Мог отобрать и отдать, открыться и побороться, подсказать и подбодрить, если надо – и ножницами через себя пробить. Надежнейший универсал! Конечно, лучше, если в команде есть и такой универсал, и сильный индивидуалист – вроде Чори. Но если выбирать одного, то лучше иметь Семака.
Может назвать себя? 20 лет назад я не думал, что у меня будет карьера, которая в итоге получилась. Но, думаю, Рома Шаронов тоже доволен своей карьерой. И Сережа Семак – тоже. Кого из нас троих выбрать, назвать самым реализовавшимся?
Саша Бухаров. Думаю, уход из «Рубина» отрицательно сказался на его карьере. Останься Бухаров в «Рубине» – мог бы реализовать себя намного лучше и пользы российскому футболу принести больше.
Саша Рязанцев. Единственный футболист, которого с книгой я видел всегда.
А в завершение хит-парада назову свою тройку – самых нелепых голов, которые я пропустил. Они распределились равномерно – по всей карьере. Курьезных голов у меня три. Первый – в 2004 году в матче с «Зенитом» от Игоря Денисова, второй – в 2010 году – от чужой штрафной в Нальчике, а третий – между ног – уже под конец карьеры, в «Тамбове».
Глава 21Деньги, бизнес, должники
За все материальные блага, которые у меня есть, я благодарен футболу. Он позволил во время игровой карьеры создать источники пассивного дохода. Задумался об этом еще в 2008 году, когда мы приехали в Казань. Я попал в «Рубин» в такое время, когда игрокам платили очень хорошие деньги. Это позволяет создать финансовую «подушку безопасности» на будущее.
А спустя год после завершения карьеры я понимаю, что помимо футбола надо чему-то еще обязательно обучаться. Потому что внутри футбола бывшему игроку найти свою нишу тяжело. Знаю это по себе. Я хочу быть тренером, у меня есть лицензия, но и это ничего на первых порах не гарантирует.
После перехода в «Рубин» мой заработок увеличился – зарабатывал я уже намного больше, чем в предыдущих клубах. Тогда и появились мысли о первых бизнес-вложениях. Каких-то советчиков, желающих организовать что-то вместе или предлагающих вложиться во что-то для меня чуждое, вокруг не появлялось. Наметилась тогда другая тенденция – многие стали брать деньги взаймы. До перехода в «Рубин» почему-то с такими просьбами не обращались. Возможно, в «Рубине» я стал чаще мелькать по телевизору и в прессе. Стали звонить знакомые ребята, в том числе с родины, Шебекино.
Как относился к этому? Я такой человек, что никогда не отказывал. Суммы? Разные. От 500 тысяч до 3 миллионов. Но столь крупные суммы просили редко – 3 миллиона я одалживал раз или два. Чаще были другие цифры – 150 тысяч, 100, 70, 50… Вернули долг только половина из тех, кто занимал, но, насколько я наслышан о долгах перед футболистами, 50 на 50 – это еще хороший процент. Хотя, может, ко мне и не так часто обращались за этим, как к другим.
Я даже не знаю общей суммы, которую раздал в долг. Никогда специально не считал, в блокнот не записывал. Я хоть и бухгалтер по профессии, но такой жилки у меня нет. Как говорят: «В долг давай столько, сколько готов потерять». Я так и поступал. Наверное, одалживая деньги, уже был внутренне готов с ними расстаться.
Всех, кто мне долг вернул, я сейчас и не вспомню, если тем более брали небольшие деньги – например, 50–70 тысяч. А те, кто не отдал, запомнились гораздо лучше. Но общения с этими людьми нет. Им свойственно пропадать и прекращать общаться после получения денег в долг, если на быстрый возврат не настроены.
Если кто-то спустя много времени все-таки отдаст деньги, мнение у меня о них, конечно, поменяется. В том смысле, что все-таки отдал. Но общаться с такими людьми, наверное, не буду.
Мне трудно их понять. Я всегда старался в долг никогда не брать. Только если сильно прижмет. Занимал деньги лишь дважды – у Алексея Сафонова для покупки квартиры в Белгороде и у партнера по «Рубину», платеж за помещение нужно было внести. В течение недели уже расплатился. Больше не возникало ситуаций, когда приходилось одалживать. И сыну говорю, чтоб в долг никогда не просил: «У тебя есть отец и мать. Позвони – на нужное дело всегда денюжку дадим».
Если бы дали возможность прожить жизнь заново – хотел бы научиться говорить «нет». Но делать это так, чтобы отказ не звучал как надменность или бесчувственность.
Вернемся к моим нефутбольным заработкам. Вложились мы сначала в недвижимость. В Белгороде строилось здание, и нам предложили выкупить его часть. Решили попробовать – выкупили этаж площадью в тысячу квадратных метров, отремонтировали и сдали в аренду под офисы. За свой счет сделали общий ремонт, поставили кофемашины, а остальное уже делали сами арендаторы, под свои пожелания. Попросили разрешения создать образ мини-джунглей – с раскраской в виде деревьев, листвы и других растений. Сказали им: «Пожалуйста, делайте».
Расплачивались в рассрочку, раз в три месяца. Через три года рассчитались – и весь этаж стал принадлежать нам. Этим проектом с его начала занимается старшая сестра жены – Вероника. Она коммерческий директор, а записано все на жену. Я там, наверное, даже ни в каких документах не числюсь.
Все офисы (их на этаже шесть) сдаются, приносят нам денюжку.
Почему тогда выбрали именно этот вариант бизнеса? Он казался более понятным и не таким энергозатратным, тем более для начальных вложений и контроля на расстоянии. Это гораздо проще, чем фондовый рынок, инвестиции, ресторанный или агентский бизнес. В эти сферы без фундаментальных знаний влезать смысла не имеет, а вложения в недвижимость для новичков в бизнесе более надежны. Рядом со мной тогда не было людей, которым бы доверял или которые мне помогли бы, например, в банковских делах разобраться.
С недвижимостью намного проще. Купил помещение – пришел арендатор, подписал договор – и начали работать. Все просто – и с помещением под офис, и с квартирой. Думаю, для действующего футболиста это оптимальный вариант.
У нас простоя никакого не было – арендаторы заехали сразу после завершения ремонта. Думаю, за 8–9 лет мы уже отбили всю выплаченную за помещение сумму. Но я подсчетов не вел, даже не озадачивался этим. Деньгами занимается Мария, за обслуживанием помещения следит ее сестра Вероника, а я просто кайфую.
Если кто-то хочет в качестве бизнесмена развиваться и зарабатывать больше, для этого есть много направлений. Но и рисков там больше.
К таким рискам я пришел уже позже, когда с Алексеем Сафоновым решили вложиться в московский ресторан «Тюбетейка». Николаичу я доверяю, он и живет в Москве, поэтому, когда рассказал мне об этом, я подумал: «Почему нет?» Нас было четверо учредителей. У меня с Сафоновым и Тарасом Воробелем (из клуба «Долгопрудный») по 30 процентов, а у коллеги Николаича, Ивана Бакулина, 10 процентов. Он и выступил тогда инициатором этого проекта, собирался заниматься рестораном.
Опасался ли я? Тогда больших сомнений не возникало, мне казалось, что люди, которые живут в Москве, в этом разбираются и все будет нормально.
Приехали, посмотрели место – мне все понравилось. Сказали: «Ваня будет заниматься». – «Хорошо».
Против выступала только жена Николаича – не доверяла Бакулину. Как оказалось, она все видела насквозь. Умная женщина – сразу тогда сказала: «Кому вы деньги даете?!»
Так в итоге и получилось. Сначала мы вложили по 15 миллионов рублей. Начали работать. Но вскоре появились какие-то проблемы. Ваня говорил, что для их решения надо еще по 8 миллионов добавить. Я посоветовался с Николаичем. Он сказал, что раз большое дело уже сделали, уже открылись, надо попробовать продолжить. Дали еще по 8 миллионов. В общей сложности вложили по 23. Но точно могу только за себя говорить. Я вложил 23 миллиона и остался «с носом». Понял, что мы прогорели, но в подробности не вдавался. Я тогда еще раз убедился, что, если какую-то нишу не знаешь, не надо туда лезть. И тем более давать под кого-то деньги, особенно таким некомпетентным в этих делах людям. Это был 2015 год. Тема ресторанного бизнеса оказалась для меня закрытой надолго.
Сейчас вспоминаю все это – и сам себе удивляюсь: где Иван Бакулин и где ресторанный бизнес? Абсолютно авантюрная идея. Но очевидным это почему-то показалось позже, а тогда на меня, как на лошадь, надели шоры.
Свою роль тогда видел в качестве пассивного инвестора. Понимал, что вникать во внутренние дела бизнеса – смотреть, какое закупили мясо или какие постелили ковры, я не буду. Но со временем, далеко не сразу, будет приходить какая-то прибыль, и мы будем ее делить. Видел это примерно так.
Наверное, тогда сказалось и доверие к Николаичу, да и к Тарасу тоже. Казалось, что все вместе как-нибудь разберемся и вчетвером как-нибудь этот бизнес вывезем. Но их точно так же ввели в заблуждение. Когда узнал о проблемах, позвонил Сафонову. Он сразу подтвердил: «Да, Серый, все накрылось». Вспомнил и про Ваню: «Супруга же мне говорила, что он…» А с Тарасом мы на эту тему даже не разговаривали.
В семье у нас по этому поводу разногласий не было. Даже до вложенных денег – жена мне доверяет, поэтому спокойно отнеслась к этим тратам. Но и когда все стало ясно, восприняли спокойно: «Деньги потеряли, опыт получили – и ладно».
Будь у меня те деньги последними накоплениями – я, может быть, задумался бы. Но я тогда в «Рубине» имел достойный заработок, зарплату платили исправно, поэтому долго не колебался. Хотя, думаю, 23 миллиона рублей – большая сумма для любого россиянина.
Что интересно – Ваня Бакулин даже после той истории с рестораном обращался ко мне с просьбой одолжить деньги – занял 3 миллиона рублей в 2017 году, а отдал только 400 тысяч. Получается, чуть больше 10 процентов от долга. За пять лет.
Долг выплачивать мне Бакулин стал только в 2021 году. Позвонил, сделал один платеж, как раз те самые 400 тысяч. Тогда он стал наконец возвращать деньги и Николаичу, тот мне звонил – уточнял, сколько Иван мне должен. Один платеж он сделал – и больше от него известий не было. Продолжает молчать.