Работа в «Красаве» закончилась для нас быстро, уже в конце мая, но это стало для всех нас неожиданностью. Не было предчувствия, что мы расстанемся столь быстро. Наоборот – было много планов и энтузиазма. Мы продолжали просматривать игроков, готовились к сбору, который должен был в начале июня стартовать в Бронницах, поэтому поступок Савина стал для меня шоком.
Женя сразу после нашего ухода высказал свой взгляд на причины расставания, высказал это публично. Я в ответ прокомментировал произошедшее коротко, а потом этой темы избегал. Даже когда договаривался с журналистами об интервью, сразу предупреждал, что тему «Красавы» обсуждать не готов. Говорил, что приберегу свой ответ до лучшего момента.
И вот лучший момент настал. Книга – подходящее место для подробного рассказа всей правды об истории нашего ухода из «Красавы». Это наша репутация – моя и моих помощников, это ответ на слова Евгения Савина, который рассказывал только то, что выгодно именно ему. Наверное, для поддержания своего образа.
Пришло время добавить образу Савина новых красок – рассказать принципиальные подробности.
Скандальная новость о нашем уходе появилась в конце мая. У нас тогда закончился тот самый первый сбор, в Шебекино, и мы на следующий день собирались объявить команде итоги. Сообщить, кто остается, а с кем нам придется расстаться.
Чтоб всем сделать приятно, решили пожарить шашлыки. Это была моя идея. Закупили мяса, фруктов, мороженого. Савин, если что, за все это ни копейки не платил. А потом был вместе со всеми и с улыбкой слушал тосты в свою честь.
Мы разместились в беседке – там же, где команда и жила, мой отец занес бутылку наливки – распили немного. Тренерский штаб, кстати, сидел за отдельным столом. Потом команда пошла смотреть финал Лиги чемпионов – «Челси» – «Манчестер Сити».
Подчеркиваю – Жека был все это время вместе с нами и ничего против спиртного не высказывал. Позже убрали со столов, и ребята из тренерского штаба взяли еще по бутылочке пива. Когда футболисты пришли к беседке в перерыве финала Лиги чемпионов, мы сидели разговаривали, обсуждали сбор. А Савин, увидев пиво, вдруг психанул. Его почему-то именно это зацепило. И на следующий день заявил мне: «Сергей Викторович, ты убил мою мечту». Суть его претензий заключалась в том, что тренеры, распивая при команде алкоголь, показывали неподобающий пример.
Я свою вину признал – что разрешил всем там выпивать. Но в ответ спросил Савина: «Почему на правах первого человека в клубе ты сам не запретил?! Ты же президент!» Ведь алкоголь был на тренерском столе с самого начала, и президент находился вместе со всеми. Обнимался, с улыбкой слушал тосты в свой адрес – ему желали процветания – и ничего против алкоголя не говорил. Потом оказалось, что пиво снималось на камеру и кадры были показаны в том скандальном виде, в каком Евгению Савину выгодно.
Первой его реакцией на распитие пива было желание нас оштрафовать на месячную зарплату. Я сказал, что мы примем такое решение. Если он считает это нарушением режима, то мы штрафу подчинимся.
По моему мнению, каждый человек заслуживает второго шанса, я говорил Савину об этом, просил дать нам второй шанс. Вроде бы уладили: штраф, и работаем дальше.
Но реализовать эту санкцию президент клуба решил очень странно. В застолье с нами участвовал еще и генеральный директор – Валерий Анатольевич Матяш. И Савин хотел, чтоб генеральному директору о штрафе сообщил я.
Говорю: «Это как вообще понимать? Матяш принимал меня на работу, а я говорю директору, что он оштрафован? Это нонсенс». С каких пор главный тренер получил полномочия штрафовать генерального директора?! Женя почему-то не хотел доводить свое решение лично – ничего ему не сказал.
Тем не менее все как-то уладилось. Кстати, еще до инцидента Савин в гости к моим родителям ходил, снимал у них дома видеосюжет.
Штаб на несколько дней – до следующего сбора – стал разъезжаться, и я тоже со спокойной душой возвращался в Казань. В пути получаю аудиосообщение, на семь минут! Савин опять завел ту тему: «Викторыч, так нельзя! Вы уничтожили мою мечту, нагадили мне в душу, и я в течение двух дней решу, как с вами поступить». Ответил ему, что это его право. Он президент клуба – ему и решать.
Приехал в Казань – позвонил тренерам, генеральному директору тоже. Все были в шоке. Для лучшего понимания ситуации – Валерий Анатольевич знает Савина очень давно, более того, Матяш – первый тренер Жеки!
Через полтора дня он звонит мне с новым решением: «Андрей и Георгий уходят, а вы с доктором остаетесь. С генеральным директором еще поговорю». Я сразу ответил, что без своих помощников работать не буду. И выглядит это несправедливо – пиво пили все, а убрать он собирается только двоих.
Дальше дискутировать смысла уже не было. Я напоследок сказал: «Жень, перед тем как судить кого-то, посмотри в зеркало на себя». Оказалось, что этот разговор он записал и потом выложил мои слова в ролике.
Почему же Савин за один день передумал и поменял решение? Знаю, что Женя советовался с Леонидом Слуцким. От приближенного к Слуцкому человека я точно знаю, что разговор у них о нашей ситуации в «Красаве» был. Я склонен своему источнику доверять. Леонид Викторович призвал Савина поступать на свое усмотрение: ты президент клуба – ты и решай.
После того разговора с Евгением Савиным я удалил его из телефонной книги и больше с ним не контактировал. Общался в «Красаве» только с юристом – сказал ему, что от зарплаты отказываюсь: «Заберите сами, вам нужнее».
Мы с себя вину не снимали, готовы были понести наказание, но мне уже было понятно, что не бутылка пива стала причиной желания Жени уволить двух тренеров – моего первого помощника Георгия и брата Андрея, тренера вратарей. Пиво стало только поводом для реализации давней задумки – привести в штаб каких-то других людей.
Не буду называть все это со стороны Савина спектаклем, но, по-моему, Жека сейчас больше творческая личность, шоумен, чем бывший футболист и функционер. Я не понимал его слов – видел, что ищет повод. Георгия порывался и раньше убрать, про Андрея говорил, что у него лишний вес. Все это выглядело какими-то загадочными задумками.
Надеюсь, что после нашего увольнения из «Красавы» всегда Евгений Савин держит марку, как держал ее в то утро, когда сказал мне, что я нагадил ему в душу и уничтожил его мечту. Надеюсь, никто больше его мечту не уничтожал.
Я про этого человека все для себя понял – это закрытая страница. Если даже встретимся где-то, разговаривать с ним не буду. Мне с такими людьми говорить не о чем.
Последующие резонансные события (нефутбольные) с участием Савина еще раз убедили меня в правильности моих выводов о нем. Повезло, что в далекое плавание мы с ним отправиться не успели – разошлись, как только отплыли от берега. Я рад, что жизнь развела нас очень быстро.
Кстати, при расторжении контракта юрист от «Красавы» предлагал мне подписать документ о неразглашении. Я ответил: «Савин уже рассказал все, что хотел. Да и мне есть что рассказать».
Теперь вы это узнали.
Когда я пишу книгу, за спиной у меня участие уже в двух казанских полумарафонах. Захотелось попробовать новое, испытать себя. Это сейчас, после завершения игровой карьеры, я перешел на фитнес и бокс. А раньше всегда и везде бегал, в том числе в отпуске за границей. Мне бегать всегда нравилось. В квартире давно стоит дорожка.
Когда наступила пандемия, выходил из квартиры в 4–5 утра и, пока на улице никого нет, бегал по району.
К общему двадцатипятикилометровому кроссу я никак не готовился. Тогда еще продолжал игровую карьеру и совмещал с кроссами. Специальных тренеров для подготовки к полумарафону не нанимал, а свое состояние фиксировал часами «Гармин». Мне казалось, что двадцать пять километров я должен выдержать.
Казанский полумарафон – праздник. Там атмосфера всеобщей победы. Приходит много болельщиков, все участники друг другу помогают. И каждый участник – победитель! У меня дома грамота и медаль лежат.
Время в обоих забегах у меня получилось одинаковым – час сорок пять минут. Второй раз бежал прошлой весной, уже после завершения игровой карьеры. Незадолго до этого я переболел ковидом – и чувствовал себя неидеально. Поэтому рекорд побить не получилось.
Особое впечатление от участия в полумарафоне – это преодоление, победа над собой. Ты смог осилить то, что раньше не пробовал. Для спортсмена это очень важно.
Сильнее всего у меня произошло преодоление, когда бежал первый раз. На 17-м километре во время подъема по мосту Миллениум ход замедлился, стало тяжело, и в этот момент меня обогнала бабушка! Когда я увидел у нее на спине надпись: «Это мой восьмой марафон», у меня случился мотивационный толчок. Подумал про себя: «Неужели я-то не добегу!»
Супруге потом рассказывал – она так смеялась! А тогда уже сомнений не возникало, что до финиша добегу. Мотивировал себя в том числе музыкой, на финише прибавил скорость – и закончил бег уверенно.
Бабушку ту, кстати, я так и не догнал. Она обошла меня и маленькими шажочками удалилась, пропала из виду. Не скажу, что убежала, как «Феррари», но ее темп на тот момент оказался для меня невозможен. Зато я преодолел себя – и достиг финиша. Преодоление – это очень важно!
Эпилог
Завершая работу над книгой, я выражаю благодарность всем, кто здесь упоминается. Все они, даже те, с кем я пересекался мельком, повлияли на мою футбольную жизнь.
Отдельная благодарность – моей семье, жене Марии и детям, маме Людмиле Ивановне и папе Виктору Викторовичу, брату Андрею, всем родственникам, моему тестю Олегу Петровичу, которого с нами, к сожалению, уже нет.
Для любого человека важно окружение, оно способно на него повлиять. И если прислушиваться, то в итоге это поможет привести к очень хорошему результату.