За весь первый сезон в «Локомотиве» я сыграл всего два матча. Хотя считал, что шансы у меня будут и на большее. Понимал, что придется ждать, но все зависит от меня. Не видел ничего зазорного, если буду играть за дубль. Как потом и получалось.
Основным в «Локомотиве» был Поляков, вместе с ним нас было в основном составе трое – еще я и Саша Криворучко. Но перед стартом чемпионата России появился еще один вратарь. До этого мы проиграли оба матча «Севилье» в 1/16 Кубка УЕФА, может быть, игра вратаря в тех матчах Муслина не устроила и он захотел эту позицию усилить. В «Локомотив» пришел Элдин Якупович. Стартовали мы неудачно – в трех матчах набрали одно очко, проиграли два матча дома – и основным снова стал Алексей Поляков. Он и отыграл почти весь сезон.
А мне выпали в конце чемпионата два матча, но очень важных – мы шли на третьем месте, нас преследовал «Зенит». Терять очки было нельзя – на кону стояли бронзовые медали. Оба матча сложились удачно – у «Амкара» мы в Перми выиграли 3:1, у «Ростова» в последнем туре – 1:0. За это дали 30 тысяч долларов, наверное, так высоко оценили потому, что та победа гарантировала медали.
Сезон заканчивался для меня позитивно и оптимистично, я наконец сыграл, помог команде достичь результата. На вручение медалей в Доме культуры железнодорожников, ставший уже президентом Юрий Семин пригласил Виталия Шевченко, увиделись там с ним впервые после «Сатурна». Шевченко сказал: «Эту медаль тебе дают, а следующую ты должен заслужить». Намек был на то, что ждут от меня большего.
Но в клубе тогда начались большие перемены. Семин уже сменил на посту президента Валерия Филатова, главным тренером вместо Олега Долматова стал Анатолий Бышовец. Меня привлекала возможность поработать с этим тренером. Но уже с начала сезона в «Локомотиве» установилась атмосфера, далекая от сплоченной.
Много было разговоров о напряженных отношениях между Бышовцем и Семиным. Тот очень редко приезжал на базу – за сезон я его видел там только два раза, с главным тренером они на базе не общались. Еще до начала чемпионата Анатолий Федорович отправил в дубль Евсеева, это казалось непонятным. Сложные отношения у Бышовца возникли и с Лоськовым, который в середине сезона ушел в «Сатурн». Это сказывалось на команде. В чемпионате она играла нестабильно.
Как тренер мне Бышовец ничем особенным не запомнился, может четкого мнения тогда не сформировалось. Но его подход к работе запомнился. На сборах мы до завтрака надевали форму и шли к морю, там ежедневно под руководством Владимира Лютого занимались растяжкой.
Анатолия Федоровича больше выделяла манера подачи себя. Своеобразный человек, с очень оригинальной манерой общения. О своем игроцком прошлом с восторгом не рассказывал, не было такого, чтоб на каких-то примерах подчеркивал, каким он великим был футболистом. Но говорил часто афоризмами, цитировал стихи, мог подытожить диалог: «собака лает – караван идет». Иногда удивлял неожиданными выводами и фразами с загадочным смыслом. После поражения в раздевалке подошел к Александру Самедову с вопросом: «Саша, ты забить гол не смог или не захотел?» Думаю, именно в тот момент Самедов и поседел.
В такой атмосфере яркой вспышкой стал выигрыш Кубка России. После той победы Бышовец привел, к примеру, голевой эпизод для развенчания теории о состоянии команды: «Как может команда быть физически неготовой, если Сычев сегодня на 120-й минуте промчался с мячом 70 метров?!» Бышовец был склонен часто искать подвох, заговор вокруг себя. Как-то стал объяснять о различии взглядов людей. Поднял руку, на ней были часы – золотой «Ролекс». Говорит: «Все люди разные. Один здесь видит пальцы, другой – кисть, кто-то видит золото. Моя задача – чтоб вы все видели одинаково».
В работе Анатолий Федорович тоже бывал неординарен. Иногда говорил: «Мне сегодня приснилось упражнение, давайте его попробуем». Но выглядело это нормально – все упражнения были футбольными. Запомнилось еще, что Бышовец хорошо играл в теннисбол. Они с тренерами после тренировки часто на маленькой площадке оставались играть.
Летом 2007 года меня стало удивлять и происходящее во вратарской бригаде. До этого я был третьим вратарем – и казалось, могу дождаться шанса. Но в середине сезона купили Ивана Пелицолли. Так нас уже стало четверо. О каких-то неспортивных критериях выбора вратаря на матчи я не задумывался. «Купили иностранца, поэтому ставить будут его», – разговоров об этом не помню. Наоборот, в приходе Пелицолли я увидел плюс – надеялся чему-нибудь научиться у итальянца. Но дальше все становилось еще удивительнее. К нам подключили молодого Антона Коченкова, тем же летом привезли Маринато Гильерме, на тренировках иногда работало шестеро вратарей. На качестве занятий это не сказывалось – Валерий Клейменов хорошо справлялся и уделял достаточно время каждому. Но шесть вратарей… Одно дело – на сборах. А когда столько тренируется с основным составом в разгар сезона, это выглядит странновато.
Клейменов стал для меня вторым тренером вратарей в «Локомотиве», а за два года уже четвертым! Но сложностей у меня из-за частой смены тренера не возникало. Каждый из них чем-то отличался, у всех были какие-то свои требования. Иногда перестраиваться приходилось очень сложно, как при Александре Стояновиче в «Локомотиве», но в итоге это давало дополнительные знания. В детстве специально вратарским навыкам меня не учили, постоянный тренер вратарей появился только после 20 лет, уже в основном составе «Сатурна» – и работа с каждым тренером становилась новым и полезным опытом.
А в сезоне 2007 года внес для меня разнообразие и Кубок РЖД, на котором я сыграл с мадридским «Реалом». Матч с ним стал для меня единственным за «Локомотив» в том сезоне. Единственным и ярко запомнившимся!
Валерий Клейменов:
Как тренер я познакомился с Рыжиковым в «Локомотиве». Серега там был поникшим. По тренировкам к нему никаких замечаний не возникало, но настрой упаднический. Разговаривали с ним, он говорит: «Семеныч, я, наверное, закончу с футболом». Эти мысли появлялись от недоверия в «Локомотиве» – он там был третьим-четвертым вратарем.
Все прекрасно понимали, что играть будут иностранцы, которые тогда были основными вратарями в большинстве команд премьер-лиги. У нас иностранцев было двое – итальянец Иван Пелицолли и швейцарец Элдин Якупович. Итальянец подавал себя важным и модным – ходил такой вальяжный, на бриолине. Ему моделью бы работать! А на тренировках особо не заморачивался. Что требовалось – выполнял. А прозвучал свисток – Пелицолли на поле уже нет. Но играл почти всегда он. Почему?
Пятнадцать лет назад у тренеров вратарей такого влияния и полномочий, как сейчас, еще не было. Сам институт тренеров вратарей только создавался. Тогда же все решения по составу принимал главный тренер. Предполагаю, что вопрос по основному голкиперу решался на уровне руководства. Главным тренером «Локомотива» был Анатолий Бышовец. Подробностями его взаимоотношений с руководством я не интересовался, но догадываюсь, что Бышовец мог попросить усилить позицию – купить вратаря. Просьбу выполнили – купили Пелицолли, и по умолчанию подразумевалось, что играть будет он.
Услышав от Рыжикова скептические слова, я спросил: «Ты играть хочешь?» – «Да, хочу», – отвечает. «Давай тогда условимся, – говорю я. – У нас есть полгода, которые мы должны использовать для хорошей работы. Будем заниматься дополнительно. Если у команды тренировка в 11, значит, мы выходим в 9. Занимаемся индивидуально, потом – вместе с командой. Если у нее назначено две тренировки, значит, у тебя в этот день будет три». Поговорили и с тех пор постоянно много с Рыжиковым работали. Ему тогда Леха Поляков, другой вратарь «Локомотива», продал «Жигули» 99-й модели, Серега рано утром забирал меня у метро, и мы ехали на базу. Я его два часа там в полную «нагружаю» – и он идет на общую тренировку. Поблажек ни разу не просил, наоборот, просил добавить нагрузки: «Семеныч, еще, давай еще». Приходилось даже сдерживать его, останавливать. Смотрю, он зарделся, приободрился. Данные-то у него были – фигура, техника нормальная. Оставалось только направить. Мы много разговаривали, я подбадривал, поддерживал его. Как вратаря, он сделал себя сам – через работу. Рыжиков только тогда, в 26 лет, почувствовал вкус большого футбола, поэтому я нисколько не удивился, что он доиграл до 40 лет. Желание играть у него было огромное!
Заметная слабая сторона у Сергея была только одна – игра ногами, особенно выбивание мяча от ворот. Это давалось тяжело, приходилось направлять и подсказывать. Объясняли, как надо ногу ставить, как поворачивать корпус, и потихоньку прогресс пошел. Через многократные повторения Рыжиков справился с этой проблемой. И в дальнейшем, на мой взгляд, она к нему не возвращалась.
А в «Локомотиве» переходной чертой стал матч с мадридским «Реалом» на Кубке РЖД. Наверное, Анатолий Бышовец хотел поощрить Рыжикова возможностью сыграть против звезд мирового футбола. Анатолий Федорович всегда очень хорошо относился к Сергею, ему нравились его отдача и работа на тренировках, но на официальные матчи его не ставил. И где-то за две-три недели до Кубка РЖД Бышовец мне сказал: «Готовь к матчу с «Реалом» Рыжикова – играть будет он».
Серега и так-то горел работой, а узнав об этом, вспыхнул заново! Говорил: «Семеныч, я готов!» Перед матчем его психологически успокаивал, сказал, что главное – не испугаться. Выходи на поле и просто играй, как на тренировке. Забудь о том, что Рауль и Ко – звезды. Представь, что играешь обычный матч против команды второй лиги. Такими словами я подводил его к «Реалу». Рыжиков реагировал коротко: «Понял». Как он всегда и говорит.
Наверное, правильно будет сказать, что на том этапе матч с «Реалом» разделил карьеру Сергея Рыжикова на «до» и «после». Сыграв против великой команды, он почувствовал вкус футбола высшего уровня, у него добавилось уверенности, он убедился, что и на этом уровне может! С учетом того, что этот матч стал для него первым в сезоне, Серега смог процентов на 75 показать свои сильные качества. Конечно, какое-то огорчение от крупного поражения было. Расстраиваешься даже, если один мяч пропускаешь, а здесь целых пять! Но в целом, ду