По замыслу Берлинских стратегов, после завершения двух этих эпических операций все основные подвижные соединения снова должны быть собраны в единый кулак по его руководством для того, чтобы нанести последний решительный удар на Москву. После взятия Москвы война с большевистской Россией будет окончена, а победители веселой гурьбою направятся сначала в русскую Центральную Азию, а потом и в британскую Индию — выдирать из британской короны один бриллиант за другим. К возможности того, что война против России будет окончена сразу после падения Москвы, фон Бок относился скептически. Русские — это еще те упрямцы, и, в отличии от французов, они будут драться и в самом безнадежном положении. Во всем остальном Федор фон Бок считал планы ОКХ вполне выполнимыми и прикладывал все возможные усилия для их реализации.
На севере все было хорошо. Там у большевиков командовал малограмотный выдвиженец времен Гражданской войны маршал Ворошилов, абсолютно неспособный командовать хоть чем-то крупнее полка или отдельного батальона, хотя лично он, фон Бок, не доверил бы ему и взвода. Вследствие действий дополнительных сил, сосредоточенных в распоряжении группы армий «Север» и того бардака, который царил в русских войсках вследствие плохого управления, Петербург должен был пасть со дня на день. Еще немного, еще один решительный натиск — и отступающие войска большевиков просто побегут, бросая оружие и переодеваясь в гражданскую одежду.
А вот на юге со второй танковой группой Гудериана творилась какая-то чертовщина, и оттуда отчетливо тянуло запахом серы. А как еще можно назвать ситуацию, когда третья панцердивизия генерала Моделя, вместо того, чтобы выйти на конечный рубеж наступления под Стародубом и перейти на нем к обороне, бесследно пропадает на половине пути в какой-то дыре? К тому ж всего сутки спустя на месте пропавшей дивизии, обнаружились активно-враждебные и хорошо вооруженные моторизованные войска неизвестной государственной принадлежности, мобильные кампфгуппы которых тут же начали совершать рейды по германским тылам, громя и уничтожая все, что подвернется под их гусеницы.
Первой их жертвой, еще рано утром, стали тылы дивизий 24-го моторизованного корпуса, временно дислоцированные в Сураже, потом неизвестные танки уничтожили на дороге штаб того же корпуса, после чего с большим шумом разогнали следующую по шоссе на юг первую кавалерийскую дивизию. По донесению выживших немецких солдат и офицеров, та группа состояла из полутора десятков тяжелых и пяти десятков легких танков, которые сопровождались большим количеством бронемашин вспомогательного назначения. При этом немецкие противотанковые пушки броню тяжелых танков пробить вообще не способны, и те преспокойно и без всяких потерь раздавили своими гусеницами все то, что не смогло или не успело убраться с их дороги. Попытка нанести по неизвестным удар пикирующими бомбардировщиками привела к трагическому результату. Из двадцати семи вылетевших на задание бомбардировщиков на аэродром базирования вернулись тринадцать машин, экипажи которых доложили, что над целью их встретил зенитный огонь такой плотности, что прорваться через него не было никакой возможности.
При этом в крайне тяжелое положение попали вырвавшиеся вперед 4-я панцердивизия и 10-я моторизованная дивизия 24-го моторизованного корпуса. Во-первых — они одномоментно оказались без тылов, а после разгрома корпусной штабной колонны еще без прямого и непосредственного вышестоящего начальства. А во-вторых — боевые части этих дивизий фактически попали в окружение. С одной стороны, от них были занявшие оборону войска РККА, а с другой стороны — мощная группировка неизвестной принадлежности, лишившая их всех тыловых служб и даже самой возможности получать снабжение.
Попытки восстановить положение ограниченными силами и вернуть Сураж под контроль вермахта не привели ни к чему, кроме ожесточенных и бесплодных для германской стороны боев, которые гремели на ближних подступах к Суражу, начиная со второй половины дня. Командиры дивизий, пытавшихся вырваться из наметившихся мешков, докладывали, что выставленные неизвестным противником заслоны насыщены тяжелыми и легкими танками, а также обеспечены поддержкой мощной артиллерийской группировки, которая с легкостью переигрывает немецкую артиллерию в контрбатарейной борьбе — как в точности, так и по весу залпа. Кроме того, лесисто-болотистая местность сковывает маневр моторизованными, да и обычными пехотными частями. Шаг вправо от дороги, или шаг влево — и здравствуй, болото.
Таким образом, становилось понятным, что прорваться на Сураж в настоящий момент у этих дивизий нет никакой возможности. И если 4-я панцердивизия еще может получать снабжение со стороны 2-й армии, совсем недавно захватившей Гомель, который связан с Клинцами шоссейной и железной дорогами, то у 10-й моторизованной дивизии дела совсем плохи. Дорога на Сураж была единственной, по которой она могла получать снабжение. Те узкие проселки, которые связывают Мглин с Клетней, занятой частями 46-го моторизованного корпуса, имеют отвратительно низкую пропускную способность, совсем не приспособлены для цивилизованного автотранспорта, да еще и постоянно перекрываются русскими частями, которые продолжают выходить из окружений после боев под Кричевым. Дикие места и дикие люди.
К тому же совсем недавно на связь со штабом фон Бока вышел генерал Гудериан и сообщил, что у него есть критически важные сведения, которые как раз касаются того, что случилось с 24-м моторизованным корпусом вообще и 3-й панцердивизией в частности. И что эти сведения настолько важны и настолько секретны, что он не доверит их никакой связи, даже если сообщение шифруются Энигмой. И вот, поскольку сохранение этой тайны может оказаться вопросом жизни и смерти, а ее разглашение чревато непредсказуемыми последствиями, он, Гудериан завтра утром лично прибудет в штаб группы армий «Центр» на связном самолете, ибо время не ждет.
Кроме всех этих бед, чужаки надежно перекрыли небо над местом своего прорыва и с сегодняшнего дня Сураж, Унеча и их окрестности находятся в серой зоне, в которую не имеет доступа германская разведывательная авиация. Самолеты-разведчики, пытавшиеся проникнуть к эпицентру событий, были сбиты на подлете к запретной зоне непонятно каким образом и не успели доложить ничего вразумительного. Был потерян даже высотный Юнкерс-86 из разведывательной эскадры Ровеля, который таинственное нечто смахнуло с небес на высоте тринадцати километров. Правда, этот «юнкерс» сумел долететь почти до самого поселка Красновичи, который, согласно предыдущих донесений, поступивших в штаб фон Бока, в том числе и от пропавшего вместе со своей дивизией генерала Моделя, предполагался как центр этой зоны, после чего связь с ним также была потеряна* и больше не возобновлялась.
Примечание авторов: зенитно-ракетные комплексы 9К317М, они же Бук-М3, которыми вооружен осуществляющий ПВО портала 1259-й зенитно-ракетный полк, имеют досягаемость по высоте от пятнадцати метров до двадцати пяти километров, по дальности от двух с половиной до семидесяти километров и возможность поражения одиночной цели типа истребитель F-15 с вероятностью равной единице. Конечно, летчики злосчастного юнкерса видели стартовавшую ракету и тот белый дымный хвост, который она тащит за собой, но включенные системы РЭБ не дали хероям люфтваффе ни единого шанса отправить последнее в жизни голосовое сообщение.
Дислоцированный в районе портала 1259-й зенитно-ракетный полк, имея боевой радиус в семьдесят километров способен прикрывать всю территорию плацдарма от Почепа на востоке до Новозыбкова на западе и от Костюковичей на севере до Стародуба на юге. А больше пока и не надо.
И вот теперь генерал-фельдмаршал Федор фон Бок даже не знал, что ему следует предпринять и что докладывать в ОКХ и самому фюреру, перед которым он, кстати, не испытывал особого пиетета, как и многие кадровые офицеры, за глаза называя его ефрейтором. Конечно, к месту событий вскоре подойдут два полнокровных армейских корпуса, но все, что они смогут, это стабилизировать линию фронта и сесть в жесткую оборону. Но это же означает позиционную войну — причем в тот момент, когда от уходящего лета важен каждый день и час. Воспользовавшись этой паузой, большевики смогут подтянуть к фронту дополнительные части, которые улучшат их оборону, что впоследствии осложнит предстоящее генеральное наступление на Москву, если, конечно, теперь оно состоится.
Теперь ему лично и всему штабу группы армий «Центр» предстоит как следует подумать, как обойти это внезапно возникшее препятствие, ведь у Гудериана, помимо попавшего в беду 24-го моторизованного корпуса, имеются еще и 46-й (в настоящее время, ведущий бои под Жуковкой) и 47-й (предназначенный для развития успеха и пока находящийся в резерве). Конечно, есть соблазн использовать этот резерв для того, чтобы попытаться сокрушить чужаков одним могучим лобовым ударом, но на такое решение фон Бок пойти никак не мог. Притом, что 4-я панцердивизия всего за несколько часов боев под Суражом потеряла почти половину всех своих наличных танков, 47-й моторизованный корпус может выгореть дотла за пару суток боев, так и не добившись сколь-нибудь решительного результата. Уж слишком хорошо эти пришельцы вооружены и обучены, уж слишком много в них той свирепой решительности, от наличия или отсутствия которой зачастую зависит исход многих очень важных битв. В любом случае надо ждать прибытия Гудериана и внимательно выслушать все, что он скажет по этому поводу. Генерал хоть и выскочка, но талантливый выскочка, добивающийся успеха исключительно собственными силами.
21 августа 1941 года. 08:15. Окрестности Могилева. Штаб группы армий «Центр».
Генерал-фельдмаршал Федор фон Бок.
Быстроходный Гейнц, с первыми лучами солнца вылетев на связном «Шторьхе» из расположения 46-го моторизованного корпуса, как и обещал, рано утром прибыл в штаб группы армий «Центр». На этот перелет ему потребовался всего час и сорок минут. Если ехать на машине по разбитым русским дорогам, то на такое путешествие мог уйти целый день или больше. К тому же в настоящий момент Гудериану невозможно обходиться без связного самолета, потому что от одной фланговой группировки до другой больше сотни километров по местным лесам и болотам. Тут, под Могилевом и Смоленском, еще ничего, а вот офицеры, воюющие на левом фланге нашей группы армий «Центр», говорят, что там Господь вообще почему-то позабыл разделить землю и воду. А ведь этот год, по сообщениям местных жителей, еще сухой; представляю, каково бы пришлось нашей армии, если бы летом тут шли хоть сколь-нибудь затяжные дожди…