистающем имперской роскошью Георгиевском зале Кремля, где проводятся самые торжественные мероприятия и принимают высоких гостей из-за рубежа, он призвал членов Федерального собрания рассмотреть закон о “принятии в состав России” Крыма и Севастополя. Аудитория многократно прерывала его слова овацией, что не позволяло усомниться в результате голосования. Уже через три дня процедура аннексии полуострова была завершена.
С трибуны Путин представил присоединение Крыма к России как торжество исторической справедливости, несмотря на попрание территориальной целостности Украины, гарантированной и договорами с Россией, и Будапештским меморандумом 1994 года. Подкрепил он свои слова доводами главным образом исторического и культурного характера. Президент заявил, что Россию при распаде СССР “ограбили”, назвал полуостров “исконно русской землей”, а Севастополь — “русским городом”, попрекнул Украину пренебрежением интересами крымчан, не забыв и о том, что новые власти ни в грош не ставят их культурные и языковые права. Сверх того, по мнению Путина, Крым имел такое же право на выход из состава Украины, какое Украина — на выход из состава СССР.
Во время украинского кризиса на исторические факты ссылались довольно часто. И не только ради того, чтобы просветить, мобилизовать или распропагандировать участников конфликта, но и в оправдание нарушений международных договоров и прав человека, включая право на жизнь. Русско-украинская война застала врасплох многих из тех, кого она непосредственно коснулась, но ее причины лежат в прошлом, порой далеком, а понять ход событий без знания истории двух стран едва ли возможно. Оставив за скобками информационную войну, следует отметить три параллельных процесса, чьи корни уходят в прошлое региона: 1) стремление России вернуть военно-политический и экономический контроль над пространством, покоряемым империей начиная с середины XVII века; 2) формирование современных национальных идентичностей как у русских, так и украинцев (с учетом заметной региональной пестроты последних); 3) возникновение горячих точек на исторических и культурных разломах, что дает сторонам конфликта возможность представить его как борьбу Востока и Запада, Европы и Русского мира.
Война на Украине напомнила международному сообществу об аннексии Крыма Российской империей в конце XVIII века и учреждении в Северном Причерноморье недолговечной Новороссийской губернии. Реанимацией памяти о завоевании этих территорий занялись не западные наблюдатели в попытке доказать имперскую подоплеку курса Кремля с 2014 года, а российские идеологи “гибридной войны” на Украине и проекта “Новороссия”. Именно им понадобился в качестве священного предания сюжет поглощения империей земель, некогда принадлежавших крымским татарам, ногайцам, запорожским казакам. Особенно это видно по формуле “Севастополь — город русской славы”. Основанный на неудачной для России Крымской войне 1853–1856 годов миф венчает лаврами героев одних лишь русских, хотя защитники города происходили из множества разных народов.
Возникновение Донецкой и Луганской республик и попытки заложить подобным образом фундамент будущей Новороссии в Одессе и Харькове также уходят корнями в прошлое. А именно повторяют маневр большевиков по удержанию контроля над юго-востоком Украины после заключения Брестского мира в марте 1918 года. Договор подтвердил принадлежность этих регионов УНР, поэтому красные создавали марионеточные республики — Таврическую, Одесскую, Донецко-Криворожскую, якобы независимые от Москвы и пренебрегавшие ее обязательствами. Архитекторы проекта ДНР активно использовали отсылки к истории Донецко-Криворожского прецедента 1918 года.
Но сколько бы ни ссылались на имперские и революционные страницы истории России в оправдание войны с Украиной, главные мотивы политики, проводимой Россией, лежат не в столь далеком прошлом. Внезапный распад Советского Союза, который Владимир Путин не раз упомянул в “Крымской речи”, — самая очевидная исходная точка кризиса. Кремль не устает подчеркивать, что Украина — искусственное образование, чьи юго-восточные области якобы подарены ей большевиками, подобно Крыму в 1954 году. В этом дискурсе подлинным и поэтому исторически легитимным государством остается лишь империя — вначале империя Романовых, а затем советская. Российские власти упорно подавляют любые традиции и воспоминания в ущерб такой конструкции — память о Голодоморе 1932–1933 годов или о высылке крымских татар в 1944 году. Неслучайно в мае 2014 года на полуострове запретили мероприятия по поводу семидесятилетия тех событий.