— Откуда мне знать, что ты говоришь правду?
— А ты проверь, — насмешливо предложил мерзавец.
Следовать его совету почему-то не хотелось. Ладно, у меня еще магия есть. Правда, бешеная, но это уже детали.
— Не подходи! — яростно зашипела я, выставляя руки вперед и начиная плести первое заклинание.
Алекс тоже попытался высказать свое мнение о подлом эльфе, но вместо слов из его груди вырвался не то хлюп, не то бульк, в котором, впрочем, все присутствующие определили поминание столь любимого властелином лешего.
Что-то с магией пошло не так. Сила вместо ровного потока текла тоненькой струйкой и вливаться в канву заклинания не хотела. Как не вовремя! Небось сглазила, когда подумала, что в минуты опасности у меня силы ниоткуда появляются. Нет, точно сглазила.
От напряжения в висках стало ощутимо покалывать. На лбу выступили холодные капельки. Только в обморок сейчас свалиться не хватало! Тут этот ушастый предатель и возьмет меня тепленькой, даже пальцем не пошевелит. Нет, я так не согласна!
И тогда я впервые в жизни почувствовала свой резерв. Он сопротивлялся. Причем сопротивлялся отчаянно. Ишь ты, какой самостоятельный! Можно подумать, я спрашивала твоего мнения. И вообще, жалко тебе, что ли?
«Жалко», — прошелестело где-то в глубине сознания. От удивления я даже забыла доплести заклинание. Интересно, все маги такие психи или одна я?
Вредный резерв (весь в меня!) никак не ожидал, что я так легко сдамся, и, кажется, слегка перестарался. По телу словно молния прогулялась: оно резко выгнулось, и я кулем осела на землю.
Эльфу сегодня определенно везет.
Фабиэль паскудно ухмыльнулся, взял меня за шкирку и… бросил обратно. Нет, ну зачем кидаться-то? Между прочим, я не железная. И так в последнее время синяки сходить не успевают. А сам ушастик взвыл дурным голосом, схватился за зад и запрыгал между деревьями.
Все же не у одной меня крыша едет.
В шаге от меня невинно хлопала глазками Линка. Из снега торчал мой кинжал.
Смеялись мы долго, даже Алекс не удержался. Кстати, надо предложить ему на досуге покусать Дармира. Глядишь, и заразит его своей упертостью. Лекарь из-за ерундовой царапины целый хай поднял, а у этого вся грудь рассечена, но он даже не пикнул. Вот это характер!
Линка пожала худенькими плечиками — мол, до чего дотянулась, — и подула на обожженную ладошку.
— Путы… — с трудом выдавил Алекс.
Да, мысль хорошая, вопрос только, смогу ли. Я передвинулась к властелину поближе и осторожно зашептала уже знакомое заклинание. На первый взгляд все вернулось на свои места: внутренней энергии я не чувствую, колдуется подозрительно легко. Вот только зря я забыла, что взять силу и не использовать — нельзя. Вернее, можно, но чревато.
Так и получилось. Вместо нужного заклинания с пальцев слетело незнамо что. Перед глазами поплыли разноцветные круги.
Проморгавшись, я увидела статую из белого мрамора. Эльф с перекошенной физиономией, судорожно схватившийся за мягкое место. Шедевр!
Как мы добирались до храма — отдельная история.
Алексу, видимо, захотелось погеройствовать. Он твердо вознамерился идти самостоятельно, заявив, что властелинов нельзя даже близко сравнивать с людьми и вообще для него эта страшная на вид рана — тьфу. Правда, его тут же стало основательно заносить то вправо, то влево. Через несколько минут хождения зигзагами и булькающей ругани мужчина все же согласился опереться на меня.
Вот только при нашей разнице в росте и комплекции выглядело это комично. Да и особой пользы не принесло — мы оба стали рисовать зигзаги на снегу и пару раз чуть не завалились. Служить подпоркой пришлось Любе.
Прослышав про все наши злоключения, Габриэль долго ржал. Можно подумать, это очень смешно. Нет, ну вообще-то смешно, но лично мне уже как-то не до смеха. И где только наши враги берут подобных уродов?
— Все, Линка, быть тебе великой воительницей, — отсмеявшись, объявил ангел. — Только сначала подрасти немного.
— Ты что себе думаешь? Сплюнь. Нечего дитю голову всякой ерундой забивать, — тут же напустилась на него Люба, одновременно хлопоча возле Дармира. Алекс ни за что не позволил оказать помощь ему вперед лекаря, а все остальные восприняли это как само собой разумеющееся. Зла на них не хватает. Можно подумать, властелины под каждым забором валяются, выбирай любого. — Не слушай его, детонька. Знаем мы этих воительниц! Нечего приличным девочкам неизвестно где шляться с всякими непонятными мужиками. Еще враг какой шальной пришибет, не приведи боги!
— Тогда я лучше буду врагом, — себе под нос заключила смышленая малявка.
— А ты что крылья развесил? — Люба переключилась обратно на ангела. — Дите вон всю ладошку опекло. А ну бери крылья в руки и займись наконец делом! Мазь от ожогов у меня в сумке, между зельем от простуды и мазью от бородавок.
И как это она, интересно, еще полдолины в сумку не запихала. А что, вдруг пригодится?
Только меня ни к какому делу не привлекли. То ли постеснялись указывать хранительнице, то ли просто не доверили. Поди разбери их.
Алекс лежал на собственном плаще, прикрыв глаза и периодически издавая клокочущие звуки, и выглядел полутрупом. Бледный, я бы даже сказала — серый. Окровавленную рубаху он снял и даже скрепя сердце позволил мне промыть рану, но вот ни обработать ее, ни хотя бы наложить повязку не дал. Тоже мне мазохист нашелся!
Я присела рядом с властелином, опершись на бревенчатую стену, и прикрыла неприятно пощипывающие глаза, пытаясь отогнать запоздавшую истерику. Раньше приходить надо было. Но сия коварная дама деваться никуда не собиралась, больно вцепившись в меня своими жадными коготками.
Хлюп.
Просто до дури хочется сквозь землю провалиться.
Все из-за меня. Была бы умной, сидела бы сейчас дома, и Алекс остался бы целым и невредимым. А мне не надо было бы в срочном порядке искать ответ на внезапно назревший вопрос: я вообще нормальная? Нет, что я маг, а они (в смысле мы) все с придурью — это понятно. Но я, похоже, переплюнула сказочную Бабу-колдуницу, которая даже малыми крохами вменяемости не отличалась. Это же надо так магичить! Но самое обидное — я ни сном ни духом не знаю, что я сделала и как. Даже не уверена, что именно я.
Хлюп.
— Ничего не хочешь мне рассказать? — шевельнул побелевшими губами Алекс, не давая мне окончательно расклеиться. И как он ухитряется даже на последнем издыхании оставаться таким властелинистым? Просто жуть берет.
— Мне еще рано вдоветь, — всхлипнула я, утирая слезы рукавом дорожного костюма.
— Размечталась, — фыркнул Алекс, и по его груди заскользил красный ручеек. — От меня не так просто отделаться.
— Разве ты не умираешь?
— А что, должен? — хитро прищурился он. Впрочем, боль, затаившуюся в глубине серых глаз, все равно скрыть не удалось. По крайней мере, не от меня. Бедный.
— А что, нет? — возмущенно заорала я. — Ты бы видел себя со стороны! Рана — как открытые врата! В крови вон даже я перемазюкалась. И, судя по звукам, задето легкое. Ну что, долго ты жить со всем этим собираешься?
— До глубокой старости, — поморщившись, заявил властелин и попытался приобнять вопящую меня.
Несколько новых ручейков отбили у меня всякое желание обниматься. Зато и всю дурь из головы вышибли. Нашла тоже время орать. Шарахнувшись в сторону, я подтянула к себе сумку, спихнула с нее нагло дрыхнущего кота. Покопавшись, извлекла на свет энциклопедию, пошуршала страницами, кое-где оставляя красные следы пальцев, и, найдя нужное заклинание, вернулась к Алексу.
— Не стоит, — попытался протестовать он. — Говорят, у властелинов просто потрясающая регенерация. К утру только небольшая царапина останется.
— Откуда ты знаешь? — подозрительно спросила я.
— Слышал где-то. Вот представился случай проверить.
Нет, мы точно друг друга стоим!
— Экспериментатор тут нашелся! — проворчала я и принялась за дело. Должна же быть и от меня хоть какая-то польза. Конечно, вылечить я его не могу (просто не знаю как — а то от меня в последнее время чего хочешь дождаться можно), но вот уменьшить боль — вполне.
На сей раз все прошло как надо. Глаза властелина на мгновение просветлели, он даже немного расслабился и устало опустил тяжелые веки. Я осторожно накрыла его одеялом и решила принести пользу обществу. То есть приобщиться к хозяйственным делам.
Идея заночевать прямо в храме мне не особо нравилась. Не потому, что боялась, что на нас опять нападут. Если захотят — везде ведь достанут, в этом я уже убедилась. Просто после всего, что здесь произошло днем, как-то неуютно. Хотелось убраться куда-нибудь подальше и забыть все, как страшный сон. Опять же эта дыра…
Для начала я, поглядывая в энциклопедию, начертила охранный контур. Самый простенький, который был по силам даже мне. Мало ли. А закончив, с удивлением обнаружила, что Габриэль делает то же самое. Вернее, что именно делал ангел, я не поняла, но в какой-то момент почувствовала поддержку и на душе стало немного легче.
Пришлось развести целых два костра: прорехи, зияющие в стенах, создавали просто ледяные сквозняки. Казалось, внутри даже холоднее, чем за стенами храма. Стелющийся по земле воздух заставлял пламя ходуном ходить. Я успела помянуть всю известную мне нечисть вперемешку с богами, пока Габриэль не додумался кое-как приладить вылетевшую от моего заклинания дверь на ее законное место. Надо же, рукастый какой! Я-то думала, он только ханаттой махать умеет. Ну или языком.
К слову о ханатте.
— Зачем она тебе, — я ткнула пальцем в стоящее у стены ангельское оружие, — если ты ею не пользуешься почти? Зря только за спиной болтается.
— Так надо. Ханатту я могу поднять лишь на того врага, которого уважаю.
Гм… Хотела бы я такого увидеть. И кто после этого скажет, что любопытство — не порок?
Как и следовало ожидать, заснуть или хотя бы немного задремать я не смогла. Нет, я честно пыталась, устроившись рядом с Алексом и прижавшись к его теплому боку. Вот же печка ходячая-лежачая! Но вконец расшалившиеся нервы никак не желали утихомириться, возникшие в голове вопросы настоятельно требовали ответов, даже бархатное ворчание кота, устроившегося под боком, вопреки обыкновению не помогало.